Чудище поганое

Под напрягшимися пальцами трещала кожаная оплетка руля; Кисаме выдохнул сквозь стиснутые зубы, вперившись взглядом в фары впереди стоящей машины, ненавидя оставшиеся тридцать четыре секунды до зеленого сигнала светофора. Тридцать три. Бестолковое щебетание с заднего сидения раздражало до крайности, и он прибавил громкость радио на одно деление, тут же получив сзади гневный окрик:  — Музыку тише сделай! Ты что, хочешь, чтобы я оглохла?! Оплетка руля хрустнула снова. Он заставил себя посмотреть в зеркало заднего вида и улыбнуться — вряд ли дерганый оскал его заостренных зубов можно было принять за улыбку, но он старался:  — Прошу прощения.  — Так-то, — исчадие на заднем сидении закинуло ногу на ногу, ощутимо пнув в спинку водительского сидения, снова защебетав в телефон: — Да телохранитель мой решил дискотеку в машине устроить, совсем страх потерял. Вот, до чего мужиков доводят анаболики — вообще мозгов не остается… Восемнадцать. Думать о чем-то хорошем. Например, о количестве нулей в чеке, что папенька этого дьявола — странно, но вообще не Сатана, а нормальный мужик, — выпишет ему уже через неделю. А потом еще через две недели. И еще. Пара-тройка месяцев — и он сможет себе позволить купить домик на Карибах, мотоцикл и личного психотерапевта на следующие десять лет. Его запросы весьма скромные — домик подойдет небольшой, с патио, недалеко от побережья, чтобы были основные удобства и без изысков. Мотоцикл тоже можно подержанный, главное, чтобы был на ходу и не барахлил…  — Долго еще? Я опаздываю на маникюр, вообще-то! Светофор показывал еще восемь секунд, и Кисаме стал считать про себя, чтобы только не обернуться. Иначе кожа под его пальцами будет скрипеть уже не на оплетке руля, а на этой тонкой шейке, в которой зарождается этот тонкий, визгливый голос. На психотерапевте экономить точно не стоит. Три. Два. Один. Едва загорелся зеленый, он газанул так, что сзади раздался писк; хорошо, что впереди едущая машина тоже куда-то торопилась и рванула с места, сохраняя между ними приличную дистанцию. Несколько не очень вежливых обгонов, еще два светофора — благо, зеленых, — и он припарковался у здания, где исчадию должны были спилить когти на всех конечностях и, в идеале, придушить теплым полотенцем. Она сама вышла из машины, обиженно хлопнув дверью и быстро зашагав в сторону входа; Кисаме откинулся на сидении, провожая ее взглядом. Вот же-ж… Ему нельзя было судить о личностных качествах клиентов. Нельзя. Но как можно не судить, если милейшее создание, с которым его познакомили во время собеседования, трансформировалось в чудище поганое через секунду после того, как он подписал договор о найме и его наниматель вышел из комнаты, оставив их наедине? Буквально: улыбка на миловидном лице превратилась в презрительную гримасу, а поза неуловимо изменилась, и вместо робкой молодой девушки, покорно сложившей руки на коленках, пред ним предстало это… Исчадие. Просто исчадие, даже не ада — ад не заслужил таких оскорблений. Окажись она там, она бы наверняка сразу начала истерить, что вода в котле на градус ниже заявленной и серные испарения плохо влияют на ее кожу. Комбинированную. С расширенными порами в Т-зоне. Вот нахера ему эта информация? В силу его профессии знание личной жизни клиента было неизбежным. Но, опять же, в силу профессии, Кисаме умел быстро забывать лишние детали, сохраняя в памяти только необходимое — так, в забвении оказывались адреса любовниц клиентов, их приватные разговоры и нелицеприятные строки биографий. В этом плане Кисаме был профессионалом своего дела, как и в умении налаживать контакт и молчать, пока не спросят. Это не его проблема, если клиент в компании друзей за выпивкой не мог вспомнить, где находится Индия: в Африке или в Южной Америке. Были и такие. Как им удавалось разбогатеть до необходимости телохранителя, оставалось загадкой. И тем не менее. Но эта девица… Просто годы профессиональной выдержки псу под хвост. И нет, внешне он ничем не выдавал своего постепенно растущего бешенства; клиент имеет право себя вести, как ему удобно, без пересечения определенных границ, разумеется, но и учтиво расшаркиваться никто не обязан. Точнее, он — обязан, ему за это платят. А перед ним — нет. И все же двадцатилетняя пигалица настолько сильно менялась, стоило взгляду трясущегося от любви к единственной дочери папеньки переключиться на что-то еще, что от этого холодело где-то в грудине. И что напрягало, она так относилась вообще ко всем: прислуга в доме, садовник, продавцы в магазинах, официанты в ресторанах. Как будто все люди, окружавшие ее, были не второго даже, а третьего сорта. Перекинувшись несколькими сообщениями с приятелем, открыл электронную книгу и погрузился в чтение; полтора часа пролетели незаметно. Стук каблуков мгновенно поднял волосы на загривке, и Кисаме сразу завел машину, морально собираясь в кулак, чтобы пережить еще несколько часов в ее компании. Телефон маякнул сообщением: исчадие скинуло ему геолокацию, молча сев на заднее и вальяжно махнув рукой; Кисаме построил маршрут, выезжая с парковки. С ней было по-настоящему трудно. Возможно, потому что до этого ему доводилось охранять серьезных людей, и к нему относились соответствующе — как к человеку, которому доверяли жизнь и свою безопасность. Ощущать же себя помесью водителя с нянькой было в новинку. Просто помнить про количество нулей в чеке. И о Карибах. Соленая морская вода, разъедающая глаза…  — И долго стоять будем? — вскрик сзади привел в чувство; Кисаме мысленно чертыхнулся, быстро покинув машину, обошел ее и открыл дверь — исчадие неспешно вышло, взглядом шаря по летней веранде, после заметив кого-то и кинувшись навстречу с визгом, переходящим в ультразвук. Причина ее восторга — рыжая барышня лет двадцати пяти, флегматично курящая у входа в ресторан, — отреагировала спокойнее: бросила недокуренную сигарету под ноги метрдотеля, пытавшегося ее убедить не курить в неположенном месте, и раскинула руки, принимая верещащую девицу в объятия, лениво чмокнув губами в воздухе, обозначая поцелуй. Цепкий взгляд сразу просканировал ее: хороший костюм, сумка Биркин, Ролекс на руке, торчащий из кармана брелок с эмблемой Мазератти. Девочки явно из одного круга. Кисаме учтиво кивнул, не особо ожидая реакции, но рыжая проявила неожиданный интерес, оценивающе оглядев его снизу-вверх, улыбнувшись и сообщив:  — Меня зовут Карин. А вы?..  — Очередной папин каприз, — исчадие скривилось, — телохранитель типо. Не обращай внимания, он не будет нам мешать. Ты заказала мне латте? Безостановочно щебеча, она потащила Карин внутрь, всем своим видом показывая, что на Кисаме внимание обращать не стоит, и он занял столик по соседству, с хорошим обзором, чтобы в случае опасности быстро среагировать. Обрывки разговора до него долетали, но Кисаме не вслушивался, пока:  — И что планируешь делать?  — Не знаю. На самом деле, я хотела с тобой встретиться из-за этого в том числе. Нужен совет. Совет? От исчадия? Кисаме едва не поперхнулся принесенной водой, с трудом сглотнув и невольно прислушавшись.  — Между этими?  — Да. Но нам важно, чтобы не сорвались сроки поставок, а ситуация нестабильная, у них какие-то трудности из-за предыдущего проекта… Карин что-то объясняла, а исча… Шион внезапно изменилась в лице, внимательно слушая подругу и развернув к себе ярко-красный ноутбук, на котором Карин ей открыла цветные графики. Пощелкала мышкой, пробежалась пальцами по клавиатуре, цокая ногтями по клавишам, нахмурилась, сосредоточенно кивая словам Карин.  — А у этих?..  — Тут еще сложнее. Они новички на рынке, сложно оценить репутацию. Пара госзаказов, но они еще в процессе их исполнения, так что…  — Исключи их.  — Что? Почему? — Карин удивленно вскинула брови, отстранившись и сделав глоток кофе, нервно постучав пальцами по столешнице. — Я склонялась к ним.  — Не стоит. Вот этих нанимай, — Шион повернула экран ноутбука к Карин, тоже взявшись за стакан.  — Я… слушай, не подумай, что я хочу спорить, но у них четыре неисполненных контракта, два судебных…  — Объяснять долго. Если тебе нужны поставки в срок, то из твоих четырех вариантов нужно брать вот этих на подряд.  — Я их вообще просто для сравнения включила в статистику, — Карин посмотрела в окно, озадаченно пожевав губами. — Это — один из крупнейших проектов дяди, и мне нельзя ударить в грязь лицом. Сама понимаешь, и так все думают, что я получила эту работу по блату…  — Ты ее и так получила по блату, — парировала Шион, ложкой снимая пенку с латте.  — Да, и поэтому мне приходится въебывать в три раза больше. Постоянно доказывать, что у меня помимо дяди есть еще и мозги. Иногда мне кажется, что без денег жизнь была бы проще.  — Кощунство! — Шион возмутилась, к голосу вернулась обычная писклявость, а лицо опять приобрело привычное высокомерно-скучающее выражение. — Без денег тебе бы пришлось упахиваться ради денег. Могла бы вообще не работать, и тогда не надо было бы никому ничего доказывать.  — Но я хочу. И речь о моей репутации. Мой брат в бизнесе бестолочь, и дядя возлагает на меня большие надежды, и знаешь, — Карин решительно прищурилась, — я намерена их оправдать в полной мере. Ты, кстати, с твоими талантами могла бы стать одним из ведущих…  — И думать не смей, — капризно перебила Шион. — Пока это развлечение, это одно. Тебе там помочь, папе посоветовать — запросто, но добровольно идти на каторгу? Возможности моей семьи вполне позволяют жить в свое удовольствие и мне, и еще трем поколениям моих детей. И я собираюсь эту возможность использовать по полной. А по поводу твоего вопроса, — Шион откинулась на спинку дивана, закинув ногу на ногу, — я тебе сказала, кого брать. Прислушиваться или нет — дело твое. Карин задумчиво кивнула, закрыв ноутбук и убрав его в сумку; разговор перешел в обычное русло, ни о чем и обо всем, и Кисаме вернулся к созерцанию бокала с водой в своих руках, не забывая следить за обстановкой. Трудно было поверить, что Шион может кому-то советовать. Тем более, если он правильно понял из контекста — это было что-то весьма серьезное, связанное с крупными деньгами, и тем необычнее, что обсуждение вели не солидного вида бизнесмены в костюмах на заказ, а две молоденькие девушки. Причем если Карин выглядела, как любовница большого начальника, то Шион — как пятиклассница, встревающая по аниме, по какой-то ошибке попавшая в тело взрослого; ни та, ни другая ни с чем сложнее игры в кристаллики на телефоне не ассоциировалась. Внешность обманчива, судить только по ней глупо; впрочем, он уже неделю был с Шион с утра до вечера, сопровождая везде, кроме туалета и очевидно безопасных мест типа салона красоты, которые закрывались ради нее, и мог сделать выводы. Первое впечатление никогда не обманывает, сколько бы он не пытался себя убедить в обратном.  — Это, по-вашему, теплый салат?! — будто в подтверждение его мыслям раздался вопль Шион, и он перевел взгляд на стушевавшегося официанта, что-то сочувственно мямлящего, — я как это должна есть, а? Уберите эту холодную бурду и принесите мне нормальный, теплый салат!  — Конечно, буквально минуту, мы подогреем…  — Как? В микроволновке подогреете? Я сказала заменить, а не подогреть! — Тарелка с грохотом упала на пол, разлетевшись на несколько крупных осколков; официант побелел, извиняясь, и попятился, а Шион рявкнула: — и уберите тут! Я не собираюсь обедать в свинарнике!  — Шион, нормальный салат, — осадила ее Карин, прожевав свой кусочек. — У меня баклажаны теплые.  — А у меня — нет! — отрезала Шион, вздернув нос; Карин на это не отреагировала. Через пятнадцать минут Шион с удовольствием вкушала новый салат, а последствия разбитой тарелки и испорченных продуктов были устранены. А Кисаме в очередной раз убедился — нет, точно. Первое впечатление — самое верное. Исчадие. Самое натуральное.