Чудище поганое

— Господин Хошигаки, прошу вас, — мужчина обезоруживающе улыбнулся, — отказ не принимается. — Кисаме невольно еще раз посмотрел в чек. — Шион впервые довольна приставленным к ней человеком, а найти с ней общий язык… непросто, мы все это понимаем. Дорогого стоит.  — Спасибо, — в легкой растерянности Кисаме сложил чек и убрал в нагрудный карман, отвесив легкий поклон нанимателю, — рад стараться. Под прицельным взглядом двух охранников он покинул кабинет, выйдя в широкий холл; Шион, скучавшая на диване, при виде него вскочила и улыбнулась, заверещав:  — По магазинам, по магазинам! Такое бурное проявление радости его уже не удивляло; ее потряхивало от предвкушения, и пока они шли к машине через ухоженный сад перед домом, она не замолкала:  — Тебе тоже нужен костюм. Не знаю, можно ли купить готовый на твой рост… Какой у тебя рост, кстати?  — Сто девяносто пять, — он с сомнением посмотрел в хищно вытянувшееся лицо Шион, только что руки не потиравшей от внезапной отличной идеи, не сулившей ему ничего хорошего: — Может, не стоит? Это же просто ужин в ресторане.  — Ты не понимаешь! — Шион в притворной обиде надула губы, — это не просто ужин! И не просто ресторан! Карин месяц назад заняла очередь, чтобы меня отблагодарить за удачную сделку, и мы бы еще полгода ждали, если бы не папенька! Так что выглядеть надо соответствующе нам обоим!  — Пиджак будет сковывать движения, — предпринял он последнюю попытку, но безрезультатно — если Шион что-то решила, то всё. Либо капитулируй, либо умри.  — Посмотрим, — многозначительно произнесла она, садясь на переднее сидение. Закрыв за ней дверь, обошел машину и сел на водительское, коротко усмехнувшись своим мыслям: кто бы мог подумать, что всего два месяца назад он мечтал задушить эту пигалицу. А теперь она ездит с ним рядом, чтобы было удобнее разговаривать, периодически диджействует, врубая музыку громче, если на радио играет классный трек, и в целом стала более… теплая, что ли. Конечно, в доме заметили некоторую перемену в ее поведении; нет, это была та же Шион, капризная и высокомерная, со скучающим выражением лица и пофигизмом в отношении окружающих, но все же отдельные привычки у нее изменились. Так, например, она впервые за пять лет поблагодарила горничную, поддерживающую порядок в ее комнате и гардеробной — бедная женщина от шока чуть в обморок не упала, решив, что это сарказм и она что-то испортила; ее потом всей кухней отпаивали ромашковым чаем. Или садовник: он сначала не понял, что Шион обращается лично к нему, а потом дрожащими руками резал те розы, что она выбрала, чтобы украсить ими стол в столовой — до этого момента она и здороваться не считала нужным, относясь к нему, как к части сада. И так во всем. По кухне все реже летали тарелки с недостаточно горячим, недосоленым, невкусным — капризы остались, но посуда уже не билась с такой частотой, а последнюю неделю и вовсе перестала. Единственное, что изменилось за эти два с половиной месяца — это телохранитель. И все закономерно связали появление среди персонала Кисаме и перемены в Шион — считали, что он благотворно на нее влияет, а тот факт, что он продержался на месяц дольше трех своих предшественников, говорил сам за себя. Видимо, это и до ее отца дошло, раз он решил ему выплатить за очередной двухнедельный период двойной гонорар. Играла приятная танцевальная музычка — Шион сделала громче, подергивая плечами в такт, совершенно не нервничая, когда загорался красный или они вставали в небольшую пробку; у нее было просто отличное настроение, и Кисаме проникся им, тоже забарабанив пальцами по рулю — нервозность ушла, привычка осталась. Безголосо подпевая тупейшей попсе, вызывая у Шион смех, они добрались до торгового центра и, оставив машину на подземной парковке, поднялись наверх, к бутикам, в которых Шион встречали, как родную — затаенный страх в глазах консультантов никуда не делся, но и с ними она стала вести себя немного иначе, что, безусловно, располагало к ней не меньше, чем суммы, оставляемые в кассе.  — Пошли со мной, мне нужно мнение со стороны, — потребовала она, утаскивая его в сторону примерочных, после указаний консультантам, что хочет; две девушки забегали по залу, подбирая подходящее по запросу, а третья предложила им напитки — Кисаме выбрал кофе, с комфортом устраиваясь на диване для посетителей, предварительно проверив примерочные. Шион с хитрой улыбкой скрылась за шторкой, ненадолго оставив его наедине со своими мыслями. А мысли были самые приятные: деньги, вложенные по рекомендации Шион уже трижды, работали, принося ему хороший доход; каждое утро он ехал на работу в радостном предвкушении встречи с Шион; в браузере сохранил пару вкладок с интересными домиками у самого побережья Карибского моря… Глоток кофе пошел не в то горло — Шион вышла из примерочной, и как будто свет вокруг померк, выделяя только ее в таком адски-блестящем блядском платье, что ему стало нехорошо. Прокашлявшись, посмотрел еще раз.  — Ну как тебе? — она призывно изогнулась, положив руку на бедро; подражая моделям, прошлась туда-сюда под его охуевшим от жизни взглядом, периодически одергивая подол вниз, потому что платье задиралось, а у него в голове билась только одна мысль — как это блядство могло оказаться в бутике такой ценовой категории:  — Нет.  — Что нет?  — Не подходит.  — Блин, ну папашку не включай, круто же смотрится, — она покружилась перед зеркалом, демонстрируя открытую спину платья, повторяющую передний вырез до пупка.  — Тебе было нужно мое мнение? — совладав с голосом, спросил он; она кивнула, нахмурившись. — Ну так вот — платье уродливое.  — Это из-за длины, да? — она еще раз покрутилась перед зеркалом, погрустнев. — Ну да, с такими ляжками короткое носить нельзя, ты прав.  — Дело не в ляжках. Тебя в мешок одень — и ты будешь смотреться отлично, ты же фигуристая. Но это платье убого само по себе. От невольно вырвавшегося комплимента она зарделась, с некоторой медлительностью кивнув, и вдруг повернулась к нему, сложив руки на груди и дернув головой в сторону стойки с одеждой, которую принесли консультанты:  — Тогда ты скажи, что мерить следующее, чтобы мне… подошло. Не будучи готовым к еще одному блестяще-развратному убожеству, он подошел к стойке, перебирая вешалки и периодически поглядывая в сторону Шион: у нее большая грудь и широкие бедра, значит, нужен акцент на талии. А еще у нее красивая линия шеи и ключиц, что-то без плеч тоже можно рассмотреть, но тогда… Погрузившись в мысли, прикидывая, как подчеркнуть ее многочисленные достоинства, не сразу заметил, как она начала мяться у зеркала, как будто ей стало неловко; неловкость и Шион — понятия взаимоисключающие, так что решив, что ему просто показалось, он отобрал для нее одно платье, прикольный костюм и еще комбинезон с открытой спиной, решив, что надо, чтобы она попробовала разное, и уже от этого отталкиваться. Она с интересом посмотрела на то, что он выбрал, и задумчиво надула губы:  — Почему это?  — Попробуй. Пока не померишь, я не пойму, подходит или нет. Она взяла один из предложенных вариантов и скрылась в примерочной; он вернулся на диван, а Шион через шторку хмыкнула:  — Я думала, ты выберешь что-то… более закрытое. Неожиданно.  — Почему? — Кисаме взял чашку и одним глотком допил остаток кофе. — Если есть, что показать — можно и показать. Глубокое декольте на большой груди смотрится хорошо, если оно не до пупка, как на этом… Нет, ты не заставишь меня еще раз назвать это блестящее уродство платьем. Из кабинки раздался смех, шторка одернулась, и Шион вышла, внимательно следя за его реакцией.  — Ну вот видишь, — удовлетворенно сказал он, любуясь, как хорошо на нее сел комбинезон: декольте было глубоким, но в меру, прикрывая перемычку лифчика, спина сзади была обнажена до поясницы, а брюки плотно обтягивали ее сочные бедра, визуально удлиняя ноги. — Шикарно смотришься.  — Своей женщине позволил бы такое надеть? — она неспешно прошлась до зеркала, позволяя рассмотреть себя со всех сторон; он непроизвольно сглотнул.  — Если фигура позволяет — вполне, почему нет. Волосы подними. — Она послушно забрала свои длинные волосы наверх, закрутив их в неаккуратный пучок и перехватив резинкой. — Да, так лучше. Если наденешь его, то лучше высокую прическу, чтобы было видно спину.  — И другой лифчик, — подхватила она, — чтобы не было лямку сзади видно.  — Точно.  — Тогда это берем. Что там дальше… Сердце забилось быстрее, когда она переоделась в костюм — топ, юбка-футляр до колена и пиджак сверху.  — Два в одном, — прохаживаясь перед ним, рассуждала она, — в пиджаке солидно, а если снять, то вечерний вариант. Он не мог оторвать взгляда, как она выгибается, стягивая пиджак с плеч — грудь под топом качнулась, и голые плечи тоже подтвердили догадку, что лифчик она сняла вообще. В горле пересохло, и он чуть кашлянул, позвав консультанта и попросив воды — девушка быстро вернулась, протянув ему бутылку, и он жадно присосался к ней прям так, сильнее нужного сжав, когда Шион, разглядывая свое отражение со спины, чуть нагнулась вперед — переход от талии к бедрам смотрелся потрясающе. Твою мать, она же не думает, что он ее телохранитель-гей, готовый спокойно реагировать на такого рода выходки? Потому что даже если бы было так, вот эти изгибы даже закоренелого педика могли превратить в натурала, и плевать, что это не так работает. А он о чем думает вообще? Приложив прохладную бутылку ко лбу, напоролся на пристальный взгляд Шион, через несколько секунд удовлетворенно заметившую:  — Это, значит, тоже да.  — Определенно. Кажется, она затеяла какую-то игру, которая уже заранее ему не нравилась; приятно было общаться с ней как с другом, забивая на субординацию, они даже на «ты» перешли, но вот эти вещи совсем недопустимы. Восстановив дыхание и успокоив сердцебиение, он решил, что ему мерещится то, чего нет; не может Шион всерьез строить глазки ему, своему телохранителю. Это попросту глупо. Тем более он на это не поведется — ему не двадцать лет, себя в руках он держать умеет, и кидаться на каждую симпатичную девчонку с аппетитными формами — кидалка из строя выйдет. Шион красивая. Бессмысленно отрицать очевидное, у него же есть глаза, и зрение отличное. Но это не значит, что он начнет смотреть на нее, как на женщину… Шторка кабинки одернулась в сторону; Кисаме едва не застонал. Плотная ткань благородного фиолетового цвета идеально обнимала ее тело, доходя до середины бедра; Шион распустила пучок, позволив волосам рухнуть светлым водопадом по спине, и изящным жестом отвела их в сторону, неспешно отвернувшись от него:  — Застегни, я не дотягиваюсь. С-сука. Нет, ему не показалось. При этом голос у нее спокойный, просьба вполне невинная; отчего-то затряслись руки, когда он приблизился и взялся за собачку, потянув ее вдоль голой спины, по прогибу поясницы вверх, к лопаткам, и выше к шее, где несколько волосков норовили попасть в молнию — он осторожным движением убрал их, ощутив, как она вздрогнула от прикосновения, и сделал шаг назад, давая ей — и себе — больше пространства. Он знал этот аромат, тонким шлейфом тянущийся от ее кожи — этот парфюм они тоже вместе выбирали пару недель назад. Ему он понравился больше всего.  — Что думаешь? — как-то глухо спросила она; он севшим голосом ответил:  — На встречу с Карин отличный вариант.  — Тогда на нем и остановимся. — Дьяволица перед ним повернулась, потемневшими глазами посмотрев на него снизу-вверх, и лицо озарила улыбка, от которой стало чуть легче дышать — вернулась обычная Шион, игриво тряхнувшая плечами: — Удобное, кстати. У тебя отличный вкус на вещи, я тебе скажу. Я бы вряд ли обратила на него внимание… Привычное щебетание снова расширяло мир, сузившийся от этой странной близости до ее глаз, запаха и тела, и Кисаме с некоторым сожалением оглядел оставшийся ворох вещей на вешалке — там наверняка еще можно было отыскать стоящие вещи, но да, лучше закончить, а то мысли совсем нездоровые в голове появлялись. Шоппинг продолжился: обувной, еще один обувной, бутик с аксессуарами. Имея возможность не смотреть на цены, Шион выбирала то, что нравилось, с удовольствием показывая ему красивые шарфики, сумочки и очки; обувь ее не так увлекала, так что там они провели меньше всего времени. Следующий бутик оказался для него, и Кисаме с опаской огляделся: костюмы, представленные на манекенах, выглядели солидно, но отсутствие ценников настораживало. Его настораживало. Шион же по-хозяйски прошла до кассы, сразу обратившись к презентабельному мужчине в возрасте, заявив:  — Нам нужно прилично одеть его, — неприлично ткнув в него пальцем, она растянула губы в милой улыбке, способной обмануть несведущих. — У вас есть что-нибудь, подходящее по размеру? Мужчина вежливо ответил:  — Конечно. Давайте снимем мерки и попробуем выбрать костюм по вкусу. Теперь они поменялись ролями: Шион вальяжно уселась на кресло, закинув ногу на ногу, и с нескрываемым интересом смотрела, как Кисаме обмеряют и прикладывают к нему разные оттенки ткани. Сказать, что ему было некомфортно от такого пристального внимания — ничего не сказать. Тем более сейчас, когда в прищуре Шион угадывалось что-то собственническое, совсем не смешное и не детское, что обычно сквозило в надменном взгляде.  — Галстук точно лишний, — взмолился он, когда портной накинул ему на шею шелковую удавку, и тут Шион оживилась, встав и отстранив портного, распорядившись:  — Я сама. Да померим, посмотрим, как будет, — ловкие пальцы закручивали замысловатый узел у него на шее, она от усердия даже язык закусила — черт, он на этом галстуке повесится, если она не прекратит вот это вот все. — Кончик галстука должен находиться на уровне пупка, — невинно сообщила она, ладонью проводя по его животу. Он изо всех сил делал вид, что ничего не происходит, против своей воли втягиваясь в эту игру. А она как будто этого и добивалась: ладонь замерла чуть ниже нужного, на самой границе приличия, когда уже можно было бы ее остановить, и она улыбнулась, задрав голову:  — Вот тут, — указательный палец надавил у пупка; убрала ладонь, и он вдохнул сквозь стиснутые зубы, как только вернулась возможность дышать. — Как вам? — обратилась она к портному, отойдя вбок.  — Идеальный узел, — одобрил портной. Подобрали нужную длину брюк с третьего раза, и Шион решила, что надо брать; услышав сумму на кассе, Кисаме едва не осел на пол, но Шион невозмутимо расплатилась, вручив ему брендированный пакет с обновкой, уже за пределами магазина пояснив:  — Это — моя необходимость, окей? Ты должен выглядеть представительно, чтобы меня не позорить, так что плачу я, и давай без лишних споров.  — Даже не собирался. Отдать такие бабки за костюм на один раз — безумие, так что ограничусь «спасибо».  — Нормальная цена за то, чтобы еще раз увидеть тебя в рубашке и брюках. Сказано равнодушно, но с таким ощутимым двойным дном, что его дернуло; когда все пошло не так? Стараясь перевести тему, он предложил пообедать, и Шион радостно согласилась, выбрав ресторан из тех, что находились в торговом центре, но на полпути она вдруг замерла, остановившись так резко, что он едва не врезался в нее:  — На три часа. Мой бывший с компанией, — сдавленно произнесла она; плечи почти сразу поникли, но Кисаме, мгновенно заметив эту перемену, приказал:  — Иди прямо, спокойно. Говори со мной.  — О чем говорить? — она деревянной походкой пошла дальше, ощутимо зажавшись, и он свободной от пакетов с покупками рукой коснулся ее спины, заставляя выпрямиться:  — Ты уже это делаешь. Не останавливайся. Давай не будем обедать тут, пойдем на парковку.  — Хорошо. А если заметит?  — По ситуации.  — Хочу, чтобы этот сука сдох, — выпалила она, вызвав у Кисаме усмешку — ну еще бы. После того, как он ее позорнул в клубе, Кисаме был бы не прочь оказаться посредником в этом замечательном деле, да только марать руки об тупого малолетку и подставлять себя и Шион…  — О, Шион! — их окрикнули, но в общем гуле магазина окрик затерялся; они его услышали только потому, что напряженно ожидали подобного. Кисаме скомандовал:  — Ты не слышишь, ты увлечена разговором со мной. Рассмейся. Она наигранно хихикнула, но в глазах плескалась паника; окрик стал ближе.  — Кисаме, я сейчас разревусь, — честно призналась она, все больше тушуясь. — Сделай что-нибудь.  — Хочешь, руку ему сломаю? Могу даже обе, — предложил он, совсем не считая подобную затею плохой; Шион вдруг решительно обернулась к нему, упершись ладонями в грудь:  — Поцелуй меня, быстро. Времени на раздумья или удивление от подобного приказа она ему не оставила, сжав пальцы на рубашке и потянув на себя; у него правда не было выбора. Осторожно наклонившись и прижавшись к ней губами, он не ожидал такого напора от нее — она приоткрыла рот, засасывая его так, что он забыл, зачем они это делают, вздрогнув от ощущения ее пальцев, пробравшихся от шеи к затылку и запущенных в волосы. Хозяйничая языком у него во рту, Шион прильнула к нему всем телом, вынудив свободной рукой обхватить ее за талию; он прикусил ей губу, осторожно сжав заостренные зубы на мягкой коже, решив немного отрезвить ее, но стало хуже — она шумно выдохнула через нос, натянув ему волосы так, что в затылке запульсировала боль, но бляха, до чего приятно… Как они остановились и зашли в лифт, начисто стерлось из памяти; стоя плечом к плечу, насколько это было возможно при их разнице в росте, оба переводили дыхание, не глядя друг на друга; лифт бесшумно ехал вниз, они шумно дышали, и Шион первая, сглотнув, сказала:  — Получилось правдоподобно.  — Да.  — Думаю, они поверили.  — Да.  — Ты меня просто спас. — Ох, блять, сомнительно. Как ему сейчас джинсы жали, это вообще не про ее безопасность. — Если бы пришлось с ними разговаривать… — Лучше бы он ему руку сломал, чем так. — Я бы не выдержала. — О, он ее понимал, черт подери. — Спасибо, что помог.  — Да. — Честно, я растерялась. Знаю, что так нельзя…  — Да. — Такого больше не повторится.  — Да-а… Домой ехали в напряженном молчании. До встречи с Карин в ресторане оставалось еще три часа, как раз хватало, чтобы переодеться, подготовиться и на дорогу с запасом. Пакеты с покупками тоже занес в ее комнату молча, забрав свой и уйдя в гостевую спальню, переодевшись там, дико пожалев, что развязал галстук — как его завязывать, понятия не имел. У Шион получилось легко, опытно, а у него какая-то херь раз за разом выходила, но при мысли о том, чтобы обратиться к ней за помощью, внутри все скручивалось в идеальный узел для петли на шею. Этот фальшивый поцелуй разрушил что-то очень важное, и теперь казалось, что прежнее легкое общение насквозь будет пропитано двусмысленностью и недопониманием. Слишком он был похож на настоящий. Слишком испугала собственная реакция — он не теряет головы, никогда, а тут что-то ебаное произошло. Бросив чертов галстук обратно в пакет, вышел из комнаты, дожидаясь Шион в коридоре; она вышла через полчаса, красивая, как космос — длинные волосы лежали аккуратными локонами, сдержанный макияж подчеркивал глаза и ярко выделял губы — губы она явно накрасила нарочно, — а купленное сегодня фиолетовое платье — застегнутое самостоятельно, чтоб ее, — идеально сидело по фигуре. Осторожно спускаясь по лестнице на высоких каблуках, она оценивающе посмотрела на него, удовлетворенно кивнув каким-то своим мыслям, а после по-хозяйски подошла, не спрашивая разрешения расстегнув две верхних пуговицы на рубашке:  — Без галстука не нужно застегивать наглухо, — тихо пояснила она. И он понял, что это всё. Профессиональная этика летит в чертову пропасть, в самое адово пеклище, потому что дьяволица перед ним не оставит ему ни одного шанса на спасение. Если Шион что-то решила, то тут либо капитулируй, либо умри.