Склеенные осколки

Миледи снова погрузилась в знакомый водоворот ингредиентов ядов и противоядий, с которыми познакомилась еще в юности. Тогда власть трав, которые могли уничтожить или привести в чувство, так поразила юную Анну, что она со свойственной ей целеустремленностью погрузилась в новые знания подобно алхимику. Ощущение контроля, силы от приобретенных навыков иногда помогало Миледи выжить, особенно в те моменты, когда казалось, что ни на что повлиять уже она не могла. Сейчас, опираясь лишь на свои воспоминания, она пыталась воссоздать рецепт противоядия, которое, если изготовлено верно, могло спасти ее сына и друга Оливье. Если же она ошибется, если она неверно идентифицировала яд, то она вернее убьет близких ей людей, никогда еще так многое она не вкладывала в это занятие, никогда еще такие дорогие ее сердцу жизни не висели на волоске ее правоты. Максимально постаравшись вернуть прежнюю уверенность в себе и собственных способностях, она повторила знакомый с детства ритуал: глубокий вздох, пауза, медленный выдох, повторение этого ритма до тех пор, пока руки не перестанут трястись, а голова не станет ясной. Когда Джон родился, она не испытала ни капли нежности, тогда ее сердце было преисполнено ненавистью, все люди были потенциальными врагами, а ребенок, которого она выносила, лишь инструментом, обеспечивающим безопасность и богатство. Но несмотря на это, тогда, глядя на сморщенный кричащий комочек, она поклялась, что никто, пока она жива, не сможет причинить ему вред, по меньшей мере, не оставшись при этом безнаказанным. Сын принадлежал только ей, это было единственное существо, полностью зависимое от нее, и Анна постаралась стать самой надежной (хоть и не самой любящей) матерью на свете. Свое обещание она выполняла до этого дня до последней буквы, и сейчас она не позволит сомнениям унести у нее того, кто никогда ее не предавал, кого она любила (хоть и поняла это совсем недавно). Услышав шаги за своей спиной, Миледи поначалу подумала, что вернулась кухарка, которую она с криком прогнала, но, обернувшись, она увидела Арамиса. - Приехал Д'Артаньян, он сейчас в комнате с Портосом и Джоном, я подумал, что так будет проще ухаживать за ними, приказал слугам разместить их вместе. Кэтрин, успокоившись, заперлась в своей спальне, заявив, что не собирается подвергаться риску заражения и становиться пособницей смерти сына графа. Миледи кивнула. Она была рада приезду гасконца, он был как нельзя вовремя, план объединить двух отравленных в одной спальне был верным, надо отдать должное находчивости Арамиса, а вот про Кэтрин сейчас Анна не могла позволить себе думать, подозрения в ее адрес, может, и были беспочвенны, но, если графиня окажется замешанной в отравлении сына Миледи, ничто не сможет спасти ее от мучительной смерти, даже если после этого Атос вынужден будет вновь повесить ее. - Я могу вам помочь? – спросил Арамис. Его глаза успели заметить бледность женщины, находившейся рядом с ним, она хоть и старалась выглядеть спокойно, но он часто встречал похожий взгляд в последнее время. Так выглядели матери и жены, ожидающие дурные вести о близких, так и не вернувшихся с войны. - Вы уже помогли, Арамис. Но я буду рада, если сможете порезать вот тот корень. - Он ядовит? - Нет, он сделает вкус менее горьким, так обычно маскируют присутствие яда в еде, но сейчас это нужно, чтобы Джон проглотил все до последней капли, не выплевывая. - Портосу тоже добавите? – улыбнулся Арамис. - Собираюсь, хотя иногда мне кажется, что он съест совершенно все, даже не поморщившись, у него желудок как бездонная бочка, он все наши припасы еды уже, должно быть, уничтожил. Они немного улыбнулись от прозвучавшей шутки, что скрасило напряженную обстановку. - Вы молодец, Анна. - Надеюсь, вы также будете считать, когда я убью вашего друга. - Вы его спасете. - Вы в этом так уверены? - Да, даже если бы не Джон, вы бы все равно вот также старались, зная, как он дорог Атосу. - Лучше режьте дальше, Арамис, ни дай Бог кто-нибудь услышит, это совсем испортит мою репутацию.