Сын Баки

Япония, 2014 год. Время: 21:12

Толпа из сотни гопарей стояла под мостом в ожидании своего противника. Стоял тихий гул: старшеклассники были недовольны. — Ну и где этот рыжеволосый ублюдок?! — Дурень, блять, поперся против сотни! — Пацаны, вот он! Навстречу школярам шёл парень. Его длинные рыжие волосы, торчащие в форме лучей солнца, развивались на ветру. Гакуран был распахнут, огаляя белую футболку. Взгляд его был устремлен вперёд, карие глаза блестели от задора. Рот растянулся в улыбке. То был сын одного из двух сильнейших людей, а именно Баки Ханмы, соответственно он был также внуком сильнейшего существа, Юдзиро Ханмы! И имя его… — Вот он, Джейк Ханма! — Ну че, попиздимся? Кинув в одного из школяров своим портфелем, да так четко он прилетел, что противник сразу вырубился, оставив девяносто девять оппонентов. Сразу четверо ребят набросились на него. Однако Джейк не пальцем деланный, а членом Баки, так что он дал сильный отпор! Одного он ударил в лицо, второго — в живот, третьего — ногой по челюсти, а четвёртого затем боднул плечом. Для сына Ханмы противников было не девяносто девять, а четверо, ведь около сотни человек не могут напасть сразу. Но остальные гопари столпились вокруг, закрыв собою все выходы к отступлению, то бишь самые бесполезные вещи для кого-то с фамилией Ханма. У них только один путь — через врагов. Через преграды! Только вперёд!!! — Вы че, народ? Нападайте организованнее! — задористо кричал Джейк, раздавая всем люлей в жбан. «Эти придурки совсем драться не умеют? М-да, мой батя бился, бился — лишь тридцать семь избил. О, значит, буду лучше бати!» — проговорил свою мотивацию (да-да, не удивляйтесь) Джейк. Каждому мужу из рода Ханма предписано стать сильнейшим существом и победить своего отца, пройдя сквозь тысячи противников и повстречав сотни различных боевых искусств. Проще говоря: «Отпизди всех, чтобы отпиздить батю!» — вот вердикт этих полоумных. Напор был зубодробящим и костеломающим, но Джейк стойко держал удар. Уже было повержено двадцать…двадцать один…двадцать два! Джейк продолжал яростно биться, пока его оттесняли к бетонной стене. Поняв, что его загнали в угол, рыжий боец подпрыгнул и оттолкнулся от стены! Да только вот как только он приземлился, его по затылку огрели бутылкой. Джейк пошатнулся, но мгновенно отреагировал ударом справа. Вновь новая четвёрка набросилась на него, но юный Ханма дрался уже хуже из-за помутнения. Но он столь был одержим сражением, ослеплен дракой, что не заметил, как уложил уже сорок человек… Сорок! Это уже больше на три человека, чем было у его отца! Хотя тогда Баки было всего тринадцать, а Джейку - семнадцать. Я не хотел воспитывать детей в режиме выживания. Я сам знаю, что это, и мне не хотелось бы, чтобы Джейк и Кей страдали бы.

— Баки Ханма

Стоит поговорить об ударах Джейка. Их не подвяжешь к конкретному стилю — удары взяты то из бокса, то ещё из какого-то боевого искусства. В основном Джейк бил апперкотом, в челюсть, в пах и живот. Апперкот — удар снизу: кулак направлен в челюсть, обычно поднимает лицо кверху, открывая горло и давая возможность вырвать кадык. Удар в челюсть не просто очень больной приём. Он расшатывает мозг (поскольку мозг помещен в жидкость, то он может двигаться при сильном воздействии, а точнее биться об стенки черепной коробки), отчего у противника может быть сотрясение. Удар же в пах и живот просто больно, особенно если ударить ногой. А как известно, нога бьёт больнее руки. Джейк не был ограничен лишь этими четырьмя приёмами, но более тратить не хотел на этих шалопаев. Хотя нет, был ещё один приём, и был он довольно неприятным… — Опа! — выдал Джейк, схватив его за нос, зажам между фалангами указательного и большого пальца, и — хрясь! — скривил его. Но ужас этой атаки был не в искривлении носа, а в резкости. Чем резче ломался нос, тем больше кровеносных сосудов порвётся, а в носу их так-то немало. Гопарь, на котором провели эту атаку, закричал от боли, стараясь оттереть хлынувшую из носа тёплую кровь. То был уже пятидесятый противник. Весь покрытый синяками и ссадинами, Джейк продолжал бороться. Он был силен, но не настолько, чтоб сражаться вечно. Он дрался, как израненный зверь, двигался, как надувной зазывала у магазинов, но все равно Ханма юный сражался. И вот, когда он вконец обессилел, его огрели палкой по голове. Джейк упал лицом вниз, но ещё держался. Его начали запинывать со всех сторон, отчего тот закашлял. Юный Ханма уже хотел подняться, но его начали задавливать. «Что…что делать? Я пытаюсь подняться, но меня тянет вниз…ещё и эти мешают…грррр, черт!» — крутилось в голове Джейка. Но вдруг после сотни пинков в бока он схватил одного из гопарей за ногу и дёрнул за неё. Один из противников, не ужерживаясь на одной ноге, влетел в другого. Оба упали, Джейк мгновенно вскочил и вломил хайкиком двум другим. Встав в боевую стойку, Джейк устремил свой взгляд вперёд, вгрызаясь в волнующихся оппонентов. А волноваться надо было: поверженных резко с пятидесяти повысилось до семидесяти четырёх. Оставалось лишь одна четвёртая от той грозной толпы, что запугала бы любого. Любого, но не Ханму Джейка. Шокированные гопари смотрели на помятого, но все еще устрашающего Джейка. — Это из-за чего его так вштырило? — Злой дух? Доппинг?! Может, он нарик? Ни то, ни другое, ни третье. Все дело в эндорфинах, чей прилив случился совсем недавно. Эта техника помогала всем членам семьи Ханма в трудные моменты. Эндорфи́ны (эндогенные (др.-греч. ἐνδογενής ‘рождённый внутри’) + морфины (от имени древнегреческого бога Морфея (др.-греч. Μορφεύς «формирующий сны»)) — группа полипептидных химических соединений, по способу действия сходных с опиатами (морфиноподобными соединениями), которые естественным путём вырабатываются в нейронах головного мозга и обладают способностью уменьшать боль, аналогично опиатам, и влиять на эмоциональное состояние. Проще говоря: то, что может помочь отпиздить батю после того, как батя отпиздит тебя. Джейк с криком помчался на оставшихся гопарей. Те уже тряслись от страха, но все равно попёрли. А Ханма будто воспылал весь: он стал буквально ломать кости. Вывихнув пару конечностей, Ханма накинулся на других. Но счастье длилось недолго, ибо какой-то идиот схватил арматуру и со всех сил ударил по Джейку! Тот упал лицом в землю, на которую начала тихонько течь кровь героя. Тот так полежал какое-то время, в него даже этой самой арматурой потыкали. — Он сдох? — Похоже на то…но, сука, он воскреснет, я уверен! — А может нет?.. — Да это же Ханма! Ты вообще его деда знаешь?! И пока горстка гопарей спорила о будущем, к ним подошёл какой-то бородатый и лохматый мужичок. Его заметили. — Эй, мужик, вали отсюда! — прокричал один из них. Но как только этот мужичок подошёл, гопарь опешил, а после погнал, крича про неминуемую смерть. Остальные тоже присмотрелись к мужичку и тоже убежали сверкая пятками. А мужичок, почесывая бороду, подошёл к Джейку. Легонько пнув парня, бородач склонился. — Спит, засранец, — сказал мужичок и, подняв парня, усадил его на спину. Они были примерно равны по росту, отчего руки и ноги Джейка торчали вперёд. Мужичок с бородой пошёл домой. То был сильнейший человек и вместе с этим отец Джейка Баки Ханма. Тихонько пройдя в дом, Баки снял с себя и сына ботинки, тихонько проходя внутрь. И тут резко включился свет. Обоих встретила хозяйка дома и жена сильнейшего человека — Козуэ Ханма. Она будто не изменилась с тех пор, как переспала с Баки, но все же стала выглядеть более статно и мудро. — Баки, это что такое? — недовольно спросила она, кивая в сторону Джейка. Козуэ сильно хмурилась. — Потише, дорогая. Спит наш Джейк, — шепотом произнес Баки. — Да как тут потише?! Я вижу, как отец несёт побитого сына, неизвестно откуда, то что, я радоваться должна?! — Да хорошо все! Он подготовлен, жить будет. Да и потом: парню семнадцать лет, ты сама знаешь, какие мы, бойцы, а тем более из рода Ханма, непослушные и вольнолюбивые. Ну подраться хотелось, что уж теперь? — Эх…вы меня доканаете, — тихо сказала Козуэ и поцеловала мужа в щеку. Тот заулыбался. — С утра его надо бы подлечить. — Хорошо. Я тогда сына отнесу в постель. Кстати, Кей спит? — Да. Сладко спит, как и всегда. — Ну вот и славно. Ладно, спокойной ночи, я скоро подойду. — Спокойной ночи, милый! — сказала немного успокоившаяся Козуэ и вздохнула. Все же жизнь с бойцами — та ещё морока. Баки уложил сына в тёплую постель. Причём не на татами, на котором сам спал Баки, а на обычную кровать. Накрыв Джейка одеялом и поцеловав его в лоб, Баки вышел из комнаты. Взглянув на сына, тот улыбнулся. «Скоро ты станешь мужчиной и забудешь про эти дворовые драки. Скоро ты вступишь в серьёзную жизнь и докажешь мне, что ты — мой сын!» — воодушевленно про себя сказал Баки и направился к любимой жене. А тем временем Джейку снился какой-нибудь хороший сон, непредвещающий большого поворота в жизни юного Ханмы