Метод познания

Кэйа быстро собрал свои вещи: смену одежды, запас бинтов и нитяных перчаток, мазь от ожогов, библиотечную книгу — все влезло в один стандартный рюкзак. Джинн знала, что он не вернется в особняк Рангвиндров, останется в казарме, как многие рыцари, не имеющие собственного жилья в городе. Жизнь Кэйи должна была кардинально измениться, но он, казалось, совершенно не тревожился. В отличии от самой Джинн, которую снедало беспокойство за него. — Вот и все, — Кейа оглядел свое временное пристанище. — Осталось засвидетельствовать почтение госпоже Гуннхильдр... — Ты хочешь попрощаться с моей мамой? — мысленно Джинн упрекнула себя за столь явственное удивление. Ее мама была замечательной! Но... Даже самые близкие робели перед ней. А посторонние откровенно побаивались, и молодые рыцари прежде всего. Фредерика Гуннхильдр была легендой Ордена, грозной и бескомпромиссной. Беспощадной к врагам и суровой со всеми остальными. Кэйа ухмыльнулся, не отвечая прямо. Разумеется, не хотел, но должен поддерживать репутацию образцового рыцаря и самого любезного молодого человека в Мондштадте. Джинн провела его на половину матери и попросила дворецкого доложить о них.

***

Фредерика Гуннхильдр приняла дочь и ее гостя в своем кабинете. Она невозмутимо выслушала все приличествующие ситуации выражения благодарности, на которые не поскупился Кэйа, и остановила его снисходительным кивком. — Я говорила с Варкой, — произнесла Фредерика, и Джинн подобралась в тревожном ожидании. Ее мама не сплетничала о делах Ордена, она вообще никогда не сплетничала! Формально Фредерика ушла со службы, но ее связи с рыцарями Фавония были прочными. Фактически, она была гражданским представителем Ордена в Мондштадте. — Варка зол на Эроха и подозревает его в двойной игре. — Да. Мне поручено расследование... — Джинн поежилась под пристальным взглядом матери. — Магистр настаивает на соблюдении конфиденциальности. Никто не должен знать, что инспектор под подозрением. — Я понимаю. Мы не будем сразу обвинять его в работе против Ордена, только разоблачим ложь о гибели мастера Рангвиндра. — Нет, — веско отрезала Фредерика. — Исключено. Официальная версия трагедии не должна подвергаться сомнению. — Это неправильно! — воскликнула Джинн. — Орден не может приписывать себе чужие заслуги. Мы должны рассказать правду! — она умоляюще посмотрела на мать. Фредерика Гуннхильдр молчала. Вертикальная морщинка между бровей обозначилась резче. — Я не понимаю, — Джинн попыталась взять себя в руки и оставаться спокойной и сдержанной, как ее мама. Как застывший у стены Кэйа. Но ей это удавалось плохо. — Варка был взбешен после разговора с инспектором Эрохом! — почти выкрикнула она. Фредерика Гуннхильдр чуть поморщилась, и Джинн опустила взгляд на ковер, сглотнула вязкую слюну, подняла голову и посмотрела на своих собеседников. — Я знаю, магистр писал... — она запнулась перед званием, уже не действительным, не решаясь назвать по имени старого друга, отказавшегося от дружбы. — Он писал Дилюку Рангвиндру, извинялся за действия Эроха и обещал разобраться во всем. Почему он не хочет публично раскрыть правду?! — Какую правду? — очень тихо произнесла Фредерика. Джинн обескураженно замолчала, не понимая вопроса. — Какую правду... — эхом отозвался Кэйа. — Правду о том, что Крепус Рангвиндр владел Глазом Порчи? Носил его с собой и умел им пользоваться? У Джинн перехватило дыхание. — Умный мальчик, — в голосе Фредерики звучало удовлетворение. — Если в Мондштадте узнают, что Крепус Рангвиндр использовал проклятый артефакт его назовут отступником, — прошептала Джинн, осознавая. — Его проклянут... — Одни проклянут, а другие сочтут хорошим примером, — сухо заметила Фредерика. — Не может быть! — Джинн не хотела верить. — Сила и власть — непреодолимый соблазн для многих, — отозвалась ее мать. — Ради обретения могущества люди способны на страшные вещи. Джинн содрогнулась. — Но Крепус Рангвиндр был благородным и порядочным. Он не мог совершить ничего плохого, — произнесла она упавшим голосом. — И даже для него соблазн оказался слишком велик, — у губ Фредерики обозначились горькие линии. — Говорят, Архонты не обращают свой взор на тех, кто слишком рьяно этого домогается. Крепус Рангвиндр не получил желаемого и протянул руку за проклятым артефактом. — Он использовал его, чтобы защитить Мондштадт... своего сына, — глухо произнес Кэйа. Фредерика кивнула, соглашаясь: — Нельзя допустить, чтобы на безупречную жизнь Крепуса Рангвиндра упала тень единственного сомнительного поступка, — она обвела взглядом собеседников. — И нельзя допустить, чтобы жители Мондштадта соблазнились обещанием могущества. — Но Дилюк винит Орден, — вздохнула Джинн, — винит нас в смерти отца и в замалчивании правды. — У него есть на это право, — голос Кэйи звучал обреченно. — Мы опоздали... нас не было рядом... — Рядом с Крепусом был лучший из рыцарей Ордена, — резко высказалась Фредерика. — Выдающийся боец с двуручным мечом и Глазом Бога. Что могли бы сделать простые рыцари, чего не сумел он? Только увеличить собой число жертв. — Мама! — Это так. И Дилюк это знает. — Он винит себя! — с отчаянием воскликнул Кэйа. Фредерика покачала головой: — Он винит рыцарей, чтобы не винить себя. - Дилюк сделал все, что мог! Он не виноват в случившемся. - Иногда того, что мы можем сделать, оказывается недостаточно, - ответила Фредерика. - И ничего поделать нельзя. Когда Дилюк поймет, что не в его силах было спасти отца, он перестанет обвинять Орден Фавония. Рано или поздно ему придется признать, что в смерти Крепуса Рангвиндра виновны только те, кто направил дракона. — И те, кто дал ему Глаз Порчи, — холодно произнес Кэйа. — Верно, — Фредерика чуть прищурилась, вглядываясь в его лицо. — Необходимо выяснить, как этот предмет попал в Мондштадт, какие цели преследовали его создатели. Официальное расследование бросит тень на репутацию Рангвиндров, — она сделала паузу, — но Орден должен выяснить все обстоятельства, чтобы предотвратить угрозу. Твое содействие необходимо, Кэйа. — Я мало чем могу помочь. — Наследство твоего отца может хранить ответы. Джинн поежилась от непререкаемого тона. Она поняла, почему её мать завела этот разговор. Ей необходимо убедить Кэйю обыскать особняк Рангвиндров и передать бумаги Крепуса Ордену. Магистр Варка не может приказать ему, поскольку дело закрыто, и никакого Глаза Порчи официально не существует. Кэйа беспомощно развёл руками: — Я отказался от наследства. И от усыновления. Сегодня в соборе... я поменял документы... Больше не Рангвиндр... Странно было слышать его таким косноязычным. Странно не звать его Рангвиндром... — Как же тебя теперь зовут? — вырвалось у Джинн. — Олберич, — он криво усмехнулся. — Кейа Олберич. — Что ж, подходяще, — Фредерика окинула его оценивающим взглядом. — Экзотичное имя для экзотичного молодого человека. — Как бы то ни было, мастер Рангвиндр запретил мне переступать порог его дома. Но я могу проверить деловые контакты... — Кэйа эапнулся. — Предстоит огромная работа, винокурня "Рассвет" торгует со всем Тейватом, — быстро продолжил он. — Я узнаю, кто стоит за созданием Глаза Порчи. Но сейчас важнее разобраться с Эрохом. — Он забрал слишком много власти, — согласилась Фредерика, — и становится опасен. — Ему будут нужны свои люди, — протянул Кэйа задумчиво. — Думаю, он согласиться работать со мной. — В самом деле? — Фредерика прищурилась. — Ты уверен в своих силах? — Я стану доверенных лицом Эроха и приведу его прямо в капкан, — хищно оскалился Кэйа.

***

Разговор был окончен. Кейа попрощался, и Джинн вышла проводить его. — Олберич, это твоя настоящая фамилия? — нерешительно спросила она. — Почти. Имя клана. Поизносится "Альберих". — Алберикс, — повторила Джинн, смешалась и попробовала еще раз: — Альберих... Это же королевская династия! — Нет. Так звали регента при недееспособном короле, — Кэйа искоса взглянул на нее. — Ты вспомнила фамилию... Хорошо. — Что ты имеешь в виду? — Те, кто интересуются Кхаэнри'ах, тоже вспомнят. — О! Ты думаешь, на тебя могут выйти создатели проклятых артефактов?! Глаза Порчи! — Это было бы слишком хорошо. Но все может быть.