I kissed a boy

      Взгляд вновь застывает на лице парня, а после непроизвольно скользит ниже, останавливаясь на пухлых рубиновых губах. Машинально мажет кончиком языка по своим, мысленно заставляя оторвать свой взор от губ друга, но всё тщетно. Курсед не особо вслушивается в речь Акумы, смотрит пристально и остаётся только гадать, как быстро тот это заметит. Его приводит в чувства звонкий смех парня, что откинулся на его плечо, разрываясь хохотом от очередного дурацкого тик тока. Сердце невольно отбивает несколько глухих ударов, отдавая вибрацией в горле.       Они живут бок об бок уже несколько дней, просыпаясь и засыпая в одной постели. Конечно, сначала им обоим эта идея показалась не самой приятной, но выбора у них особо и не было. Было непривычно чувствовать чужое тепло, мирное дыхание, а иногда и чужие конечности, что облепляли его тело. Всё это было пугающе-странным, ведь Курсед почему-то не испытывал должного отвращения, когда его так касался парень. На следующее утро он даже поинтересовался у Акумы между делом, как ему спится и не мучают кошмары, но тот дал отрицательный ответ. Возможно, тот просто привык обнимать что-нибудь во сне или не хотел признавать свои страхи.       На следующую ночь, когда небо заволокло тёмным полотном, а солнце скрылось за сизыми облаками, Курсед всеми силами пытался уснуть, но ладонь Акумы, что лежала на его груди, и ступня, касающееся его ноги — никак не способствовали хорошему сну. Он искренне не понимал почему так реагировал на столь невинные прикосновения, но знакомая тяжесть внизу живота малость напрягала. В мыслях парень уже досчитал пару раз до ста, но всё было тщетно. Пульс подскочил неожиданно и резко, когда Акума придвинулся ближе, цепляясь пальцами за чужую футболку, приоткрывая губы. Именно в этот момент Курсед понял, что окончательно пропал, залипая на алых губах.       Спустя пару дней, Курсед упорно продолжал делать вид, что всё как обычно и он не хотел в ту ночь примкнуть к губам своего друга. Он всё так же непринуждённо общался с Акумой, но глаза непроизвольно спускались к чужим губам, а в голове образовывался белый шум. Конечно, Курсед и раньше задумывался о поцелуе с парнем, но это было как-то мимолётно и несерьёзно. Вот только почему-то именно сейчас эта мысль не казалась рофлом, а чем-то навязчивым, что не давала покоя. Хотелось незамедлительно примкнуть к этим манящим губам, смять их своими, ощутив жар и вкус. В такие моменты он словно отключался от реальности, утопая в своих фантазиях.       Наверное, Акума замечал его странное состояние, но тактично помалкивал, решая не беспокоить друга, который и до этого не особо сильно делился с ним всякими переживаниями. Курсед не хотел пугать своими выходками друга, но ему было так тяжело контролировать себя, словно он был под гипнозом. Это желание было точно под кожей, било в мозг и не давало нормально жить.       Вот даже сейчас, смотря глупые тик токи и ощущая чужое тепло своим телом, он готов был взвыть от досады. Тёмные пряди волос Акумы щекотали его лицо, но он вовсе не возражал. Когда тот случайно касался его или поворачивался лицом, поднося экран телефон ближе, то Курсед буквально заставлял себя обратить взор своих глаз на смартфон, а не на губы парня. Акума так просто опирался своей спиной о его грудь, тесно жался, заставляя пульс участиться, а щёки и кончики ушей пылать огнём.       Отчаянно хотелось запустить пальцы в эту пышную копну волос, нежно перебирая, ощущая их мягкость. Растерянно моргает, когда Акума вновь оборачивает к нему лицом, тыкая телефоном, расползаясь в широкой улыбке. Глухо сглатывает, а Акума замирает под пристальным взором друга, непроизвольно откладывая телефон в сторону. Этот взгляд гипнотизировал и был полон желания. Курсед отчётливо замечает замешательство Акумы, но даже несмотря на это, осторожно дотрагивается костяшками до чужой скулы, заставляя ещё больше оцепенеть. Наблюдает как зрачки парня расширяются, а рот открывается в немом вопросе. Вопрос Акумы растворяется на чужих губах, что резко примкнули к его, осторожно касаясь.       Брови вздымаются вверх от шока, а тело чуть ли не парализует. Курсед боязливо смотрит на парня, решая отстраниться, но удивляется, когда тот несмело цепляется пальцами за его плечи. Часто моргает, пытаясь осознать происходящее, но в голове пустота. Несмело отвечает на поцелуй, словно прощупывая почву под ногами. Ресницы Акумы порхают подобно крыльям бабочки, а на щеках выступает багровый румянец. Курсед укладывает свою ладонь на чужую талию, притягивая парня ближе, ощущая мелкую дрожь.       В ушах стоит белый шум, губы горят, а тепло чужого тела, что находилось так близко — кружило голову. Жадно сминает рубиновые губы своими, ощущая нотки молочного коктейля, который сегодня пил Акума. Тот жмётся теснее, отвечая более настойчиво, дурея от того, как чужой язык приятно сталкивается с его, ласкает нёбо и дёсны. Чуть ли не закатывает глаза, задыхаясь от накативших чувств и эмоций. Всё это накрывает их с головой, словно волна.       Курсед с большой неохотой отстраняется, понимая, что ещё немного и они бы перешли ту чёрту, после которой точно не было бы пути назад. Смотрит в горящие глаза Акумы, чьё дыхание было напрочь сбито.       — Я уж стал думать, что ты никогда на это не решишься, — хрипло произносит Акума, поправляя свои всклоченные волосы.       — Что?..       — Ты думаешь, что я настолько тупой еблан, что не заметил, как ты пристально пялишься на мои губы?— самодовольно хмыкает, мелко улыбаясь с растерянного выражения лица друга.       — Да иди ты нахуй, — раздражённо выпаливает Курсед, кидая в того подушкой, слышал в ответ только громкий смех.