Проныра

— Денег нет, но мы можем отработать, — выпалил Дрюня как мог жизнерадостно, честно уставившись в маленькие водянистые глазки Скруджа. У Скруджа, державшего в своём веснушчатом кулаке всех лихих ребят на Утопии, недаром было такое прозвище. За свою копейку он реально мог удавить кого угодно. Но сам не удавится, к сожалению, меланхолично подумал Дрюня, нервно сглатывая и переступая с ноги на ногу. Его парней тут не было. «Проныры» не было. Алекса не было. Он стоял перед Скруджем один как перст. И какой только чёрт дёрнул его связаться с этим… этим… Дрюня не мог подобрать подходящих слов. Связался, налажал, а теперь и вовсе попал. — Ну сорвалась операция, с кем не бывает… — бодрой скороговоркой протараторил он, косясь на горилл Скруджа, мрачно застывших по обе стороны от него, как надолбы. — Отвернулась госпожа Удача. Ненадолго. Он точно знал, почему она отвернулась. Потому что он отдал Алекса, уникального кибера, в своё время подаренного ему разорившимся папашей, мозг любой из Дрюниных операций, на профилактику. Алекса втихаря апгрейдили на одном из бывших предприятий отца. За большие деньги, разумеется. Он не хотел ни продавать Алекса, ни выставлять его напоказ. Если про него прознают яйцеголовые на службе Империи, пиши пропало — запросто оттяпают. Поэтому он мог лечить Алекса только подпольно, а это всегда стоило немалого бабла. Вот он и связался со Скруджем, наивно посчитав, что с довольно-таки простенькой операцией по доставке редких контрабандных растений с Мосаха-3 на Утопию вполне себе и без Алекса справится. Как же! Сучьи зелёные блямбы не придумали ничего лучше, чем пожрать друг друга в пути. Прямо в грузовом отсеке «Проныры», падлы. Дрюня намеревался смыться, когда это обнаружил. Но «Проныра» уже опустился на космодром, принадлежавший Скруджу, и гориллы Скруджа ждали Дрюню у трапа. Пришлось делать хорошую мину при плохой — очень плохой! — игре и ехать к хозяину Утопии. Дрюня в очередной раз тоскливо ругнулся про себя и умоляюще воззрился на Скруджа — выражение обрюзгшей физиономии этого паука ему ой как не нравилось. Тот будто обдумывал что-то. Что-то весьма для Дрюни нехорошее. — Так, — наконец изрёк Скрудж, почесав мясистый нос длинным наманикюренным ногтем правого мизинца. Ноготь был усыпан стразиками ли, алмазами, хрен знает. — Отвернулась, значит, госпожа Удача. — Она повернётся, — торопливо заверил его Дрюня, снова переступая с ноги на ногу. — Клянусь вам, господин Скрудж… — Некогда мне дожидаться, пока она туда-сюда вертится, — отрубил тот. — Я человек деловой, мне мои бабки, что были в дело вложены, вернуть надобно. Короче, ты сам сказал, что готов отработать косяк, вот и отработаешь. Прямо сейчас. Он ещё раз странно, словно оценивая, оглядел Дрюню и властно кивнул охранникам. — Э-э? То есть? — тревожно вопросил Дрюня, но ответа уже не получил. Гориллы ловко подхватили его с обеих сторон под мышки и куда-то поволокли. «Куда-то» оказалось круглой комнатой со стенами, сиявшими позолотой так, что начинали слезиться глаза. Единственной мебелью здесь была широченная высокая кровать, застеленная псевдолеопардовыми шкурами. Второй достопримечательностью комнаты был зеркальный потолок. — Э-э, — снова тревожно промычал Дрюня, судорожно вертя головой по сторонам, насколько это позволяла сделать крепкая хватка горилл. Он не знал, что и думать. Отработаешь? При виде этой кровати возникало одно-единственное предположение: он сексуально заинтересовал Скруджа, учитывая его плотоядный взгляд. Но… этого же просто не могло быть! Потому что не могло быть никогда. Его лихорадочные размышления прервал едва слышный шорох — отошла в сторону зеркальная дверь в простенке, и в комнату сперва бодро влетел и закружил весьма дорогостоящий, как машинально отметил Дрюня, визор, а вслед за ним вошли трое. При виде их у Дрюни подогнулись колени. Впереди вразвалочку шествовал здоровенный витеррианин, чудовище с Витерры-2, с которым часто сравнивали легендарного земного Минотавра. Ибо тело у него было человеческим, а вот голова и сложение — натурально бычьими, включая хер, не умещавшийся в узких ярко-алых стрингах. Его мощное накачанное тело поблёскивало и лоснилось в сиянии вдруг осветившихся стен, круглые карие глаза насмешливо оглядели разинувшего рот Дрюню. Кончики рогов, украшавших его массивную башку, были усыпаны такими же стразиками, что и ноготь на мизинце Скруджа. Вторым из вошедших был тонкий, смуглый, узкоглазый, очень похожий на девушку юнец. Сходство с девушкой усиливало наличие настоящей женской груди размера как минимум «D», как снова автоматически определил Дрюня, и умело наложенной на хорошенькую блядскую мордашку косметики. Его кудрявые чёрные волосы ниспадали почти до талии, и о том, что это не девчонка, без слов заявляли только мужские причиндалы, даже не упрятанные в стринги, как у быка, а свободно покачивавшиеся. Короче, юнец был гол, как червяк, но куда красивее. И наконец, шествие замыкал низкорослый щуплый мудлон с озабоченной остроносой физиономией. Этот был полностью упакован в старомодный клетчатый костюм и держал в руках коммуникатор последней модели. Все трое полукругом обступили Дрюню, всё ещё удерживаемого гориллами, и уставились на него с таким же выражением, что и давеча Скрудж, то бишь плотоядным и оценивающим. Тут Дрюне по-настоящему поплохело. Он вспомнил кое-что весьма и весьма для себя неприятное. А именно: одним из направлений не совсем легальной деятельности Скруджа было производство специфических роликов для всегалактической сети. Очень специфических. Порно с участием животных, людей обоих полов, их модификаций… и инопланетян. Сейчас перед ним стояли как раз представители этакой публики. Визор, к бабке не ходи, был предназначен для съёмок. А сам Дрюня всего лишь несколько минут назад смело, как последний идиот, заявил Скруджу о готовности «отработать». Отработать, мать твою! Если бы не взыгравшее самолюбие, Дрюня, наверное, лишился бы сознания и повис мешком в лапах державших его горилл. Но он гордо скинул голову, оглядел пялившихся на него деятелей и прохрипел: — Я на это не подписывался. — Неважно, — тут же проблеял мудлон в костюме, видимо, распоряжавшийся здесь всем действом, кто-то вроде режиссёра. — Господин Скрудж считает, что вы годитесь для того, чтобы погасить таким образом свой долг перед ним, раз у вас нет денег. — Минутку! — возопил Дрюня. — Какая ему в этом выгода? Пусть заберёт себе любое недвижимое имущество с «Проныры», и разочтёмся! — Господин Скрудж, — монотонно продолжал мудлон, — желает, чтобы вы хорошенько усвоили, что он ни при каких обстоятельствах не должен терять свои деньги. Хлам с вашего корабля ему даром не нужен. Используя лично вас, он может заработать гораздо больше. — Но я не хочу! — взвыл Дрюня. — Это ваши проблемы, — пожал клетчатыми плечами мудлон. — Учтите, что чем сильнее вы будете сопротивляться и громче кричать, тем больше мы получим просмотров и, соответственно, рекламы. Так что не стесняйтесь. Его золотозубый оскал был просто омерзительным. — Спасибо, что предупредили, — Дрюня чувствовал, что между лопатками у него проступает испарина, похожая на смертную. — Теперь ни звука не пророню. — А вот это мы посмотрим, — вступил в беседу бык, и на его морде проявилось что-то вроде мечтательной улыбочки. Он протянул руку — обычную человеческую, только очень мощную, и дёрнул Дрюню за пояс штанов. Застёжки затрещали. — Блядь, — процедил Дрюня, попытавшись отпрянуть — куда там. — Порча моей одежды в сценарий тоже входит? В чём я отсюда выйду? Тот вариант, что он может выйти отсюда вперёд ногами, если сценарием Скруджа предусмотрен какой-нибудь лютый жесткач, Дрюня обдумывать не желал, ему и так было хреново. Очень, сука, хреново. Секс с мужиками ему априори не нравился, хотя он никогда его не пробовал. Возможно, поиметь кудрявого томноглазого юнца с сиськами он был бы не прочь. Но, судя по словам клетчатого мудлона, иметь предполагалось как раз самого Дрюню. «Соберись, тряпка!» — приказал он себе. Может быть, всё-таки существовал какой-то выход из этого кромешного пиздеца? Безболезненный для его задницы и самолюбия выход! — Я не красавец. Обычный чел, — выдавил он, пытаясь воздействовать на какие-то зачатки разума у присутствующих. — Зачем вам такой? В самом деле, на кой им он, обычный, среднестатистический, пусть довольно худой и жилистый, но вовсе не сексапильный парень с совершенно незапоминающейся бледной физиономией и невнятного цвета волосами? Когда у них есть сисястый кудряшка и супербык с Витерры? — Это новые веяния в нашей индустрии, — терпеливо пояснил ему мудлон-режиссёр. — Вернее, хорошо забытые старые веяния. Обычные люди хотят смотреть на себе подобных и представлять, что сами находятся в такой ситуации. «Да что же это за извращенцы поганые», — с тоской и бессильным гневом подумал Дрюня, а бык тем временем велел: — Раздевайся, посмотрим, какой ты «не-красавец». Делать было нечего. Дрюня вывернулся из цепких лап отступивших к стене горилл (уходить те явно не собирались, а были намерены, наоборот, досмотреть шоу до конца) и принялся раздеваться, стаскивая с себя дрожавшими руками всё, вплоть до носков, и складывая в аккуратную кучку у стены. По крайней мере, пока он это делал, остальные терпеливо выжидали. Эту вселяло некую надежду на то, что его хотя бы не убьют. Наконец Дрюня распрямился, рефлекторно прикрывая руками пах. Увидев это, бык и пацан ехидно переглянулись и откровенно заржали. Дрюня почувствовал, что краснеет. Это была настоящая стыдоба, но он ничего не мог с собой поделать. Порнушки в сети он, разумеется, видел и не раз дрочил под них, когда не находилось готовой его обслужить девчонки, но чтоб он сам стал кого-то обслуживать! Да ещё и напоказ! «Господи, спаси и помилуй», — мысленно взмолился он. Но Господь не отозвался. Оставалось надеяться, что ни ребята с «Проныры», ни Алекс, ни гипотетические клиенты, заказы которых Дрюня выполнял, его позора в сети не узрят. Клетчатый мудлон тем временем деловито потыкал пальцами в коммуникатор, очевидно, отдавая команду зажужжавшему визору. — Послушайте, — снова попытался Дрюня воззвать к его разуму. — Я ведь ничего не умею… по этой части. Мудлон снисходительно усмехнулся, а пацан с быком снова заржали. Дрюня уже начал тихо их ненавидеть. — Это-то и хорошо, — назидательно провозгласил мудлон. — Повторяю, существует достаточно большая аудитория зрителей, которые предпочитают, чтобы в съёмках участвовали не профессионалы, а любители. — Я не любитель! — вскрикнул Дрюня под усиливающийся гогот профессионалов. — То есть… а, блядь, я хотел сказать, что я люблю девушек! — А я тебе чем не девушка? — возмутился кудряшка и горделиво подбоченился, качнув островерхими сиськами. Совсем как настоящими. — Чем я хуже? — У тебя… э-э-э… — Дрюня неловко указал на его причиндалы. — Есть хуй. — А ты не обращай внимания, — попытался утешить его пацан. Ресницы у него были длинными, миндалевидные глаза — вишнёвыми. Клетчатый вдруг хлопнул в ладоши: — Не болтаем! Работаем! — И поднял палец, снова привлекая внимание визора. Тот поспешно подлетел и принялся кружить около Дрюни, который наконец уронил руки и застыл, как деревянный. Всё, что ему оставалось — попытаться принять свою незавидную участь с максимальным достоинством. Чтобы тот, кто всё-таки увидит его в сети, мог понять, что он… что он… Дрюня запутался в собственных скорбных мыслях и снова разинул рот, оцепенело уставившись на то, как кудрявый юнец привычно становится на колени перед быком, а тот, усмешливо покосившись на Дрюню, извлекает из стрингов своё набухшее уже хозяйство. Хозяйству конца не было. Дрюня невольно сглотнул. Визор тем временем резво запечатлевал кадры, тут же отражавшиеся в стенах. Воистину гигантский хер быка с поблескивающей мошонкой. Пухлые полураскрытые губы кудрявого. И наконец, перекошенное от ужаса и неверия лицо самого Дрюни. Тот заторможенно подумал, что, пожалуй, начинает понимать, почему многие зрители любят смотреть на реакцию «обычных людей». Сыграть такое было невозможно. Кудряшка высунул розовый, как у кошки, язык и принялся проворно и умело облизывать головку ткнувшегося ему в губы величественного хера, а потом медленно его заглатывать. «Неужели весь возьмёт? — заворожённо подумал Дрюня. — Ведь эдакая дубина ему до желудка достанет!» Хотя вообще-то ему стоило сейчас думать не о желудке кудрявого парня, а о том, что эта же дубина в следующей сцене окажется в его собственном рту. Или в заднице. «Конец. Во всех смыслах», — решил Дрюня обречённо. Но в тот самый момент, когда все присутствующие в комнате, включая охранников и режиссёра, напряжённо смотрели, как бычий хуй исчезает во рту у кудряшки, зеркальная дверь снова бесшумно отодвинулась, и на пороге возник Алекс. Дрюня не поверил своим глазам. Но он узнал бы его где угодно! Алекс, в чёрном комбинезоне, облегавшем его высокую стройную фигуру, с блестевшими в прорезях маски стальными глазами, мгновенно оценил обстановку. Слипер в его руке трижды коротко пискнул, и крохотные пчёлки-ампулы с усыпляющим веществом одна за другой через доли секунды впились в шеи обоих горилл и в щёку режиссёра. Ещё через пару мгновений все трое тяжело осели на пол. Новым выстрелом, уже из бластера с глушителем, Алекс уничтожил визор. Кудрявый пацан и бык продолжали стоять застывшей скульптурной группой, немо выпучившись на Алекса. Впрочем, пацан при всём желании не смог бы заорать — рот у него был прочно заткнут. А бык, прочухавшись, хрипло выдавил: — Я не при делах. Я артист. И в знак своей лояльности поднял кверху обе могучие ручищи. Артист он, видали! — Лучше Гамлета сыграй, — ехидно посоветовал ему Дрюня, торопливо подбирая с пола своё барахло и кое-как его натягивая. Руки у него снова дрожали. Алекс! Алекс! Не иначе как Господь всё-таки услышал Дрюнины молитвы и вернул ему ангела-хранителя! Он не удержался и на миг благодарно обнял кибера за широкие плечи. — Идём, — только и проронил тот, снова блеснув глазами в прорезях маски. — Шлюпка ждёт на крыше. «Проныра» дежурит на орбите. — Как ты догадался, где я и что тут происходит? — пропыхтел Дрюня, застёгивая ботинки. — Когда ты отправил меня на апгрейд, я тебе чип в предплечье вколол. Усыпил и вколол, — бесстрастно пояснил кибер. — А? — Дрюня в очередной раз разинул рот, ощутив себя последним идиотом. — Ты… ты видел всё, что я делаю?! Алекс преспокойно кивнул и сообщил: — Если хочешь, могу достать. Дрюня бессильно покрутил головой. Он подумает об этом после. Завтра. Когда-нибудь. Твёрдая рука Алекса повлекла его к выходу. — Секунду! — спохватившись, Дрюня торопливо обернулся. — Эй ты, как тебя… кудряшка! Пацан, уже выпустивший изо рта опавший член витеррианина и выпрямившийся, вопросительно вскинул вишнёвые глаза. — Может, пойдёшь с нами? — кашлянув, нерешительно предложил Дрюня. — Если тебя тут насильно держат. Но тот в ответ отрицательно мотнул головой. «Конечно, — устало подумал Дрюня, — он тут небось такие бабки зашибает, что нам и не снились». А кудряшка вдруг выпалил, ласково проведя узкой ладонью по могучему плечу витеррианина: — Это мой Торо. Я его люблю. Мы с ним артисты. И улыбнулся.