Неукротимая

Лекс, осторожно убрав свои «магнумы судьбы» в шкаф для оружия, утомлённо доходит до койки и валится в неё. Скрестив ноги на металлической перекладине, судья Магистрата вдруг хмыкает в тишине: — Виктор, сегодня видел наших бывших солдат. До некоторых не успел даже дотянуться, как думаешь, в следующий раз мне повезёт? — Лекс, как и любой верноподданный, поддерживающий Магистрат и его политику, ненавидит членов группы Сопротивления. Вик и сам такой. Или когда-то таким был? — У вас, господин судья, имеются некоторые преимущества, — Виктор, затушив безвкусную сигарету в каменной пепельнице, переводит пустой взгляд на мулата, — Я уверен, что вам повезёт. — Эх, Виктор, ты сегодня сам не свой! Неужели расстроен, что малышка Скай обогнала тебя по доставленным в тюрьму предателям? — Лекс зевает, — Не думай о таком. Тебе просто не повезло оказаться в команде с… не совсем обычными людьми, хоть ты многого достиг с помощью механики. Но это может стать для тебя неплохой такой мотивацией к успеху, — голос судьи становится всё более тихим, вскоре Лекс, зевнув, и вовсе засыпает, так и не расстелив кровать, как их когда-то тренировали. Фыркнув, Виктор, бывший Командир отряда самых элитных бойцов, встаёт из-за крохотного стола, смотрит в окно и думает, думает, думает… Виктор прекрасно помнит гордую девчонку, которая рвалась в обучение сильнее прочих новобранцев. — Здесь вы будете обучаться среди лучших из лучших, — вещал он тогда гордо, вышагивая перед зелёными солдатами, — Совет Магистрата дозволил принять в отряды ещё и девушек, — на ядовитый тон, которым было произнесено последнее утверждение, Виктор услышал мрачное хмыканье со стороны одной блондинки, — Ты! — жестом указав на нарушительницу, Виктор сурово сводит брови, — Имя, солдат? — Тайра, сэр! — гордо произносит девица, и вскидывает голову. Истинная валькирия! Несколько лет — и станет отличной защитницей Магистрата, что будет с гордостью нести звание и честь во имя процветания политики Магистрата. — Тайра, настоящий солдат не издаёт каких-либо посторонних шумов во время построения. Неформалка Вивиан ядовито улыбается, услышав от командира подобные слова. Ткнув в бок замершую Тайру, чей взгляд буквально прикипел к Виктору, и не отрывался от вояки, пока тот прохаживался вдоль строя. - Выделилась, Тайра! - и зарабатывает недовольный взгляд Виктора. — Вы — будущая элита Магистрата! — командир говорил уверенно, в его голосе чувствовалась настоящая нордическая сила, — Если кто-то из вас чувствует, что тяготы солдатской жизни ему не подходят — сейчас есть последний шанс сделать шаг назад, и вернуться домой. Помню, была одна девчонка, вроде Кинессой звали, она ушла уже во время несения службы, чем подвела свою семью, заплатив существенный штраф, — тяжёлый взгляд мутно-янтарных глаз остановился на лице Тайры; девушка ухмыляется уголком губ, и едва заметно качает головой. Виктор видел в её ледяном взгляде одно — «не дождёшься!», и ведь вполне вероятный сценарий. Девушка была хороша в обучении, в первом бою, втором, третьем… Когда силы Сопротивления стали расширяться, Тайра где-то достала шкуру медведя, и теперь это её личный знак — любой, кто видит свисающую с левого плеча лапу с внушительными когтями, радуется, если уходит из-под града пуль из автомата. Когда Тайра стала задумываться о предательстве? Вик не знал, не увидел он в ней каких-либо признаков, да и другие тоже — у них с этим очень строго. Каждый солдат на счету. Каждый день, когда он видел её умные голубые глаза, он убеждался в том, что Тайра станет прекрасной стражницей покоя. Сдержанная, волевая, разумная и обладающая стратегическим мышлением, и здравой долей эгоизма, чтобы научиться безжалостно убивать врагов. Истинные эмоции можно было заметить, если повнимательнее всматриваться в темнеющие глаза, и подрагивающие пальцы. Виктор иногда замечал в её твёрдом голосе и повелительные нотки, и как сильно сжимаются кулаки, и с каким голодом она смотрела на более современное оружие. Пить она начала спустя пару лет службы. Виктор тогда случайно заметил знакомое лицо в баре, и подсел к своему солдату. — Командир, — хмуро отсалютовала Тайра ему кружкой пива, — не ожидала встретить здесь вас. — Вы покинули расположение, Тайра, — сдержанно произнёс Виктор, и закурил, тяжело поставив локоть на пошатнувшийся стол, — Разве у вас есть разрешение, солдат? — Судья Лекс позволил, сэр. Я, вроде как, поминаю сижу, — и Тайра, мрачно посмотрев на командира, сделала пару больших глотков, после чего утёрла рот рукавом формы, и спокойно произнесла, — Мне было нужно именно это. Уже потом Виктор узнает, что родители, которых таким вот образом оплакивала девчонка, принадлежали к Сопротивлению. Негласно, нигде не вылезая со своим истинным отношением к происходящему, но оказывая неоценимую помощь этим отступникам. Видимо, именно в тот вечер девчонка впервые задумалась о том, чтобы присоединиться к тем, кого её родители поддерживали многие годы. — Солдат! — рявкнул Виктор, выводя из отречённой задумчивости привалившуюся к стене Тайру, — Встать по стойке. — Прощу прощения, сэр, — пробормотала Тайра, и выпрямилась, бросив на командира взгляд, который было сложно интерпретировать, — Я… Кхм, командир… — Не начинай, я понимаю. Может, тебе нужно ещё время, солдат? — Виктор редко позволял себе проявлять сочувствие к солдатам, но поникшая Тайра, обычно всегда ехидная и собранная, что-то тронула в нём. И именно поэтому он пресёк все её возможные слова, произнесённые с преувеличенной уверенностью. — Никак нет, сэр! — козырнув рукой, Тайра равнодушно взглянула в сторону входа в здание, и поправила съехавший ремень автомата. — Молодец, солдат, — Виктор скупо улыбнулся, хлопнул её по плечу, и это был их последний разговор, когда они не находились на разных сторонах разгоревшегося и до сих пор пылающего конфликта. И сейчас, поправляя форму, Виктор собирается в центр Торгового района. Сейчас Виктор собирает все силы, чтобы подавить неуместную для бывшего командира нежность. Сейчас Виктор пытался убедить себя в том, что казнь предателей — единственная разумная кара для них. И разбивают весь настрой Виктора, вышедшего перед девушкой, привязанной к столбу, только ехидная усмешка и взгляд, полный осознания собственной полезности и незнакомой для мужчины гордости. — Командир, — улыбается Тайра, — рада видеть вас. Надеюсь, вы здесь, чтобы не пропустить, как меня предадут вашему закону, который просто несправедлив! — последние слова сдержанная ранее девушка кричит, а Виктор, даже не вздрогнув, произносит спокойно: — Солдат, я был о вас лучшего мнения, — он позволяет голосу выдать разочарование. — Сэр, так вы осмотритесь, — прищурившись, Тайра смотрится совсем живой, нет этой сдержанности и холодного расчёта, — Вы воюете за то, что должно умереть. Но умираем мы — те, кто хочет спасения для всех нас! — Ты была Неукротимой, Тайра. Наш Закон тебя укротит, — и Виктор, прижав дуло штурмовой винтовки к её лбу, он не закрывает глаз, и смотрит на Тайру, которая будто не верит в происходящее. Выстрел. Виктор оказывается в крови своей ученицы, своего солдата, и, бессильно опустив оружие книзу, разворачивается — он не хочет видеть, во что превратилось гордое лицо с голубыми глазами, и он больше никогда не услышит: «Никак нет, сэр!», лишь сейчас осознав, что в том её голосе всегда была сдерживаемая нотка весёлости. Виктора ждут новые сражения. Тайру ждёт могила на отдалённом кладбище. И возле той могилы частенько будут оказываться окурки, и следы от тяжёлых ботинок Командира. Может быть, принципы не стоили того? Мог ли Виктор попытаться вернуть отступницу? Нет. Никогда бы не смог, потому что так и не научился убеждать дочь членов Сопротивления в правильности идей, близких сердцу. — Дура, — докурив, Виктор бросает окурок на землю, нещадно тушит его сапогом, и опускает голову. Из всех верноподданных только Виктор посещает могилу Тайры на этом кладбище. И как же ему сейчас тошно…