Эстетика заброшек

Арно залипал в телефоне, когда в двери позвонили. Пришлось ковылять, опираясь на щетку для пола вместо костыля. Но едва он открыл двери, как его подхватили сильные руки. Эстебан ногой отодвинул в сторону щетку. - Ты почему мне не сказал, что нога болит? - А она и не болела… ой. Это «ой» было от неожиданности. Руки у Эстебана были холодными.       Вскоре они сидели на диване в комнате Арно. Грызли орехи, шоколадку, и со смехом вспоминали сегодняшнюю вылазку. Олененок заверил Эсти, что нога скоро пройдет, и вообще ничего страшного. И украдкой любовался Колиньяром. Сам Эстебан говорил, что у него в гардеробе нет вещей не в черно-белой гамме. И в-основном, предпочитал черное. Вот и сейчас он сидел в черных джинсах с прорезями на коленях. В одну их них виднелась заживающая ссадина. И футболка тоже черная, с принтом – какие-то белые зигзаги. - Нравлюсь? – неожиданно спросил Эстебан, ловя взгляд Арно. - Ага, - тот смущенно отвел глаза. - Ты такой милый, когда смущаешься, - шепнул ему на ухо Колиньяр, придвигаясь совсем близко, - такой… так и затискал бы всего. И в довершение своих слов обнял Арно, буквально опрокинул на диван. Впрочем, осторожно – помнил про больную ногу. У обоих глаза были темными, а сейчас почти черными, с тонкой полоской радужки. Так расширились зрачки. От возбуждения, от волнения и чего-то запретного, стыдного… и от этого еще более манящего. «А губы у него пахнут шоколадом», - подумали оба друг о друге. Эстебан поцеловал Арно, сперва легко, невесомо, едва касаясь губ. Будто спрашивал позволения – можно? Арно приоткрыл губы чуть сильнее в знак позволения, и тут же нахальный язык принялся хозяйничать во рту, это было непонятно, непривычно… и очень приятно. Рука со множеством цепочек на запястье проникла под белую домашнюю футболку. Арно снова ойкнул, хотя пальцы Эсти уже давно согрелись. Просто до него никто не дотрагивался до него так смело и так сладко. Пальцы перекатывали горошинку соска. Арно еле слышно застонал, подался еще чуть вперед. И сам залез под черную футболку, помогая стянуть ее совсем. - Ты такой красивый, - прошептал он, разрывая поцелуй и проводя пальцем по плечу и спине, где виднелся кривой шрам со следами швов. Давно еще Эстебан сорвался с «тарзанки» и упал на груду битого стекла. Почему «тарзанка» висела над ямой, куда скидывали мусор? Дети сами не знали. А Эстебан ничего не говорил, лишь губами ловил губы Арно, а потом задрал его футболку и перехватил сосок, чуть-чуть покусывая его. Олененок задрожал от избытка эмоций – так неожиданно это было и так приятно. На трикотажных штанах явственно виднелся бугорок. Эстебан хмыкнул, потому что у него в штанах было ужасно тесно. Модные джинсы явно мешали. Но он сунул руку прямо туда, под слабую резинку и… - Ах-х-х, - Арно выгнулся, раскидывая руки, и еще шире разводя колени. Было немного стыдно, но хотелось чего –то большего, и Эсти готов был ему это «что-то» охотно дать, доставив удовольствие и себе, и ему. Пальцы путались, срывались – пуговица на штанах Колиняьра никак не хотела поддаваться. И вдруг щелкнул дверной замок. Оба отпрянули друг от друга, испуганно глядя на двери. Эсти мигом напялил свою футболку, Арно пригладил растрепанные волосы. Зачем-то раскрыл книжку, сунул под диванную подушку обертку от шоколада. - Арно, ты еще не спишь? Я привез костыли, чтоб тебе эти три дня ходить удобнее было по квартире. Ничем помочь не надо, пока я тут? Сейчас обратно поеду. Эмиль осекся, войдя в комнату. Дело в том, что Эстебан, подхватив Арно у входной двери, не снял кроссовки, и сбросил их лишь в этой комнате. Потому Милле и не заметил присутствие гостя. Добрый вечер, - сухо поздоровался он. - Ага, и вам тоже. Мы тут… общаемся. - Вижу. Кстати, молодой человек, вы в курсе про комендантский час? Через полчаса он наступит, как раз пол-одиннадцатого сейчас. - Да ладно, - отмахнулся Колиньяр, - его уже и не проверяют, разве что на Фабиановой Площади и на Улице Мечника в центре. А я дворами… - Нет уж, закон есть закон, и нарушать его нельзя. Если не желаете, чтобы ваши родители платили штраф. - Да отцу тот штраф - пффф, - фыркнул Колиньяр. Но, тем не менее, украдкой поправил джинсы и взяв кроссовки в руки, пошел в прихожую. Напоследок оглянулся на Арно. Тот смущенно прикрывал штаны диванной подушкой и пледом. И ужасно боялся, что Милле заметит расплывшееся на них влажное пятно. На светло-серой ткани оно было видно даже издалека. И еще он боялся из-за обертки от шоколада. Подушка испачкалась. Эмиль все понял. Хотя и сделал вид, что не заметил. - Подожди в прихожей, я скоро поеду назад в больницу и завезу тебя домой, - сказал он Эстебану. Потом проверил, удобно ли Арно ходить с костылями. И пришлось тому, волей-неволей, отбросить подушку и пройтись. В «опозоренных» штанах. Он что-то промямлил по поводу разлитого чая, и не смотрел Эмилю в глаза. Хотя и понимал, что без серьезного разговора завтра не обойдется. Эмиль пожелал спокойных снов и вышел вместе с Колиньяром.       Олененок лег в постель, поставив костыли возле себя. Нога снова разболелась, на глаза навернулись слезы. Было стыдно перед Эмилем, перед Эстебаном и обидно за то, что первый раз получилось все вот так… А за «опозоренные» штаны он вообще готов был провалиться сковзь землю. Но усталость взяла свое. Наплакавшись, Арно крепко уснул.