Эстетика заброшек

- Знаешь, Ли, не нравятся мне эти таблетки. Их прописывают буйным шизофреникам. Очень сильный препарат со множеством «побочек». Мне страшно, как мы будем выводить Олененка из состояния отмены. - А мне страшно, если Арно решит уйти вслед за своим Колиньяром, если вдруг прекратим давать таблетки. Ты хирург, а не психиатр. Сам терпеть не можешь, когда отменяют твои назначения, особенно те, кто в твоей области знаний ни бум-бум.       Сам Арно жил, словно в толстом стеклянном коконе. Стекло было мутным и грязным, но снаружи не пробивалось ни звуков, ни запахов. Абсолютно ничего. От этого было как-то слишком тихо, и все время хотелось спать. Он и спал. Засыпал, просыпался, отвечал на вопросы врачей или Эмиля с Лионелем. Ел не чувствуя вкуса еды и снова засыпал. Так было легче. Во сне он не видел ничего. Лишь полную черноту. Его не расспрашивали следователи, они больше таскали по допросам Северина и Константина. Канал «Эстетика заброшек» и странички парней в соцсетях мгновенно исчезли. Лионель сам удалил страницу Арно. Предварительно проглядев ее всю, насколько смог. Везде их совместные фото с Эстебаном. Ссылка на «Эстетику» и прочий «мусор», как называл Ли ту ерунду, которой увлекаются подростки. Репост всего и вся, ссылки на концерты любимых групп, школьный юмор. Но Арно ни разу не сел за ноут с тех пор, как вернулся из больницы, куда его отвезла та скорая, которую вызвал рыжик. За Эстебаном приехала другая машина.       Время шло. Лионель снова уехал, а вот Эмилю пришлось бросать работу, благо, денег хватало. Он боялся оставить сына одного. Арно стал учиться – дома, правда больше читал пособия и учебники. А от ноута все шарахался – будто там жили воспоминания, которых он боялся. И Эмиль догадывался, что на душе Олененка черно и пусто, как на «Химмаше» после страшного взрыва. Он думал, что зря переехал в Олларию. Что отголоски старой аварии аукнулись сейчас, спустя много лет. Осторожно пытался беседовать с Арно – тот отмалчивался. Не хотел беспокоить больную душу. Так люди, перенесшие аварию, предпочитают лежать, даже когда переломы срослись. Боятся повторения той боли.       И Эмиль видел лишь одно спасение – снова уехать. Может вдали от города, где он был счастлив с Эстебаном, Олененок снова почувствует жизнь во всех красках? Пускай и не сразу. Но очень больно и страшно было видеть безучастную оболочку вместо живого непоседливого сына. Он поделился своими мыслями с Лионелем. Тот не сказал ни «да», ни «нет». А потом позвал Эмиля вдвоем помыться в душе. Тот слегка удивился – Ли обожал ласки любимого, но не в душе, где было очень тесно и можно было поскользнуться. И куда удобнее на широченной кровати. Впрочем, пошел, и еще больше удивился включенной нежной музыке. И под шум воды Ли сказал прямо на ухо: - Эмиль, пообещай мне, что в любом случае за день до Дня Рождения Арно ты поедешь в Торгово-Развлекательный центр, там есть отделение почты, и камеры хранения. Открой с номером 2211, код – наш день рождения. Забери бумаги. Дальше ты поймешь. Я писал тем кодом, который мы придумали когда-то в детстве. Когда число соответствует букве. - Хорошо, - ответил Эмиль. - Поклянись, что сделаешь именно то, о чем я прошу. Что бы ни случилось. Даже второй взрыв. - Надеюсь, второго взрыва не будет – вымученно улыбнулся младший близнец. - Не будет. Все будет хорошо, верь своему сердцу. Обязательно верь, - Лионель шутливо мазнул его гелем для душа, как когда-то в детстве, когда матушка купала их вместе. А потом стало не до разговоров. Лишь теплые руки, так нахально шарившие по родному телу в поисках самых чувствительных местечек. Этот вечер стал последним – таким теплым, домашним и мирным. Потому что утром Лионель уехал.       А через неделю случилось страшное – позвонили из отделения полиции и сообщили, что машина Лионеля Савиньяка сорвалась в пропасть в горной местности на трассе в горах Сагранны. Сгоревшую машину достать из пропасти не удалось. Эмиль знал, что там жуткий «серпантин». Это было вторым ударом для их маленькой семьи. Теперь они остались вдвоем. И Арно после гибели Лионеля стал воспринимать эту действительность. Он помогал Эмилю и всячески поддерживал его. А тот слушал свое сердце – так, как ему советовал Ли. «Я бы почувствовал, что с ним что-то не так. Мы чувствовали друг друга всегда, всю жизнь. Его нет среди мертвых» - думал Милле. И потом корил себя: «Совсем уже умом тронулся. Смотри, загремишь в отделение с мягкими стенками, а Арно в приют». Но чувствовал – Лионель жив.       А между тем, приближался День Рождения Арно. О просьбе брата Эмиль не забыл. И думал, что в той ячейке, лежа бессонными ночами и вглядываясь в темноту.