What if...

      Утро понедельника для директора школы леди началось ужасно. Этажом выше ровно в шесть утра началась вакханалия. Стук молотка и шум дрели вдребезги разбили планы выспаться. Женщина попыталась укрыться от шума, накрыв себя подушкой, но пару мгновений хватило на то, чтобы признать данное действие безрезультатным. Звук был невыносимым. Лаура Альбертовна со злостью откинула одеяло и поднялась с теплой постели. Желание устроить соседям разнос нарастало с каждым ударом молотка. Лукина приложила немало усилий, чтобы укротить свой гнев. На языке вертелись весьма красноречивые выражения. Брюнетка прошла на кухню и включила кофемашину. Горячий душ стал на время спасением. Шум воды перебивал ремонтные работы. Еще один из минусов - погода. Она ненавидела дождь. С ним приходило ощущение тревоги и страха, тянувшееся с детства.       К слову о детстве.       Маленькая Лаура жила без любви и поддержки близких ей людей - мамы и папы. Девочка часто подвергалась насмешкам и буллингу со стороны одноклассников. Часто предоставленная сама себе девочка ждала любви и заботы от родителей, которым, к сожалению, вовсе не было дела до ребенка. Мать вечно пропадала на работе, пересекаясь с дочерью по утрам перед работой, когда та собиралась в школу. Чем занимается ребенок ее не волновало, от слова совсем. Родительские собрания, праздники, концерты игнорировались. Ребенка порой забывали поздравить с днем рождения, сославшись на загруженность и нехватку времени. Волновало мать только одно - карьера.       Отец в воспитании девочки тоже не участвовал. У него был свой бизнес, который был для него гораздо важнее, чем собственный ребенок. Он изменял матери на право и на лево. Считал, что жена нагуляла ребенка. Мать была в курсе любовных похождений мужа, но никак это не комментировала. В десятилетнем возрасте девочка стала свидетельницей скандала родителей, в котором услышала о том, что она бездарность и главная ошибка в жизни отца и матери. Те поднимали вопрос о сдаче ребенка в детский дом, дабы та не мешала им жить в свое удовольствие. Лаура тогда просидела на подоконнике всю ночь, проплакав под аккомпанемент дождя за окном.       Сердце и душу маленького ребенка день за днем уничтожали, не ощущая ни вины, ни жалости. С каждым днем девочка чувствовала себя ненужной. Верным другом для девочки был ежедневник, скрывавший тонны душевной боли внутри, и плеер с наушниками. Она редко выходила за пределы комнаты, не желая сталкиваться с родителями, чтобы не слышать, какая она плохая. С наступлением ночи душа выворачивалась наизнанку, срывая бинты со свежих ран, нанесенных грубыми и обидными словами родителей. Лаура могла проплакать до утра, просидев на полу глядя в окно на звезды и мечтая о жизни, в которой она счастлива, в которой ее любят и берегут. Утром шла в школу, как ни в чем не бывало, будто не было бессонной ночи. И лишь потухший взгляд говорил о том, что девочку что-то гложет. Больно было слушать одноклассников, рассказывающих о беззаботно проведенных выходных с семьей. Ведь у нее, по сути, семьи не было. Когда очередь похвастаться доходила до Лауры, ей приходилось врать, придумывая какую-нибудь историю про поездку в зоопарк или парк аттракционов.       Первая школьная любовь оказалось для нее точкой невозврата. Отсутствие отцовской любви дало отпечаток и девочка реагировала на все: объятия, ласковые слова, ухаживания. Она просто хотела быть любимой и чувствовать себя нужной, а ей только пользовались и играли на чувствах. Ей не с кем было поделиться о домогательствах мальчика, который ей безумно нравился. Лаура, окрыленная чувствами, доверилась, а он растрепал всем, описывая во всех подробностях. Позже она узнала, что и чувств не было, на нее поспорили. Однажды, девочке неожиданно захотелось выразить свои чувства родителям и, выйдя на кухню, она искренне с улыбкой проговорила: - Мам, пап, я вас очень люблю!       Лицо отца в миг перекосило от злости и раздражения. Мужчина схватил девочку за руку, до боли сжав тоненькое запястье, на котором, после, остались огромные синяки. - А что ты сделала, чтобы тебя любили? Пошла вон отсюда! - резко выплюнул слова мужчина и оттолкнул Лауру так, что та упала, ударившись головой о дверной косяк, рассекая бровь.       Мать, наблюдавшая разворачивающуюся картину, даже не заступилась за ребенка, продолжая пить чай. Девочка еле сдержалась, чтобы не заплакать, но вовремя взяла себя в руки и убежала в комнату. Боль ломала ребра. Медицинскую помощь ей пришлось оказывать себе самой. Если бы удар был сильнее, она бы не избежала наложения швов. Слезы навзрыд в подушку, сжимая кулаками края одеяла, в попытках унять душевную боль. Это был последний раз, когда Лаура предприняла попытку сблизиться с родителями. В тот момент девочка рано повзрослела. Слишком много предательств для четырнадцатилетней девочки. Лаура пообещала себе, что не сломается и во чтобы то ни стало докажет всем, что она не бездарность и заслуживает лучшей жизни.       В шестнадцать ее спасением стала родная сестра матери - Екатерина, которая без предупреждения приехала забрать документы. С порога она стала свидетельницей ссоры. Отец с размаху ударил девочку по лицу, вымещая на подростке свои проблемы, заявляя, что та виновата во всех его бедах и не заслуживает любви. Лауре же чертовски надоели унижения и вечные обвинения и та пошла в наступление. Грубо и дерзко высказывая мужчине о его безответственности, бессердечности, зацикленности на себе и деньгах. С болью и обидой в голосе напомнила, что ему было плевать на нее, припоминая ссору, где, по их словам, она худшее, что с ними случилось. Не побоялась обвинить его в блядстве и заявила, что отец из него никудышный. Слова задели мужчину и он снова замахнулся, но был остановлен Лукиной, которая поймала его руку в воздухе и выпалила, глядя в глаза: - Не смей поднимать на меня руку! Я больше не та маленькая девочка, которую можно бить и унижать и которая не может дать отпор! Хватит с меня. Ты не заслуживаешь зваться отцом! - девочка оттолкнула его, продолжая смотреть ледяным взглядом. - Ах ты сука! Как ты смеешь себя так вести по отношению ко мне? Я тебя одевал, кормил, ты жила за мой счет, дрянь. И это твоя благодарность? - яростно кричал мужчина. - За что тебя благодарить, папочка? - последнее слово девочка намеренно выделила громче остальных, - За то, что я хотела любви и заботы, а получала боль и унижения? За то, что все свои проблемы я решала сама? А может за то, когда меня изнасиловал мальчик, которого я любила, а я не смогла поделиться своей болью с вами, потому что для вас дочери не существовало? Я была пустым местом, за это тебе сказать спасибо? Ах да, я же ничего не сделала, чтобы меня любили, верно? - последняя фраза ударила в самое больное и мужчина отступил назад, не зная, что ответить.       Екатерина тогда забрала девочку к себе и постаралась сделать все возможное, чтобы Лаура не вспоминала пережитый кошмар. Она окружила ее любовью и заботой и заменила ей мать, но зажившие раны, оставленные (недо)родителями, оставили шрамы. А шрамам свойственно напоминать о себе. Лаура собирала себя по крупицам, склеивая осколки разбитой души. Девочка по собственному желанию посещала психолога, прорабатывая детские травмы и избавляясь от внутренней боли. Она не хотела перенять родительскую модель поведения. Именно поэтому Лукина ненавидела дождь, в компании которого она часто проливала слезы и ненавидела свою жизнь. Испытания сделали из маленькой, запуганной, униженной девочки взрослую, сильную, независимую женщину, знающую себе цену и умеющую за себя постоять. С Екатериной, заменившей мать, Лаура поддерживает тесное общение, не забывая как та, в буквальном смысле, спасла ее от саморазрушения.       Лукина вышла с душа, ощущая прилив бодрости. Прошлое в прошлом и пасмурная погода не выбьет ее из колеи. Она итак многое пережила. Отмахиваясь от мыслей, брюнетка прошла в гардеробную для выбора одежды. Лаура уставилась на вешалки в поисках черного платья-карандаш с небольшим разрезом на бедре. Тишину нарушил резкий звук, заставивший женщину подпрыгнуть на месте от неожиданности. Видимо, на верху что-то уронили. Женщина сделала глубокий вдох, сжимая кулаки. Как же все бесит! Не утро, а сплошной кошмар. Заветное платье все таки нашлось и Лукина поспешила его надеть, дополняя образ черным пиджаком, накинутым на плечи. Смотрелось довольно сексуально. Платье подчеркивало каждый изгиб на идеальной фигуре, при этом длиной доходя чуть выше колена. На губы лег ярко-красный оттенок помады со вкусом шоколада и вишни. Внешний вид совсем не выдает того факта, что женщина сегодня не выспалась и явно не в духе. Лаура Альбертовна забрала с комода сумку, проверила на наличие в ней ключей, кошелька, документов, и убедившись, что ничего не забыла, вышла из квартиры.       Мерседес покорно дожидался свою хозяйку на подземном паркинге в окружении других автомобилей и камер. Дом, в котором жила Лукина, состоял из 25 этажей, подземной парковки, шлагбаума, охраны, пропускной системы с круглосуточным видеонаблюдением. Все проживающие при въезде предъявляли пропуск, после пропускались через шлагбаум. Лаура села в авто, завела двигатель и, пропустив красный лексус, тронулась с места. Охранник, более трех лет работающий в этом доме, знал автомобиль Лукиной наизусть. Как только белый мерседес с номером У825ТК попадал в поле зрения мужчины, тот с улыбкой пропускал женщину, не требуя у нее пропуска.       Дождь на время прекратился. Небо было затянуто огромными серыми тучами, не позволявшим просачиваться солнечному свету. Лаура Альбертовна заправилась и, обогнув кольцевое движение, прибавила скорость. Впереди замаячили красно-синие маячки. Инспектор помахал жезлом. Лукина вынуждена была принять в право и остановиться. Что ж, день сегодня отвратительный. Сначала соседский ремонт, а теперь еще и штраф. Отъезжая от заправки, Лаура совершенно забыла о том, что ей необходимо пристегнуться, в следствии чего и была остановлена. Мало того, что она уже порядком опаздывала, так еще и мужчина пытался задержать как можно дольше, заговаривая всячески зубы, голодным взглядом изучая тело брюнетки. Лукину данный спектакль уже давно не забавлял, наоборот, хотелось прибить этого извращенца. Получив, наконец-таки, свои документы обратно и пообещав уплатить штраф в ближайшие дни, женщина поехала дальше. Срочно нужно было снять напряжение и пачка сигарет, найденная в бардачке, пришлась как нельзя кстати.       Татьяна Алексеевна и Мария Владимировна находились на территории особняка, в ожидании начальства и фотографа, который, кстати, по непонятным причинам задерживался. Чтобы не промокнуть под мелко накрапывающим дождем, в секунды готовым превратиться в обложной, женщины поспешили внутрь. Полякова ушла на кухню, чтобы приготовить вкусный кофе, а Третьякова поднялась на второй этаж в библиотеку. Блондинка прошлась между стеллажами с книгами, вдыхая запах страниц - непередаваемое ощущение. За окном послышался визг колес, заставивший женщину выглянуть.       Автомобиль директора школы леди неожиданно появился из-за поворота и резко затормозил у ворот особняка, оставляя на асфальте следы шин. Мария Владимировна была обескуражена такой манерой вождения. Она еще ни разу не видела, чтобы Лукина гоняла по дорогам, но, честно признаться, паркуется она великолепно. Третьякова уже было собиралась отойти от окна, но вид Лукиной, вышедшей из машины, выбил остатки здравого смысла из головы первого заместителя. Черное платье-карандаш, так идеально сидевшее на женщине, подчеркивало фигуру. Смотрелось строго и, в тоже время, соблазняюще. Мария Владимировна поймала себя на том, что кусает губы, но тут же себя одернула. Женщина быстро взяла себя в руки и поспешила вниз.       Три горячие чашки кофе уже стояли на столе. Татьяна Алексеевна сидела за столом, листая ленту инстаграма, когда порог особняка переступила разъяренная Лаура Альбертовна. Стуча набойками каблуков по белому кафелю, она прошла к дивану и бросила на него сумку. - Это не понедельник, а сплошной кошмар, - открывая бутылку с водой, раздраженно проговорила начальница, делая пару глотков. - Лаур, что случилось? - поинтересовалась Полякова, убирая телефон в сторону, забыв поприветствовать женщину. - Ты представляешь, мои соседи решили заняться ремонтом в шесть утра! У меня в ушах до сих пор этот противный звук дрели и молотка. Меня оштрафовали за непристегнутый ремень. Вообще не понимаю, как со мной такое могло произойти. Еще и эта ужасная погода, ненавижу. И где черти носят фотографа, мне интересно? - возмущалась брюнетка, размахивая руками.       Татьяна Алексеевна выслушала коллегу, но отвечать не стала. В такие моменты Лукиной нужно время, чтобы остыть. Поэтому она любезно пододвинула женщине чашку кофе и тепло улыбнулась. Лаура Альбертовна оценила данный жест ответной улыбкой и облокотилась спиной о подоконник с чашкой в руках. В эту же секунду на лестнице послышался громкий уверенный стук каблуков. - Добрый день, Лаура Альбертовна! - поприветствовав директора улыбкой, Мария останавливалась на пороге кухни в ожидании.       Полякова сразу же перевела взгляд на Лауру. День у той сегодня был явно не добрый. Лукина взглянула на Третьякову и чуть не выронила чашку из рук. Первый заместитель была одета в ее белую рубашку, так же на женщине были черные брюки и красные туфли лодочки. Взгляд проскользил снизу вверх по аппетитной фигуре блондинки, останавливаясь на губах, покрытых матовым блеском. На долю секунды их взгляды встретились и брюнетку будто ударило током, а по спине прошелся табун мурашек. Татьяна Алексеевна, заметив в поведении начальницы нечто странное, проследила за ее взглядом и в удивлении вскинула бровь. Быстро сориентировавшись, Лукина сделала вид, что обожглась, и поставила чашку на стол, поприветствовав блондинку. - Добрый день, Мария Владимировна, - ответила она своей коллеге, потирая, якобы обожженные ладошки.       Мария поймала ее взгляд и, честно говоря, эта игра начинала ей нравиться. Лукина узнала свою часть гардероба. Третьякова в этом не сомневалась. То, как начальница задержала взгляд на рубашке, это подтверждало. Что ж, это маленькая победа. Дальше Третьяковой стало немного неловко, от столь пристального и прожигающего взгляда голубых глаз. Ну конечно, ничего получше придумать не могла, как обжечься. Полякова явно что-то заподозрила, отводя взгляд от Лукиной, еле сдерживая улыбку. - Ммм, Татьяна Алексеевна, ваш кофе бесподобен. Не поделитесь секретом приготовления? - обратилась Мария ко второму заместителю школы леди, дабы разрядить обстановку.       Пока Полякова делилась секретом приготовления кофе с Третьяковой, у Лукиной появилась возможность спокойно выдохнуть. Она удалилась в уборную, охладив пылающие щеки холодной водой. Такую уверенную и смотрящую с вызовом Третьякову Лаура Альбертовна видела впервые. Она даже не отвела взгляд, когда женщина пристально смотрела на нее, наоборот, в нем пылал огонь. Ладно, черт с ней, с этой блузкой, путь носит на здоровье. Тем более она ей очень идет, подчеркивая талию и грудь. На полочке ожил телефон, оповещая о входящем сообщении. Лаура вытерла руки полотенцем и разблокировала дисплей.

10:22 "Добрый день, Лаура Альбертовна! К сожалению, фотосессия на сегодня отменяется. О перенесенных сроках сообщим позже. Приносим свои извинения."

      Лукина выругалась про себя, проклиная день, который испытывает ее на прочность. Директор поспешила сообщить новость коллегам. - Что ж, вынуждена сообщить, что фотосессии не будет, - раздраженно проговорила Лукна, появляясь за спинам женщин, сидящих на диване, - Причина мне неизвестна, о новой дате съемок сообщат позже. - И почему я не удивлена? Наш фотограф уже который раз срывает съемку. Пора бы его сменить, - констатировала факт Полякова. - И что нам теперь делать? - поинтересовалась у коллег Третьякова. - Дождаться, пока дождь сбавит обороты и ехать по домам. При таком ливне велик риск попасть в аварию или застрять в пробке, - ответила коллеге Лукина, опускаясь в кресло напротив собеседниц.       Татьяна Алексеевна не стала возражать предложению подождать. Лаура была права: слишком опасно. Поэтому женщина откинулась на широкую спинку дивана и взяла со столика глянцевый журнал. Мария Владимировна лишь пожала плечами. - Как там Мари? Не соизволила выйти на связь? - пролистывая цветные страницы с изображением моделей, спросила Полякова у Лауры. - Ой, Тань, я тебя умоляю. Ты ведь прекрасно знаешь Буше. Она не особый любитель телефонных звонков. По приезду присядет нам на уши на пол дня, - ответила Лукина, расплываясь в улыбке. - О, да! Еще вечеринку устроит в честь приезда. И будем водка пить, земля кружиться. - поддержала начальницу Полякова, заливаясь смехом. Татьяна Алексеевна не везде и не со всеми позволяла себе тебе так выражаться, но в компании этих женщин она была уверенна, что ее поймут.       От упоминания вечеринки Третьякова вздрогнула и кинула быстрый взгляд на Лауру, в надежде получить реакцию. Лукину саму передернуло, но брюнетка взяла себя в руки и намеренно не отреагировала на взгляд блондинки, хотя ощутила его на себе. - Маш, правда ведь хорошо отдохнули? - воодушевленно спросила Татьяна у Марии, - Правда я не помню как уснула. Мари, наверное, пришлось приложить не мало усилий, чтобы довести меня до кровати, - посмеялась женщина, вставая с дивана и подходя к окну. Дождь и ветер стихли, но небо еще находилось в плену серых одеял.       Вот он. Подходящий момент. Третьякова без сомнений решила воспользоваться этим шансом. Она чувствовала, что это сработает. От ожидания вспотели ладошки и первый заместитель рискнула: - Да, отдохнули хорошо. Я бы повторила, - слова целенаправленно прозвучали на придыхании четко, с легкой хрипотцой. Мария наиграно прикрыла глаза, делая вид, что вспоминает вечер на даче.       Надо сказать, что сработало это более чем эффективно. Потому что Лукина, сидевшая напротив, медленно повернула голову в сторону Третьяковой, приподнимая бровь и прикусывая нижнюю губу. Глаза вспыхнули. Дыхание участилось. Брюнетку бросило в жар. - Так девочки, ловим момент, - бросая взгляд на наручные часы, - Сейчас как раз минимальный шанс попасть в пробку, - сказала Полякова, накинув на плечи ветровку, и направилась к дверям. Накаленную обстановку в гостиной Татьяна Алексеевна не заметила.       Для Третьяковой эта игра становилась опасной хотя бы тем, что она не так сдержанна, как Лукина, и палилась абсолютно на всем. Брюнетка же, казалось, провоцировала ее намеренно. Ты посмотри, что вытворяет. Эти губы, язык, пальцы, которыми Лаура в данный момент, как в замедленной съемке, проводит по бедру, словно поправляет платье. Мария, честное слово, сопротивлялась как могла. Сладкая пытка закончилась. Лукина посчитала, что на сегодня хватит. Женщины встали и последовали примеру Татьяны, которая уже завела двигатель своего автомобиля, доносившийся из открытой двери. - Ты же сказала, что ничего не помнишь, - задала интересующий вопрос директриса, останавливаясь на пороге.       Расстояние между Лукиной и дверным косяком не позволяло Марии Владимировне спокойно пройти и блондинка решила идти до последнего. Подойдя к начальнице, она обвила ее одной рукой за талию, тем самым нежно отталкивая и прижимая ее к холодной поверхности открытой двери и прошептала на уровне уха, опалая обнаженную шею дыханием: - Я все помню, дорогая! - и пошла дальше, как ни в чем не бывало, не забыв при этом, убирая ладонь с тела Лауры Альбертовны, невесомо коснуться пальчиками талии.       Контраст горячего тела и холодной стали сработал как детонатор. Тело пропустило разряд. В голове сразу всплыли обрывки сна и до дрожжи возбуждающий шепот. Лукина узнала фразу. Она внимательно проследила, как блондинка, виляя бедрами, прошла и села в свое авто. Третьякова никогда раньше не позволяла себе такого поведения. Такая уверенная, наглая и сексуальная. Что-то здесь не так. Выходка первого заместителя завела Лукину не на шутку. Это что, какая-то игра? Что же ты затеяла, моя дорогая?        Лаура хитро улыбнулась своим мыслям и бросила взгляд на отъезжающую Третьякову. - Может мне стоить проверить, действительно ли ты все помнишь?