What if...

      Прошло две недели с момента принятого решения. Женщины встречались на работе. Попытки Марии Владимировны вывести на эмоции разбивались вдребезги о стену безразличия и отстраненности директрисы. Блондинка приходила в недоумении: то Лукина проявляет флирт по отношению к ней, неоднозначные намеки, сейчас же напрочь игнорирует. Она даже старается как можно реже пересекаться с первым заместителем. Такое поведение раздражало Третьякову и та решила расставить все точки над и. Терпение блондинки лопнуло.       Лаура Альбертовна сидела у себя в кабинете, просматривая стопку документов и делая пометки, то и дело прокручиваясь в кресле. Через окно в помещение врывался легкий июньский ветерок, нежно ласкающий кожу. Солнечные зайчики играли на стене просторного кабинета. Птички щебетали на дереве, выискивая червячков и насекомых. В коридоре послышался звук хлопающей двери, заставивший Лукину вздрогнуть. Послышались быстрые, уверенные шаги и дверь кабинета директора школы леди распахнулась. Третьякова вошла без стука. - Мне надоело! Лукина, какого хрена ты бегаешь от меня, а?       Брюнетка, в этот момент сидевшая спиной к двери, опешила. Услышать такие слова от первого заместителя было крайне неожиданно. Брюнетка знала, зачем та пришла. Много раз прокручивала в голове возможный диалог и исход событий, но не знала как поступить правильно. Третьякова сорвалась, что было ожидаемо. Лукина сама поспособствовала этому, бросаясь из крайности в крайность. День она не сводила глаз и проявляла неподдельный интерес к своей коллеге, а на следующий вела себя отчужденно, полностью игнорируя блондинку. Так продолжалась чуть больше двух недель, пока Третьяковой не надоели эти игры в кошки мышки.       Кресло медленно повернулось в строну вошедшей. Женщина подняла холодный взгляд на Третьякову, стоящую на против стола и требующую объяснений. Минутное молчание. - Что вы имеете ввиду, Мария Владимировна? - голос директрисы приобрел стальные нотки. Режим стервы активировался. - Что? Отлично, сейчас ты делаешь вид, что ничего не происходит! - блондинка возмущенно развела руки в стороны. Она не понимала, с чего такая резкая смена поведения. - Мария, я действительно не понимаю, о чем речь, - Лукина изогнула бровь, не сводя взгляда с блондинки. Надо отдать должное, держалась Третьякова уверенно. - А речь о том, что ты со мной переспала, а теперь делаешь вид, будто ничего не произошло. Сначала флиртуешь со мной, а потом игнорируешь. А еще эти взгляды... - женщина склонилась к столу, всматриваясь в лицо своей начальницы. - Мария Владимировна, - Лукина поднялась с кресла и медленно начала обходить стол, - Не знаю, что вы там себе напридумывали или, может, вам что приснилось, - голос звучал низко, создавалось впечатление, что брюнетка отчитывает коллегу. - Но, пожалуйста, не выдавайте желаемое за действительное. Однако, фантазия у вас работает великолепно.       Слова прозвучали как пощечина и Третьякова на секунду зависла. По спине прошелся неприятный холодок. Она выставила ее дурой. Женщина резко отшатнулась от стола и перевела взгляд на Лукину. Брюнетка стояла напротив с гордо поднятой головой, всем видом показывая свое превосходство. В груди Марии Владимировны что-то кольнуло. Ей стало до боли обидно, но женщина держалась. - У вас что-то еще? - поинтересовалась Лукина, возвращаясь в свое кресло.       В кабинете внезапно стало нечем дышать, а ком в горле напрочь лишил женщину голоса. Глаза предательски защипало и Третьякова несколько раз моргнула, не давая соленой жидкости вырваться наружу. Это было слишком жестоко. Хотелось провалиться под землю, спрятаться, исчезнуть, в конце концов. Тишина резала слух. Зачем люди так поступают? Зачем издеваются и дают надежды? Третьякова не знала как ей реагировать на произошедшее. Лукину словно подменили. Ее уверенность в миг испарилась, уступая место замешательству и злости. - Нет, - тихо заключила Третьякова и, не глядя на брюнетку, покинула кабинет, демонстративно хлопнув дверью.       Лукина с размаху ударила по столу и откинулась на спинку кресла, закрывая лицо руками. Добилась чего хотела, только легче не стало, наоборот, еще хуже. Чего стоило вот так просто смотреть на в миг потухший взгляд. Лаура видела, как выбила Третьякову из колеи своим поведением и как больно резанули ее слова. Маша явно не ожидала, но старалась совладать с нахлынувшими эмоциями. Брюнетка чувствовала себя последней мразью, но уверяла себя, что так будет правильнее.       Вылетевшая из кабинета директора Третьякова чудом не сбила с ног Татьяну Алексеевну. Та, в свою очередь, попыталась разузнать, что произошло, но Мария Владимировна закрылась в своем кабинете. - Лукина, может это и не мое дело, - начала с порога Полякова, входя в кабинет директора, застав ту с сигаретой в руках. - Вот именно! Не твое дело, - резко отреагировала брюнетка, перебив коллегу. - Ты перегибаешь! - Татьяна не боялась перечить и указывать на ошибки директрисе. - Ей богу, как маленькие дети, - женщина подошла к окну, вдыхая аромат цветущих деревьев.       Лукина долго молчала. Полякова все прекрасно понимала и давно заметила, что между коллегами что-то происходит. Она так же знала Лауру и ее, порой, чертовски сложный характер. Все таки детство наложило свой отпечаток. Брюнетка, в принципе, никого к себе не подпускала. - Я боюсь причинить ей боль, - туша сигарету об импровизированную пепельницу в виде стакана для виски, в котором уже был внушительный арсенал окурков, наконец промолвила женщина. - Ты уже это сделала. Я не понимаю, так сложно просто поговорить? Почему ты всегда все усложняешь? - Полякова повернулась к окну спиной, скрестив руки на груди, и уставилась на брюнетку в кресле. - Потому что до нее я только пользовалась людьми, понимаешь? Мне было плевать на чувства, на девушек, которые бегали за мной толпами. Они готовы были продать душу, лишь бы со мной переспать. А Третьякова свалилась тут как гром среди ясного неба. Ее надо любить, беречь, заботиться, а я не умею Тань, понимаешь? Я с семнадцати лет приучила себя плевать на всех и вся. Что я могу ей дать? Что? - Лукину будто прорвало и женщина трясущимися руками достала из стола недопитую бутылку виски.       Полякову данный предмет в столе директора не удивил. Лаура часто снимала стресс бокалом вина или сигаретами. Нет, она не напивалась, просто так было легче. - Лаур, а может это шанс наконец перестать жить прошлым. Попробовать что-то изменить, - неожиданный звук двигателя заставил Татьяну выглянуть в окно.       Мария Владимировна села в свой автомобиль и выехала с территории особняка. Рабочий день заканчивался и блондинка как можно быстрее решила покинуть дом, чтобы не пересечься с Лукиной. Обычно женщины одновременно заканчивали свои дела и отправлялись по домам. - Возможно, ты права, - женщина не отреагировала на шум, лишь глубоко вздохнула и убрала бутылку обратно в стол. - Вот и отлично! Ты домой? - Нет, я еще задержусь, - она нагло соврала, ехать сейчас домой хотелось меньше всего. - Лукина, ты неисправимый трудоголик! Долго не засиживайся, - пригрозив брюнетке пальцем, Полякова одарила ее улыбкой и покинула кабинет, отправившись домой.       Лаура Альбертовна несколько раз брала в руки телефон, но нужный номер так и остался не набранным. Это бессмысленно, она не ответит. Лукина, скорее всего, тоже не ответила бы. Пальцы отбивали барабанную дробь по столу. Взгляд голубых глаз расфокусировано гулял по кабинету. Женщина устало сняла очки и потерла переносицу. Впервые ее мучила совесть. Чувство острой вины, кажется, перебивало внутри абсолютно все. Она была резка с Третьяковой, даже слишком. Чертова привычка со старшей школы, отключать чувства и причинять боль, сыграла с ней злую шутку. Нужно просто съездить, извиниться и поговорить.       Третьякова не сразу услышала дверной звонок. Блондинка с головой ушла в стихи, отвлекаясь от ненужных мыслей. Она не хотела вспоминать и анализировать сегодняшний фортель Лукиной. Понимала, что ничего не хорошего не выйдет. Лучше остыть и с холодной головой все решить.       В дверь продолжали настырно звонить и Марии Владимировне все же пришлось встать с дивана и открыть. Она была готова увидеть кого угодно, но не ее. Эмоции нахлынули с новой силой и блондинка попыталась резко захлопнуть дверь перед самым носом начальницы. Лукина вовремя среагировала и подставила ногу, помешав Третьяковой. Женщина раздраженно отпустила дверь и, тяжело вздохнув, отошла. - Лукина, какого черта ты здесь забыла? - гневно спросила Мария, скрещивая руки на груди, тем самым показывая, что не готова разговаривать. - Или ты не все сказала? - Я хотела извиниться, - переступая порог квартиры, неуверенно произнесла директриса. - Я была не права. Я повела себя как последняя мразь, - с сожалением в голосе говорила Лаура. - Это мягко сказано. А теперь ответь мне на главный вопрос: между нами в ту ночь что-то было?       Лаура на секунду опешила. Третьякова была серьезно настроена. Вопрос уже прозвучал, назад пути не было. Рано или поздно им пришлось бы поговорить об этом. Что ж, видимо, время пришло. - Да. - Понятно. Почему ты мне не рассказала? - у блондинки появилось какое-то смешанное чувство, ощущение, что ею воспользовались.       Лаура заметила, как нахмурился лоб, как забегали глаза. Женщина явно нервничала. - Я хотела, но когда ты написала смс со словами, что ничего не помнишь... - пауза в несколько секунд. - Я решила оставить все, как есть. Думала, так будет лучше, - Лукина говорила осторожно, знала, что Третьякова еще та бомба замедленного действия.       Мария Владимировна потихоньку начинала терять контроль. Боль и злость в груди начали закипать. Все далеко запрятанные чувства начинали выходить наружу. Она выдавила странную улыбку и подняла на Лукину мутный взгляд. Брюнетке этого хватило, чтобы понять: чека выдернута. - Оставить все, как есть? - улыбка стала еще шире. - Ты же просто мной воспользовалась! - голос надломился. - Значит все, что про тебя говорят, правда. К чему был этот двухнедельный спектакль, если ты решила оставить все, как есть? - по щеке блондинки скатилась слеза. - Для чего?       Лукина попыталась сделать шаг, но блондинка вытянула руки вперед, не давая возможности к себе приблизиться. - Не подходи ко мне! Черт, влюбилась как дура, а мной просто играли. Я тебя ненавижу!!! - Третьякова взяла первое, что попалось под руку - кожаные перчатки - и швырнула их в Лукину.       У первого заместителя началась истерика. Слишком много и долго все копилось внутри. Лауре Альбертовне пришлось закрыть, до селе открытую, дверь, чтобы на крики не вышли соседи. - Ненавижу!!! Я тебя ненавижу!!! Уходи отсюда, слышишь, - женщина кричала, руки мелко подрагивали. - Маш, прекрати! Маш, пожалуйста, остановись! Все не так, как ты говоришь, слышишь? - попыталась остановить коллегу Лукина, но женщина ее не слышала.       Блондинка принялась скидывать абсолютно все, что стояло на комоде: косметика, книги, ключи. Флакон дорогих духов угодил в зеркало, разбивая то вдребезги и рассыпаясь тысячами осколков на пол. С вешалки полетели вещи. Лукина попыталась схватить Машу за руку, но та резко одернула ее.       В ход пошла посуда на кухне. Тарелки и бокалы встречались со стеной и со звоном разлетались осколками в стороны. Как бы женщине не удавалось уворачиваться, один осколок зацепил Лукину, оставив глубокий порез на ладошке. Брюнетка пыталась остановить бьющуюся в истерике коллегу, не смотря истекающую кровью руку. Но блондинка с криками вырывалась. В таком состоянии силы женщин не равны. Лаура Альбертовна забежала в ванную, пока Третьякова метала молнии, и включила душ. Женщина резко схватила Марию Владимировну и аккуратно, стараясь держать руки, чтобы блондинка не нахлобучила еще и ей, толкала ту в сторону душевой кабины под струи холодной воды.       Это сработало. Ледяной поток обрушился на блондинку, отрезвляя голову. Маша замолчала, сползая по стене на колени, закрыв лицо руками. Крики и ругань перешли в слезы, размазывая по бледным щекам тушь и оставляя черные разводы. Лукина быстро выключила воду, накрыла блондинку полотенцем и опустилась на колени. - Маш, чшшш, успокойся! Поднимайся, пойдем, - тихим успокаивающим шепотом заговорила женщина.       Третьякову трясло. Мокрая насквозь она продолжала плакать, тихо всхлипывая. Лаура помогла Марии подняться, прижимая к себе. Аккуратно провела в спальню, где блондинка переоделась. Уложила Третьякову в постель, накрыв теплым пледом. Дожидаясь, пока подействует успокоительное и Мария Владимировна уснет, директриса сидела рядом. Мысль о том, что это целиком и полностью ее вина, заставляла на себя злиться. Из раздумий Лукину выдернул внезапно раздавшийся звонок в дверь. Мельком глянув на часы - 00:36, она удивилась столь позднему визиту, но незамедлительно пошла открывать. Не хватало еще, чтобы Третьякова проснулась. - Здравствуйте! Участковый Шальной Максим Сергеевич. Нам поступил звонок с жалобой на эту квартиру. Все в порядке? - заговорил мужчина, стараясь заглянуть женщине за плечо.       Перед Лаурой Альбертовной стояли двое полицейских, а позади них старушка, явно жаждущая узнать, что произошло. Лукина тяжело вздохнула и прислонилась спиной к стене, показывая масштабы катастрофы. Пол был буквально усеян осколками зеркала. Все вещи разбросаны. - Простите, пожалуйста! У моей коллеги погиб лучший друг и у нее случилась истерика, - соврала женщина. Не говорить же ей, что это она ее довела. Загребут еще в обезьянник. - Можете зайти и сами все проверить. Я дала ей успокоительное, она уснула, - брюнетка указала рукой в сторону комнаты.       Мужчины, явно добросовестно выполняющие свою работу, прошли в квартиру. Под ногами слышался хруст осколков, на кухне картина маслом: битая посуда, все разбросано. Виновницу они обнаружили в спальне, мирно спящую и укутанную в плед. Старушка заходить в квартиру не стала, разглядывая последствия истерики с лестничной площадки и с недоверием разглядывая Лукину. Мужчины вернулись к дверям. - Мы обязаны были проверить, - Шальной словно извинялся за вторжение в квартиру, где по словам Лукиной, женщина узнала о потере близкого человека. - Доброй ночи. До свидания! - Я понимаю. До свидания, - слегка улыбнувшись, ответила Лаура и, попрощавшись с нежданными гостями, закрыла дверь.       Срыв Третьяковой выкачал почти все силы из женщины. Она прижалась спиной к двери, закрыла глаза и шумно выдохнула. На правой руке дал о себе знать порез, требующий обработки и бинта. Боль была ноющей, но терпимой. Но Лукина решила для начала привести в порядок квартиру. Маша проспит до утра, так что время у нее есть.       Прошло чуть больше трех часов, когда Лаура закончила. Квартира выглядела идеально и не скажешь, что пару часов назад некуда было ступить. Правда Маше придется покупать новое зеркало и посуду, которые на эмоциях были разбиты. Сладкий запах заполонил квартиру и Лукиной пришлось ненадолго открыть окна, чтобы проветрить комнаты.        За окном потихоньку начинало светать. Квартира, погруженная во мрак, оставалась такой же уютной, что и при свете. У Марии Владимировны талант создавать теплую атмосферу везде, где бы она не находилась. Даже с девочками она умела с легкостью находить общий язык.        Легкий свет настольный лампы на кухне едва улавливался в коридоре. За столом сидела брюнетка. В уже перебинтованной руке находилась шариковая ручка, а перед женщиной лежал чистый белый лист.       Несколько раз рука опускалась на лист, но болевые ощущения мешали Лукиной выразить мысли на бумаге. Глупо после всего, что случилось ночью, писать нелепые сообщения в мессенджере. Поэтому Лаура решила оставить записку. Как бы рана не протестовала, женщина через боль заставила себя написать несколько предложений.       

Доброе утро! Маш, я сожалею о том, что вчера наш разговор так и не состоялся. Мне правда многое нужно тебе объяснить. Я очень надеюсь, что ты согласишься меня выслушать. Отдохни несколько дней, обдумай все. Как будешь готова, дай мне знать. Я за тебя переживаю. Л.А. Лукина

      Лаура Альбертовна осторожно вошла в комнату Марии и присела на край кровати. Блондинка спала, свернувшись в клубок, подложив под щеку одну руку. От этой картины у Лукиной на лице появилась непроизвольная улыбка. Она аккуратно убрала выбившуюся прядь с лица Третьяковой и поправила плед. Хотелось прижать и никогда больше не отпускать это милое создание, но, к сожалению, есть еще нерешенные вопросы между ними, не позволяющие, пока что, рассчитывать на что-то большее.       Записку женщина решила оставить на тумбочке рядом с кроватью. Задерживаться Лукина не стала и через пару минут тихо покинула квартиру коллеги. На часах 5:03. С учетом времени в дороге, домой женщина попадет в начале седьмого утра.       Лауру Альбертовну ждал тяжелый день. Не выспавшейся ей придется пол дня провести в своем агентстве, для отбора моделей на обложку журнала, а оставшуюся часть дня провести в особняке. Но женщина не отчаивалась. Когда ее дни проходили легко и спокойно? С единственными мыслями о паре чашек кофе для бодрости и таблетке обезболивающего Лукина поехала домой.