eros. control

— Боже, ты снова забыла расчесаться утром? — блондинка смеется. — Кажется, тебя ничто не исправит. Почему не смеешься, милая? — Чтобы по-настоящему смеяться над тупой шуткой, я вспоминаю твое лицо, — она закрывает шкафчик, ухмыляясь. — Да, не ошиблась, именно твое. — Неужели ты не в духе? Как же так, — господи, Оливия, замолчи. — Что, Фредерик доброго утра не пожелал? — Во-первых, закройся, Олдридж, кто ты? Ах да, знаю — никто, — девушка разворачивается к собеседнице спиной. — Поэтому отвали. А во-вторых, его имя — Фридрих, а не Фредерик.       Она идет дальше по коридору, не обращая внимания на последующие слова собеседницы. Оливия Олдридж — королева школы, красавица и просто сука. Уже пару месяцев она не дает ей покоя, а все потому, что Фридрих выбрал не ее. Гребаная стерва, такую, как она, и за миллион лет никто не полюбил бы. — Профессор Мориарти сегодня не в духе? — у входа в класс уже ждет лучшая подруга. Ура, хоть что-то хорошее. — Просто Виктория, милая, — она целует в щеку девушку, заходя внутрь. — А как ваши дела, леди Белла Остин? — Сохну по Эдварду Каллену и мистеру Дарси, мечтаю стать вампиром, — она смеется, садясь за свое место, аккурат рядом с подругой.       Белла Остин — самая лучшая на свете девушка. Без шуток. Если бы не она, жизнь Виктории превратилась бы в ад. Белла всегда смотрит на всех, как на говно, ее холодные голубые глаза и растрепанные темные волосы приводят школьницу каждый раз в неописуемый восторг. Остин прекрасна от кончиков пальцев до кончиков волос. Если бы не Фридрих, она бы точно клюнула на подругу и начала с ней отношения. — Какое разнообразие, вчера ведь было так же? — Виктория достает учебник по истории, плюхаясь на стул и вздыхая. — Что вас беспокоит, о великий профессор Мориарти? — Белла ласково улыбается, подпирая щеку рукой и смотря на подругу. — Фридрих хочет большего, чем просто обнимашки, — на одном дыхании выпаливает она, закатывая глаза. Еще рано, в классе никого, почему бы не обсудить дела амурные? — По-моему, это хорошо. Не вижу повода для грусти, — девушка смеется. — Белла, — она серьезно смотрит той в глаза. — Уважаемая Виктория Мориарти, ты не оправдываешь свою фамилию. Конечно же ты очаровала своего немецкого принца чудесными голубыми глазами и алыми пухлыми губками. Забудь про придурка Нейта и живи спокойной жизнью. Я понимаю, травма там и все такое, но Нойманн твой не виноват, что ты, дуреха, не с тем связалась. Я имею ввиду, — Остин вздыхает. — Я знаю, через что тебе пришлось пройти и так далее, а Фридрих — нет. Если не расскажешь, он надумает себе кучу всего и загонит себя в ту же чащу лесную, что и ты. Не жалко мальчика? — Жалко, но он тоже сам со мной связался, — она смеется, поправляя короткие волосы шоколадного оттенка. — Он нравится мне, но, по-моему, пытаться затащить меня в постель спустя полгода отношений как-то странно? Не считаешь так? — Ну не может мальчик держать себя в руках, что поделать? Ты ведь такая соблазнительная! — Остин смеется, набрасываясь на подругу и сжимая в руках ее грудь. — Я, на его месте, начала бы еще раньше. Вот прямо на следующий день после начала отношений. Ви, ты видела вообще себя? Не то что Фридрих Нойманн, перед тобой никто не устоит, как же ты не понимаешь? — Да понимаю, я, понимаю, — она закатывает глаза. — Можешь перестать лапать меня? — Нет, ручки так и тянутся, не могу остановится, — Белла надувает губы, сжимая грудь подруги снова. — Леди Остин, как некрасиво пытаться увести у меня девушку, — Виктория поворачивается в сторону входа.       Это он. Как всегда совершенно прекрасный. Высокий, стройный. Ах, как же хорошо школьная форма подчеркивает все его достоинства. Светлые волосы, голубые глаза, улыбка на губах. — Я имею на это полное право, а тебе остается только мечтать, — длинноволосая возвращается на свое место, а парень лучезарно улыбается. Господи, он великолепен.       Фридрих Нойманн — один из самых популярных парней в школе. Красавчик-иностранец, говорящий с таким милым акцентом. Слушать его бархатистый голос — одно удовольствие. Отец Фридриха дипломат, работает в посольстве. Перевез всю семью сюда, в Лондон, когда сыну было пять лет.       Быть таким милым, как он, — вне закона. Нойманн самый добродушный парень из всех, что Виктория когда-либо встречала. Кажется, будто он любит все живое, что есть на этом свете. Он всегда готов помочь кому-то, переживает за всех, как за себя. Фридрих безумно очаровательный молодой человек. И он — ее парень. Самое время не верить своему счастью. — Доброе утро, Рия, — он подходит к девушке и целует в щеку, как можно ближе к губам, после возвращаясь обратно к первым партам и готовясь к уроку. — Как спалось? — Чудесно, — она улыбается, смотря на спину парня. Прекрасен. Просто прекрасен в своей невинности и святости. — Эй, с днем минета, Фред, — Остин смеется, подмигивая подруге, пока та тяжело вздыхает. — Я предпочитаю называть четырнадцатое марта белым днем, — немец пожимает плечами. — И я просил не сокращать так мое имя. Фридрих, а не Фредерик или Фред. — Мы не в Азии, так что день минета, — она ухмыляется, а у парня краснеют уши. Боже, как же он мил и безгрешен. — Прошу, не нужно таких слов на учебе, — он все так же улыбается. — Схожу за водой для цветов, — Фридрих смущенно отводит взгляд и уходит из класса. — И это он тебя хочет? Ты ничего не перепутала? — Остин от души смеется. — Он краснеет при слове «минет», какой тут секс? — Да знаю я, но он странный какой-то, вот я и подумала. Требует больше внимания, больше касаний, целует все ближе к губам. Вывод сам собой напрашивается. Он мне вчера весь вечер глазки строил, намекал, а я делала вид, что дура, и не понимаю ничего. — И как же интересно он тебе намекал? — подруга театрально закатывает глаза. — Секс, конечно, важная часть отношений, но он слишком сладкий пай-мальчик, чтобы даже подумать о таком. Это скорее Агапэ, чем Эрос. — Много ли ты понимаешь, — Виктория фыркает. — Он… целовал плечи, шею. Рубашку еще свою снял, бедра гладил, а когда я сказала, что это немного слишком, он очень двусмысленно ответил: «Я признаю свою вину и готов искупить ее любым способом». Понимаешь? Ну это же очевидно. — А по-моему ты надумываешь, Ви. Когда любишь человека, желание касаться его — естественно. И Нойманн тебя любит. Даже не просто любит. Он тебя обожает! До сих пор не понимаю, как такой софтовый мальчик, как он, повелся на сучку, вроде тебя. Я считаю, что это ты его хочешь, но боишься признаться в этом самой себе, вот и ищешь везде подвох. — Считать не устанешь? — девушка отворачивает голову к окну. Она крутит в руках золотое кольцо с ромашкой, подаренное недавно парнем. Ручная работа, золото высшей пробы, гравировка на шинке с его именем. — Он странный. Я достаточно дальновидна, чтобы это заметить, уж поверь. — Знаешь, даже если предположить, что Фридрих действительно тебя хочет, что он окажется каким-нибудь там сексоголиком, то вам вообще не следовало начинать все это. А тебе, Ви, нужно было сразу сказать, что после своего чудесного бывшего парня ты — асексуал. Не считаешь, что я права? — Возможно, — она вздыхает. — Но я действительно привязана к Фридриху, он… он мне правда нравится, и я не хочу заканчивать эти отношения. А может, я все же ошибаюсь? Может, мне и правда показалось? Фридрих такой целомудренный, с чего бы ему думать о таком, тем более так рано? — А это правильный настрой, — Остин улыбается. — Надеюсь, дамы, вы не меня обсуждаете, — парень возвращается с лейкой, приступая к поливке цветов.       Класс постепенно наполняется людьми, но она приходит самой последней. Стоит Мориарти завидеть ее полностью обесцвеченные волосы, светлые голубые глаза, бледную кожу… внутри все закипает.       Венди Барлоу — идеальная представительница английского общества. Она очень красива, во много раз красивее Виктории. И она — лучшая подруга ее Фридриха. — Доброе утро, Bussibär, — она целует ее парня в щеку. Говорит с ним на немецком, зовет «мягким мишкой». Барлоу слишком часто говорила это слово, Виктории хватило ума прогуглить его. — И тебе доброе утро, Тори!       Ничего не остается, кроме как приветливо улыбнуться. Она прекрасно осознает, что ведет себя как дура и ревнует парня к его лучшей подруге, но… ее это действительно беспокоит. Она не подает виду, держится, как может. Она знает, что Венди влюблена в Фридриха уже не первый год, а тут какая-то профессор Мориарти берет и уводит этого парня прямо у нее из-под носа. Немыслимо.       Нойманн смущенно потирает шею и краснеет, когда светловолосая начинает засыпать его комплиментами. Да уж, должно быть, ему бы было лучше с этой сучкой Венди.       Виктория опускает голову, вперив взгляд в учебник. На самом деле Барлоу не сделала ей ничего плохого, она очень даже милая. Все дело в ее глупых подозрениях. Она просто боится, что у нее уведут Фридриха. Стоит ей завидеть парня с другими девушками, и в голову тут же лезут мысли о том, что они — совсем не пара, что с другой ему было бы лучше.       Мориарти снова вертит кольцо, делая глубокий вдох. Она всегда делает так, когда нервничает: крутит кольцо, вспоминает влюбленные глаза Фридриха, его улыбку и губы, целующие ее руки, признания в любви на английском и глухие бормотания на немецком, наверняка тоже что-то про его глубокие чувства.       Она улыбается, выдыхает, открывает глаза и смотрит на кольцо. Ромашка, как это все-таки мило. Чистая и искренняя любовь. Фридрих знает даже язык цветов, он и правда потрясающий. Интеллигентный молодой человек и типичная школьная хулиганка, которой палец в рот не клади. Да уж, чумовая парочка. — Пуговка, Mäuschen, — она поднимает голову и видит над собой Нойманна. Его прекрасное лицо совсем близко к ней, а теплые руки касаются груди, это чувствуется даже через рубашку. — Она снова расстегнулась, нужно подшить петельку, — он улыбается так нежно, застегивая пуговицу, которая расстегивается уже далеко не в первый раз. — Очень красивый бюстгальтер. Тебе идет белье с мягкой чашкой, — он хрипло шепчет это ей на ушко. Уши его снова краснеют, парень не смотрит в глаза, стесняется. — Прости, — он смущенно улыбается и возвращается на место, снова начиная говорить о чем-то с Венди. — Ты видела? — одними губами говорит она, смотря на Беллу. — Простая забота, — она усмехается. — Если парень хочет девушку, он раздевает ее, а не одевает. — Иногда я совсем не понимаю, зачем дружу с тобой, — Рия сводит плечи, сутулясь и снова вперив взгляд в учебник, лишь бы не смотреть на спину своего парня, весело болтающего с другой. Ревность и правда губительна.

***

— Ты грустная, опять не успела поесть? — парень садится рядом с возлюбленной на корточки, упираясь лбом в бедро. — Да, не успела, — она вплетает пальцы в его шелковистые волосы. Нет, она могла бы успеть, но дома нечего есть. Они живут весьма бедно, поэтому… Иногда приходится голодать. — Я чуть позже переведу тебе денег, купи себе покушать, Mäuschen. — Спасибо, — девушка улыбается. Если бы не Фридрих, она бы умерла от голода. Парень слишком заботится о ней, у него есть деньги, а потому он, не задумываясь, отдает их ей.

***

      День ее проходит как обычно, после третьего урока она с Беллой уходит на литературу, а Фридрих с Венди на социологию. У них разные профили, а потому остаток дня они не видятся.       Сегодня Виктория заканчивает раньше, поэтому уходит по-английски, не прощаясь со своим парнем. К ней в гости навязалась Остин, поэтому вечер обещает быть интересным.       Мориарти вытаскивает сигареты, закуривая. Она даже не втягивает дым в легкие. Сигареты подавляют чувство голода, а она очень хочет есть. — А он в курсе, что ты куришь? — темноволосая тыкает подругу в бок. — Нет, потому что он точно посчитает, что у меня зависимость, будет злиться и расстраиваться, что я гублю здоровье. Ты ведь знаешь его, он за меня переживает больше, чем за себя. — А разве у тебя нет зависимости? Ты куришь каждый день, милая. Думаешь, это не выльется во что-то серьезное? — Белла закатывает глаза. — Тебе нужно быть с ним честной, а в итоге он о тебе и знает-то только имя, да возраст. Ты должна рассказать Фридриху о ситуации в семье, о твоих страхах, о Нейте Крамере а конце концов. Ты либо встречаешься с ним и говоришь все как есть, либо расстаешься. Нойманну не нужна подружка, которая от него все скрывает, отношений с такими недомолвками у вас не выйдет. — Издеваешься? Ты бы рассказала своему идеальному парню о том, что твоя семья на грани разорения? Рассказала бы о том, что твой бывший парень творил с тобой такие вещи, что теперь ты сторонишься сексуальных отношений, а если бы не нынешний парень-милашка, сторонилась бы еще и романтических? Я не могу рассказать Фридриху, как именно моим телом пользовался Нейт. И ты знаешь, как я не люблю эти разговоры, так что давай прекратим. Телефон пиликает. Принц: «Ты опять убежала от меня, Mäuschen. Я сейчас переведу тебе денег, наешься от души и набей вкусняшками свой чудесный животик.» «В эти выходные мои родители уезжают, так что весь дом в моем распоряжении. И я был бы безмерно счастлив, если бы вы, леди, почтили меня своим присутствием.» «До встречи завтра, Mäuschen» — Боже, он такой милый, что меня сейчас вырвет радугой, — Остин смеется, глядя в телефон подруги. — Мне кажется, что он все поймет, если ты объяснишь. Фридрих не из тех, кто будет воротить нос, если какой-то мудак насиловал тебя. Наверное. — Вот спасибо, успокоила блин, — она быстро набирает ответ.

Mäuschen: «да, я подумаю. если все получится и не будет никаких дел, то я вся твоя»

      Он краснеет, когда читает это сообщение. Стягивает пальцами галстук и зачесывает волосы назад. Интересно, она правда не понимает, насколько хороша?

***

      Всю ночь Виктория провела в разговорах с подругой о том, как же все-таки хорош Фридрих. Они даже смогли купить кучу еды, потому что парень перевел своей девушке весьма внушительную сумму.       Утром они были уставшие, но довольные. Неожиданно, но ночь была окончена спором, насколько же хорош Нойманн в делах любовных по горизонтале. М-да, хуже уже не будет. — Доброе утро, Mäuschen, — Фридрих как всегда целует ее в щеку, садясь на свое место. — Подумала про выходные? — Нет еще, обещаю завтра дать ответ, — она смеется. — Пуговка, Mäuschen, — он даже не повернулся, но уже знает, что пуговица на ее рубашке расстегнута. — Сегодня будет окно, преподаватель по экономике заболел, так что я украду твою рубашку и наконец подошью петельку, вдруг кто-то кроме меня увидит это прекрасное безобразие? — Чем ты шить собрался, дурак? — Виктория усмехается, а он вытаскивает из рюкзака маток белых ниток с иглой. — Я подготовился, ты ведь меня знаешь. — И правда.       На самом деле она тоже совсем ничего о нем не знает. Ей известно имя, известен возраст, место жительство, род занятий родителей, но на этом все. Выходные точно нужно провести с ним, поговорить, узнать, что он вообще любит, кроме нее.

***

      Во время перерыва он уводит ее в пустой класс, запираясь изнутри, и просит раздеться. — А ты не можешь прямо на мне? — Нет, я могу случайно ткнуть тебя иголкой. Снимай рубашку, Mäuschen, это дело пяти минут. Ты дольше пререкаешься. — Хорошо-хорошо, — девушка снимает пиджак, начиная потихоньку расстегивать крохотные белые пугови.       Фридрих буквально прожигает ее взглядом, но все равно краснеет, когда она с концами снимает рубашку, и он видит ее полуголой. Черный кружевной бюстгальтер прекрасно подчеркивает ее полную грудь. Взгляд цепляется за небольшой круглый шрамик на правой груди, за крохотную красную родинку на левой. — Ты очень красивая, — с придыханием шепчет он, отводя взгляд. Если она посмотрит на него, то увидит глаза парня, который… — Хватит пялиться на меня, просто давай быстрее. Здесь холодно. — Конечно, — он берет рубашку, начиная подшивать петельки. Работа не заняла много времени. — Готово. — Спасибо, — она одевается, поправляя юбку и уходя первой.       Он выдыхает, скатываясь по стене и нервно смеясь. — Какой же ты идиот, Фридрих Нойманн. Полный придурок, — парень зачесывает волосы, усмехаясь.       Если бы сейчас она посмотрела на него, то увидела бы глаза парня, который хочет ее до чертиков. Парня, который каждый день раздевает ее глазами, которому она снится каждую ночь, парня, который влюбился в нее просто так, даже без особой какой-то причины. Он ее совсем не знал, не знал даже имени, но стоило увидеть улыбку этой девушки, он понял: «она та самая». Он как идиот влюбился в незнакомку и признался ей на следующий день. Фридрих знает, как тяжело ей в отношениях с ним, знает о том, что было между ней и Нейтом. И все это не мешает ему любить ее. Любить больше собственной жизни.