Ниточки

Их отношения начали развиваться очень стремительно. Он, по совету Аяки, зашел в храм Наруками, чтобы попросить благополучия для клана. Она же, как ангел, появилась за его плечом и спросила: «почему ты пришел?», но через несколько секунд, так и не дождавшись ответа, Мико просто ушла. Аято же обернулся, пытаясь поймать ее призрачный облик, который моментально растворился среди других служительниц Храма. После этого он начал каждый день приходить, молиться. Даже тогда, когда ему ничего было не нужно. Его старания не остались незамеченными: вскоре лисица вновь показалась. Аято восхищался ее красотой и грацией. Когда она шла, казалось, что все перед ней расступается в разные стороны лишь для того, чтобы не мешать ей продолжать путь. Новоиспеченный глава клана решил во чтобы то ни стало связать свой путь с ней. Один раз кицунэ согласилась выслушать его идеи по развитию Инадзумы. Яэ впечатлило, насколько невинны его мысли. Если другие люди не вызывали у нее ничего, кроме зевоты, то он смог зацепить чем-то иным. Она не могла его до конца понять, почему он поступает именно так. Почему ему хочется, чтобы всем стало хорошо. Что он сам получит от этого? Переговоры происходили в интимной обстановке: всегда вечером и всегда на самой вершине горы. Они часто наблюдали за закатом, говоря о вечности. Мико чувствовала, их идеи похожи, но способы достижения цели кардинально разные. Ей это… нравилось? Неясно, в чем именно была причина: в том, что она не подпускает к себе никого, или в чем-то еще — отсутствия точек пересечения со всеми, кроме Аято. Парень ее слушал и слышал. Сидя в издательстве, Яэ увидела за окном его. Она даже захотела покинуть рабочее место, чтобы немного поговорить, однако, стоило ей встать, как к нему подошла какая-то девушка. И нет, не Аяка. Кицунэ ее не знала, незнакомка ничем не отличалась от других жителей Инадзумы. Было похоже, что девушка хорошо знает Камисато, но их разговор долго не продлился. Насколько Мико поняла, он отказал ей, ведь она ушла, чуть ли не плача. Когда вечером она снова посетила храм, Аято уже ждал ее. Он обмолвился, что сегодня должен был встретиться со старой подругой, но был вынужден отказать в свидании ради жрицы. Яэ это польстило. Жрице нравилось в парне все. Чувствовалось, что ему под силу свернуть горы только если она захочет. Аято отдавал всего себя ради развития их отношений. Ему нравилось слушать Мико, хотя иногда он неосознанно перебивал ее рассказ своим. Однако девушке тоже было интересно узнавать о нем что-то новое. В шутку попросив выпивку, Камисато в то же мгновение достал откуда-то бутылку. Раньше могли сжечь дом служителя храма, если он занимался чем-то таким. Да и сейчас это подвергается осуждению, но Яэ было все равно. Алкоголь разливался по полу. Мико танцевала. Аято это нравилось. Танец под влиянием спиртного становился все развратнее и развратнее. Камисато бросал лепестки сакуры и, видя, как краснеет лицо Яэ, смеялся. Жрица перестала соблюдать дистанцию между ними, Аято трогал ее, аккуратно дергая за ниточки. Почему бы и нет? После этого их встречи вышли за пределы храма. Камисато постоянно водил ее по различным заведениям, если Яэ чего-то захочет, то сразу же исполнял это, единственным условием было, чтобы она не могла никак повлечь за собой снижение его репутации. Он хотел выглядеть идеально в глазах жителей Инадзумы. Иногда лисица показывала зубки, переча ему. Аято это не устраивало, он хотел, чтобы все было безупречно. То есть, как хочет он. К кицунэ часто подходили поклонники издательского дома, интересуясь перспективами развития. Парня это тоже не устраивало. Он не хотел, чтобы его ненаглядная лисичка уделяла время кому-то, кроме него. Яэ это немного тревожило. Сейчас он не одобряет ее общение с незнакомцами, а что будет дальше? Запретит приходить и к Эи? После очередного подобного случая она так и спросила. Аято рассмеялся и сказал, что она себя накручивает. Он понимает, насколько она близка с Электро Архонтом и не хочет, чтобы эта связь оборвалась. Инадзума сейчас переживает не самые лучшие времена, его тревожило, что если Яэ перестанет контактировать с Эи и как-то влиять на нее, то для клана, да и других жителей страны вечности, все станет слишком плохо. Для архонта кицунэ стала тем же островком надежды, что и для него, даже если она не всегда прислушивалась к его советам. Он же наоборот всегда делал так, как хочет Мико. Те, кто видел их вместе, говорили, насколько они красивая пара и как повезло Яэ. Аято исправлял, что повезло не только Мико, но и ему. Ее это смущало, поэтому она отнекивалась и старалась избегать таких разговоров. Аято клал руку на ее талию, прижимая к себе, и с улыбкой уводил девушку, ссылаясь на то, что им еще надо к куда-то зайти и уходить нужно сейчас, чтобы не опоздать на встречу. Когда они отходили на безопасное расстояние, Камисато гладил лисицу по голове, прижимая ей уши, объяснял, почему она не должна отрицать очевидное — они идеальная пара. Идеально дополняют друг друга. Глава комиссии помешан на идеальности во всем. И в делах, и в отношениях. Иногда это доставляло кицунэ дискомфорт, но Аято тут же извинялся за свое поведение, обещая, что больше такое никогда не повторится, ведь он не может ее потерять. Лисица поверила ему и тогда, когда это произошло в первый раз и тогда, когда это произошло в сотый раз. Она могла только посмеяться, сказать, что все понимает, а в скором времени получить очередной подарок за эту ужасную выходку со стороны Камисато, но он постоянно находил какой-то праздник, который отмечали в другом регионе, чтобы не дарить ничего без повода и чтобы это не выглядело как откуп. На все встречи Яэ ходила вместе с Аято, была для него своеобразным талисманом, иногда выдающим полезные советы. Парень прислушивался к ней, не забывая сказать, как же им повезло с тем, что они встретились. Это вгоняло лисицу в краску. Она не хотела, чтобы он так говорил. Парень же целовал ее и отвечал, что нет ничего страшного в правде. С каждым днем они начинали говорить прилюдно все меньше и меньше. Мико отвечала только на те вопросы, ответа на которые не получится избежать, чтобы это не воздействовало на репутацию главы клана. Жрица в очередной раз вместо своей работы сидела с Аято, уныло мешая сок трубочкой. Камисато попросил ее не пить ничего крепкого, ведь будет невежливо, если его дорогая спутница напьется. Мико умела контролировать себя, но он этого даже слушать не хотел. Кто-то спросил, не будет ли занят он завтра вечером, чтобы они могли вместе «отдохнуть», обсудив дальнейший вектор развития их сотрудничества. Глава улыбнулся и почти согласился, но Яэ его перебила своим окликом по поводу завтрашней церемонии, в которой она и сама примет участие, а он тут же ударил себя по лицу, не понимая, как мог об этом забыть. Все люди, находившиеся недалеко от него, обернулись. На самом деле на завтра не было назначено никакого священного танца. Но кицунэ стало интересно, сможет ли и сейчас он отказаться от получения новых выгод для его людей. Смог. Хотя Яэ не поняла, это из-за того, что может разрушиться их репутация как идеальной пары, или это было искренне. Мико танцевала в одиночку. Кроме Аято зрителей не было. Она боялась. Она уже тысячу раз исполняла этот танец, но было так волнительно, вдруг она сделает что-то не так. Все же ей хочется соответствовать представлениям парня о ее идеальности. — Мне не понравилось, — уведомил парень после церемонии, — раньше ты танцевала лучше. Яэ только улыбнулась и повела его внутрь храма. Только они переступили порог, как Мико вышла в центр комнаты, начав танцевать «как раньше», чтобы получить его одобрение. И получила. Аято это нравилось больше, чем традиционные танцы жриц. В этот раз у него с собой не было лепестков сакуры, поэтому он кидал ей под ноги мору, будто подношение храму, иногда оставляя на коже красноватые следы. Случайно. Яэ хотела, чтобы их отношения были такими же, как и в начале. Хоть вечность и была отказом от чего-то нового, но ей хочется, чтобы в их отношениях ничего не менялось. Хочется вернуться и навсегда остаться в прошлом, когда их отношения были идеальны не только для окружающих. Раньше Аято считал ее прекрасной нимфой, сейчас она стала для него просто дорогой игрушкой, с которой он проводил все меньше и меньше времени. Сегодняшний день — первый за несколько недель, когда они остались наедине. И то, некогда они много говорили, поддерживали друг друга, делились мнением, а сейчас просто занимались любовью. А правильно ли это называть любовью? Яэ была рада хоть на мгновение вернуться в прошлое, вдруг все же получится запечатлеть этот момент в вечности. Мико начала развязывать завязки на одеянии, но Аято ей этого не позволил. Ему нравилось самому дергать за ниточки.