Голоса нашего лета

«Возможно, мы никогда ещё не были так счастливы, как в те минуты, когда тишину нарушали только шёпот ветра и шелест бумаги. Хотелось бы, чтобы эти мгновения остались с нами надолго.

Июль, 1882 г.»

Я перелистывала страницу за страницей старых мемуаров, написанных, казалось, рукой умелого писателя, а не обычного юноши, пусть очень наблюдательного и влюблённого в жизнь. С каждой прочитанной строкой во мне прибывала энергия, и я уже стала думать, что забираю её у этого романтика ушедшей эпохи. За моим окном тоже расцветало лето. Тепло проникало даже в самый оттенённый угол комнаты. Но я ощущала тепло совсем не от погоды, а от слов. Поэтому было легко достичь эффекта полного погружения в историю. Поскольку я с детства являлась натурой мечтательной, с богатым воображением, то образ молодого человека без труда представлялся мне как настоящий. А не ощутить себя участницей описываемых событий просто невозможно. Вот уже я слышу его торопливые шаги, как он приближается к дому, открывает скрипучую калитку и подкрадывается прямо к тому окну, у которого сижу я. Он улыбается, протягивает руку, приглашая пойти с ним. — Надеюсь, сегодня ты не откажешь составить мне компанию и прогуляться до одного прекрасного места, которое я открыл на днях, — юноша указал рукой на бесконечное поле. Я с сомнением посмотрела вдаль, не находя там ничего увлекательного. Он заметил мою реакцию, и, прежде чем услышать ответ, продолжил: — Я ведь не предлагаю опасную авантюру, всего лишь ни к чему не обязывающую прогулку. Скучно сидеть тут целыми днями, словно взаперти, — он явно намекал на недостатки моего укрытия. Хотелось отправиться с ним хоть в другую страну, хоть в другую эпоху. Он располагал к себе открытостью и оптимизмом. У меня не нашлось оправданий для отказа. Вместе мы прошли по узенькой тропинке и оказались у большого дерева, укрывшим нас от беспощадных солнечных лучей. — Сюда ты собирался меня отвести? — с нетерпением уточнила я. — Вообще-то нет, но здесь явно намного лучше. Давай останемся. Резкая смена палящего солнца на прохладную тень. Сначала мы сидели молча. К удивлению, не было никакой скованности и застенчивости, которые вполне можно ощутить от присутствия рядом незнакомого молодого человека, с которым сидишь посреди безлюдного пространства. Внезапно мой спутник прервал тишину, словно всё шло по заранее подготовленному плану и пора приступать к следующему пункту. Он достал из сумки достаточно тяжеловесную книгу. — Держи, дарю. Не знал, что ты обычно читаешь и выбирал по своему вкусу. Подойдёт? — спросил он с напускным равнодушием, будто бы не имея к этому отношения. Однако его любопытство было не менее сильным, чем моё. В одной руке держать книгу не получалось, как и прочитать название на обложке. Его умысел не ускользнул от моего пытливого ума. Конечно, юноша намеренно предложил к чтению длинный роман, с лихо закрученным сюжетом. — Я буду читать его лет сто, — резюмировала я, не скрывая смеха. Молодой человек удовлетворённо кивнул, — так и быть, я не против. Тем более, здесь приятная атмосфера. А что насчёт тебя? У него на коленях лежал блокнот. Мой взгляд упал на зачёркнутые в нём слова, выдающие волнение их автора. — Да, пишу зарисовки того, что вижу. Помогает развивать ум, — коротко пояснил он, сразу же принявшись за работу. Несколько минут я разглядывала моего спутника, жадно стараясь запомнить каждую его черту. Он не замечал пристального взгляда, давая мне возможность изучить себя. Время остановилось. Мир сфокусировался только на нас двоих. Придя домой после прогулки, я взяла ожидавший меня в одиночестве дневник таинственного незнакомца и нашла слова, наделённые нежностью только зарождающегося чувства: «Пока она читала, сначала нехотя, не понимая, зачем, а потом внимательно вчитываясь в каждое предложение, я только и делал, что любовался ей. Это занимало меня больше, чем самая интересная книга.

Июль, 1882 г.»