Зал №3

      Намджун нервно вдевал черный кожаный ремень в шлевки классических костюмных брюк, критично оглядывая свое отражение в зеркале. Он волновался, и очень сильно. Нужно было как-то взять себя в руки и справиться с этим, ведь они с Ёнгхо отрепетировали каждый шаг, каждое движение. Всё должно пройти идеально. Это его первое выступление, и он хотел бы оставить о себе хорошее впечатление и понравиться зрителям, потому что тот уровень дохода, что сулила ему постоянная работа в этом заведении, превышал его обычный почти в семь раз. Для среднестатистического офисного работника это были огромные деньги.       Поправив пиджак, он застегнул его на одну верхнюю пуговицу и, в последний раз взглянув в зеркало, вышел из костюмерной. До начала представления оставалось двадцать минут, и он хотел найти Ёнгхо, чтобы немного побыть с ним вдвоём и настроиться на нужную волну.       – Ох, Джуни, вот ты где! – в широкую грудь Кима влетела миниатюрная Лиён, едва не выронив свою сумочку с косметикой. – Джуни, милый, ты только не волнуйся, но у нас возникла небольшая проблема!       Намджун, которого от волнения и так потряхивало, в испуге округлил глаза, и уже открыл было рот, чтобы спросить, что такое могло произойти прямо накануне выступления, но Лиён не дала ему и слова вставить:       – Ёнгхо позвонил полчаса назад, его случайно толкнули на лестнице на выходе из метро, и он так неудачно упал, что повредил запястье и сейчас находится в приемном покое больницы Бумин.       Ким физически ощутил, как кровь отлила от лица, и сжал руки в кулаки, пытаясь унять тремор в пальцах.       – Но не переживай, ваше представление не отменится, Ёнгхо заменит другой парень, он настоящий профессионал, – её глаза в этот момент будто загорелись ярче. – Его уже готовят в зале, он знает ваш сценарий, тебе останется только войти, когда все зрители соберутся, и провести сессию, как вы с Хо репетировали, – она успокаивающе погладила его по плечу своей маленькой ладошкой. – Всё пройдёт прекрасно, Джуни.       Ким нервно сглотнул образовавшийся от волнения ком в горле и задал один единственный вопрос:       – Как его зовут?       – Чимин, Пак Чимин. Он отличный парень и имеет большой опыт, а еще он очень красивый, – она мечтательно закусила губу, чуть прикрыв глаза, – вместе вы будете смотреться идеально…       – Спасибо, всё понятно, я пойду, скоро начало, – Намджун аккуратно обошел замечтавшуюся девушку и направился к входу для сотрудников с надписью «Зал №3».       Его всё ещё нервировал тот факт, что придётся проводить сессию с незнакомым партнёром, с которым не удалось даже пары минут провести вместе, но он постарался собрать все свои внутренние силы и настроиться на представление. Подойдя к двери, он услышал тихие голоса переговаривающихся ассистентов, легкий звон цепочек и щелчки замков атрибутики, а потом его ушей вдруг коснулся мелодичный смех.       – Щекотно, Хюн! – звонкий, но в то же время нежный и мягкий голос приятно прошелся по слуховым рецепторам, и Ким уже хотел потянуть дверь на себя, чтобы увидеть его обладателя, но ему навстречу вышел один из ассистентов.       – Привет, Нам, там все почти готово, Хюн сейчас откроет вход для посетителей, – он прикрыл за собой дверь, так и не позволив разглядеть его будущего партнера. Намджун лишь уловил взмах белокурой головы, заворожено наблюдая, как взметнулись и опали мягкой волной светлые волосы. – Ты как, в боевой готовности? – ассистент ухмыльнулся, чуть двинув бедрами, что выглядело крайне пошло, и, видимо, выражение лица Намджуна совсем не соответствовало его ожиданиям, поэтому парень скомкано пожелал удачи и ретировался.       Ким вновь сжал руки в кулаки и, оперевшись на стену спиной, слегка ударился об неё затылком, чтобы привести мысли в порядок. Стараясь дышать медленно и размеренно, он постепенно успокаивался, прокручивая в голове порядок действий.       Репетировать с Ёнгхо было легко – парень был простым и открытым, легко ведомым, с красивым подтянутым телом, вполне во вкусе Намджуна, поэтому с возбуждением во время сессий проблем не возникало. Элементы, которые они запланировали по сценарию, не были сложными или тяжелыми для какой-либо из сторон, это была, скорее, лайт-версия настоящей сессии, призванная больше разогреть публику, чем довести до исступления. Ким помнил, что акустическая система в зале располагалась таким образом, что звуки из зрительской зоны, будь то тихие разговоры или приглушенные стоны от самоудовлетворения (а такое нередко происходило во время представлений и никоим образом не возбранялось) были практически неслышны, как и речь выступающих, обращенная друг к другу, когда было необходимо что-то сказать партнеру. Конечно, громкие стоны, как и шлепки, разносились по залу достаточно хорошо, а музыка, звучавшая фоном, лишь дополняла атмосферу. Но тот факт, что они смогут общаться в процессе, если возникнет недопонимание или какие-либо проблемы, вселял надежду, что все пройдет благополучно.       Услышав первые аккорды песни, которую они с Ёнгхо выбрали для начала выступления, Намджун глубоко вдохнул и, открыв дверь, шагнул в полумрак зала. Не спеша следуя к невысокому подиуму, он окинул взглядом черные кожаные кресла, что полукругом стояли в небольшом отдалении от импровизированной сцены – все места были заняты, и среди зрителей он не обнаружил ни одной женщины – всё это были мужчины разного возраста, в основном от тридцати лет и старше.       Поднявшись на подиум, он мельком проверил расстановку мебели и атрибутики – диванчик с мягкой спинкой и подлокотниками, стойка с несколькими девайсами, стол, обитый черной кожей со смягчающим наполнителем, по высоте идеально подогнанный под рост Намджуна, чтобы разложенный на нём партнер находился на нужном уровне, стул с кожаной обивкой, хромированными ножками и спинкой и…       Он перевел взгляд на центр сцены, где по сценарию ожидал увидеть крест, к которому мягкими кожаными наручниками должен быть пристегнут его партнер, но то, что он обнаружил, на несколько секунд пошатнуло его самообладание.       Никакого креста там не было, его заменяла тонкая цепь с кольцом на конце, спускающаяся с потолка. И в это кольцо сейчас была продета цепочка наручников, что полосками широкой белой кожи обхватывали хрупкие запястья. Намджун споткнулся о маленькие, будто у подростка, кисти рук, тяжело сглотнул и продолжил исследовать тело парня перед собой.       Голова его была опущена, легкие пряди белых волос скрывали лицо, и без того почти наполовину закрытое бледно-розовой повязкой, которая лишала Пака возможности увидеть своего партнера. Плечи были укрыты легкой прозрачной накидкой, что достигала середины бедра, стройные ноги облачены в белые полупрозрачные чулки, а крохотные ступни обуты в босоножки на прозрачной платформе и высокой шпильке. Тонкие белые кожаные ремешки трогательно обвивали щиколотки, и Ким почувствовал легкое головокружение, наблюдая эту картину.       Через прозрачную накидку он видел голое тело Чимина, охваченное портупеей из белой кожи, и шелковые трусики, что имели самый невинный фасон простых слипов. Пак стоял, все еще опустив голову вниз меж напряженно вытянутых рук, плотно сведя ноги, будто стесняясь или даже боясь находиться здесь. Его невинно-девственный образ моментально разбудил в Киме желание закрыть собой, дать уверенность и защиту.       Это в корне меняло всё настроение сессии, так как образ Чимина кардинально отличался от образа Ёнгхо, но у Намджуна уже не было времени, чтобы перестроить сценарий и, главное, перенастроить себя самого, поэтому он медленно приблизился к нему и уверенно коснулся нежной кожи щеки, плавно проведя пальцами по линии скулы и приподнимая его голову за подбородок. Лицо Чимина было будто кукольным, Киму казалось, что он мог закрыть его целиком своей большой ладонью. Тонкую шею украшал кружевной ошейник, и это белое кружево придавало парню еще большей уязвимости и беззащитности.       – Здравствуй, малыш, – он сказал это полушепотом, достаточно, чтобы услышал Пак, но не зрители. Намджун не знал, как удержать ту нежность, что сейчас лавиной затапливала грудную клетку. Он наблюдал, как парень закусывает пухлую нижнюю губу и глубоко вдыхает, легко потираясь подбородком о его ладонь. – Скажи мне своё стоп-слово, маленький.       Ким не думал, что оно действительно сможет пригодиться сегодня Чимину, но это было их первое взаимодействие, и он не хотел допускать ошибок.       – Малина, мой Господин, – сладкий, мелодичный голос отозвался мурашками по всему телу, и Ким никак не ожидал услышать следующие слова, произнесенные с легкой хрипотцой и на тон ниже, и увидеть игривую ухмылку, что вдруг появилась на милом личике. – Я могу узнать Ваше?       Намджун впал в секундный ступор, что не укрылось от Чимина, на губах которого улыбка стала чуть шире, и Ким пожалел, что не видит сейчас его глаза.       Конечно, он не просто так пришел в эту сферу, Тема всегда увлекала его особыми взаимоотношениями между партнерами – его вело от того, как безоговорочно доверял и подчинялся сабмиссив своему доминанту, и он практиковал некоторые моменты в сексе с девушками и парнями, с которыми встречался в обычной жизни. Но найти подходящего человека, понимающего и принимающего психологию доминирования и подчинения, и, в то же время, имеющего определенные фантазии, желание и смелость их воплощать, ему пока не удавалось. И, тем более, такого партнера, который считал бы, что во взаимодействии с ним стоп-слово может понадобиться и доминанту. Намджун знал, что это практикуется, но сам никогда не видел надобности его использовать, у него не было настолько сильных и уверенных в себе партнеров.       Он чуть прикрыл глаза, собирая волю в кулак и гася волнение. Дюжина пар глаз, что сейчас были устремлены на них, никак не способствовали этому, но он отвечал за всё, что будет происходить на этой сцене, и особенно – за этого небесного ангела, у которого, как выяснилось с первых секунд, душа чертёнка, поэтому Ким просто обязан собраться.       – Можешь, – по сценарию Намджун сейчас должен был взять в руки стек, что висел на стойке, чтобы изучить тело партнера визуально и привлечь к этому процессу зрителей, заставив их следить взглядом за тем, как движется по нежной коже мягкий наконечник, но он настолько сильно желал сделать это собственными ладонями, что решил действовать не по плану. – Ты так похож на невинного ангела, малыш, пусть это будет слово Анж. Но я не думаю, что оно мне понадобится.       Он проигнорировал закушенную губу и очередную маленькую ухмылку, с удовольствием наблюдая, как она вмиг слетает, когда он начинает вести своей широкой сильной ладонью по шее парня, медленно спускаясь по груди, пока игнорируя соски, вниз, к дрогнувшему животу. Там он чуть задержался, легко погладив напряженные мышцы кончиками пальцев, а потом, не убирая руки, зашёл за его спину, несильно прижимая к себе, укладывая левую ладонь спереди на участок оголенного бедра – между резинкой чулок и краем трусиков. Вернув правую на шею, он запустил пальцы под кружево ошейника и чуть сжал горло, одновременно вжимаясь пальцами левой в беззащитную кожу бедра и чувствуя сильные для такого маленького тельца мышцы. Чимин тяжело сглотнул и начал слегка подрагивать в его руках, а Намджун поймал себя на мысли, что, сосредоточившись на нем, на мгновение забыл о зрителях.       Первое, что он должен сделать – это надеть Паку эрекционное кольцо, пока тот еще не до конца возбужден. Он склонился к его уху и тихо прошептал, одновременно оглядывая зрителей, что жадно следили за ними:       – Я хочу, чтобы ты раздвинул свои прекрасные ноги, малыш, тридцать сантиметров от каблука до каблука, – его голос был спокойным, но не терпящим возражений. Ким плавно заскользил ладонями по бокам, спускаясь на бедра, чувствуя, как Чимин встает в нужную позу, а потом собрал в пальцах шелковую ткань накидки, подняв ее до талии и демонстрируя фигуру Пака во всей красе. Завязав края струящейся ткани на животе Чимина, он отошел к стойке и, выбрав нужный предмет, убрал его в карман брюк, а потом вернулся к своему пленнику, заняв место по правую сторону от него, так, чтобы наблюдающие из зала мужчины видели каждое его действие.       Тонкий шелк трусиков не скрывал уже наполовину возбужденный член, и Киму не терпелось увидеть его без этой преграды. От прикосновения к низу живота Пак вздрогнул, завязанные глаза и фоновая музыка не давали ему возможности предугадать действия Намджуна, оставляя полагаться лишь на последовательность сценария. Длинные сильные пальцы проникли под резинку, погладив нежную кожу лобка, что был абсолютно гладким, и с губ Чимина слетел тихий выдох. Он судорожно облизал пересохшие губы и чуть откинул голову назад.       Намджун прихватил резинку и, оттянув ее спереди, спустил сначала под аккуратные шелковистые яички, а потом, проведя пальцами по кругу, и под ягодицы, пока оставив трусики на стройных бедрах.       – Я надену тебе кольцо, – Ким не сомневался, что Чимин изучил сценарий, но все же хотел подготовить его к своим дальнейшим действиям, чтобы первое прикосновение к его члену не было неожиданным.       – Да, Господин, – слегка охрипший голос будто током прошелся по нервам Намджуна, и он почувствовал, как его собственное возбуждение начинает ощутимо давить на ширинку брюк. Чимина хотелось невероятно.       Ким осторожно прикоснулся к нежному органу, обхватив его у основания, помассировал пальцами, спустился ниже, оглаживая и умещая в ладони потяжелевшие яички, слегка сжимая их, а потом вновь вернул внимание члену, проведя несколько раз по всей длине, без нажима, чуть прикасаясь. Дыхание Пака сбилось окончательно, он то задерживал его, то вдыхал и выдыхал часто и поверхностно. Намджун извлек из кармана прозрачное силиконовое кольцо, что было призвано контролировать эякуляцию саба по усмотрению его господина, и, обхватив возбуждение Чимина одной рукой, пальцами другой начал осторожно надевать его на подрагивающий член. Пак, казалось, вообще перестал дышать во время этой процедуры, и только когда силикон соприкоснулся с кожей лобка и мошонки, он судорожно выдохнул, а член его еще немного увеличился в размерах, показывая, насколько все происходящее нравится его хозяину.       – Хороший мальчик, – Ким ласково огладил напряженный член, наблюдая, как от этой похвалы Пак начинает течь в буквальном смысле – на набухшей головке выступила первая капля прозрачной смазки, которую Намджун с удовольствием растер по нежной коже, наслаждаясь тихим стоном своего саба. – Не слишком туго?       Чимин лишь слабо покачал головой в отрицательном жесте и чуть двинул скованными руками, показывая Киму, что готов продолжать.       Намджун огладил его руки и, без труда дотянувшись до наручников, отстегнул тонкую цепочку от одного из них. Удерживая запястья, он плавно опустил вниз наверняка затекшие руки. Проведя по ним еще раз, слегка разминая мышцы, он обошел Пака и неспешным движением спустил накидку с покатых плеч. Легкий шелк соскользнул к его ногам, и он откинул его в сторону носком лакированного ботинка. Взявшись за резинку трусиков, Ким медленно потянул их вниз, по очереди освобождая ноги Чимина.       Эти ноги сводили его с ума.       Пак хорошо держал равновесие, несмотря на завязанные глаза и высокие каблуки, и вообще создавал впечатление сильного и гибкого парня. Намджуну это только предстояло проверить, и яйца поджимались в предвкушении.       Сняв пиджак и откинув его в сторону, Ким взял Чимина за руку, и тот доверчиво вложил свою ладонь в его. Доведя парня до стула, что стоял на правой стороне, почти у края сцены, он помог ему сесть.       Намджун видел, насколько голодными, вожделеющими взглядами Пака пожирали их зрители, и колючее чувство ревности вдруг начало зарождаться где-то глубоко внутри. С трудом подавив его, он вновь сосредоточился на представлении и, обойдя стул, завел руки Чимина за спинку, соединяя кожаные браслеты цепочкой. Ремни портупеи натянулись на его груди, на фоне белоснежной кожи отчетливо выделялись кружки сосков, и Намджун не стал отказывать себе в удовольствии прикоснуться к ним. Сначала нежно поглаживая, чуть сжимая меж пальцев, а после – довольно сильно прищипывая, пока они не покраснели и не набухли, став невероятно чувствительными. Резко прекратив ласку, Ким отошел к стойке, все еще наблюдая за Паком, что выглядел сейчас одновременно и потерянным, и предвкушающим. Намджун взял массажную свечу, температура горения которой была значительно ниже, чем у обычной, но, тем не менее, ее расплавленный воск ощущался достаточно горячим на нежных участках кожи. Он видел, как Чимин слегка вздрогнул от щелчка зажигалки и вновь облизал свои невероятные губы.       Подойдя ближе, Намджун поднес левую руку к лицу Пака, огладив порозовевшую щеку, и достаточно громко произнес:       – Раздвинь ноги, малыш, – и продолжил уже ему на ухо, – и откинь голову немного назад. Не двигайся ни на сантиметр, и ни звука.       Чимин выполнил все, что ему было приказано и замер в ожидании. Ким наклонился, поставив свечу рядом с левой туфелькой, и принялся медленно спускать его чулки, оголяя сначала одно бедро, потом другое, оставив ноги Пака закрытыми лишь до колен. Подняв свечу, он на несколько секунд замер, наблюдая за лицом напротив, а потом слегка наклонил её, и первая капля обжигающей жидкости упала на левый сосок, вызвав у Чимина резкий вдох. Поджав живот, он попытался справиться с новым ощущением и не двигаться, не желая нарушить приказ. Вторая капля обожгла чувствительное место под правой ключицей, и сразу за ним – правый сосок, отчего Пак закусил нижнюю губу, тяжело вдыхая и выдыхая через нос, сдерживая рвущийся наружу стон. Дав ему немного времени, Намджун отошел Чимину за спину и уложил широкую ладонь на подставленное горло, поглаживая ошейник. В очередной раз пожалев, что не может видеть его глаз, Ким завел руку со свечей вперед и замер над бледными крепкими бедрами. Пользуясь тем, что Пак понятия не имеет, куда упадет следующая горячая капля, он опустил руку и наклонил свечу над нежной кожей внутренней стороны бедра. Первый настоящий стон вырвался из уст Чимина, и Намджун накрыл его рот своей рукой.       – Хочешь кляп?       Пак слегка заторможено помотал головой, выражая свое несогласие, и Намджун убрал ладонь, продолжив свою игру. Спустя несколько минут застывающие капли горячего воска покрывали внутреннюю сторону обоих бедер, живот и грудь, что вздымалась от тяжелого сбитого дыхания, но Чимин больше не издал ни звука и принимал эту пытку, как и положено хорошему сабу – доверчиво и с наслаждением. Настолько хорошо, что Киму захотелось плюнуть на всё и унести его отсюда в уединенное место, чтобы продолжить без лишних глаз. Он терял голову от того, насколько отзывчивым, нежным и одновременно сильным был этот парень. Но, тем не менее, не стоило забывать, что это, прежде всего, работа.       Представление продолжилось на небольшом кожаном диване, что стоял в левой части сцены. Намджун подвел к нему Чимина и, сняв с запястий кожаные браслеты, помог занять нужную позу – на коленях, уложив голову на мягкий широкий подлокотник, ягодицы максимально подняты.       – Покажи мне её – Ким предвкушающее наблюдал за действиями Пака, стоя вполоборота к залу, где для зрителей сейчас Чимин был максимально раскрыт – он завел руки назад и раздвинул упругие округлые ягодицы, являя их жадному взору прозрачную пробку с небольшим продолговатым основанием.       Намджун плотоядно облизал губы, взгляд его сделался немного хищным, и он хрипло произнес:       – Раздвинь шире и не убирай руки, пока я не скажу.       Чимин чуть шире развел ягодицы и замер, удерживая их в таком положении.       – Умница, вот так хорошо.       Намджун, наконец, позволил себе прикоснуться к бледной коже, мечтая о том, как в скором времени она окрасится в пунцово-красный, нежно огладил половинки, задевая маленькие ладошки Чимина, про себя сдерживая скулёж от всех этих контрастов, а потом аккуратно потянул пробку за основание, наблюдая, как раскрывается нежно-розовое отверстие. В прозрачности пробки был особенный кайф, он мог видеть внутренние стенки, что сейчас были растянуты гладким стеклом. Пак явно не пожалел смазки, когда готовился к выступлению – тугая прозрачная капля вытекла вслед за почти полностью вышедшей пробкой, и Намджун плавно толкнул ее обратно и снова потянул, останавливая в самом широком месте, держа Чимина максимально раскрытым. Пак тяжело дышал, вжимаясь щекой в черную обивку дивана, продолжая удерживать себя в нужной позе, но было заметно, что это дается ему все труднее. И когда Ким, уже не щадя, начал трахать его прозрачной игрушкой, Чимин не выдержал напора и отпустил руки, уперевшись ладонями в диван, едва сдерживая стоны.       Намджун тут же прекратил все действия, полностью вытащив пробку и отложив ее в сторону.       – Какой непослушный малыш мне достался, – он наклонился к его лицу и провел большим пальцем по закушенной в отчаянии губе. – Руки на подлокотник, ладонями вниз.       Чимин незамедлительно исполнил приказание, стараясь успокоить сбившееся дыхание. Намджун погладил его слегка дрожащую спину и произнес:       – Что же я должен сделать с тобой, маленький?       – Наказать, Господин, – тихий голос вдруг стал таким нежным, что это вызвало мурашки по всему намджунову телу.       – Что ж, значит, так тому и быть, – Ким перевел широкую ладонь со спины на ягодицы, оглаживая мягкую теплую кожу. Он взглянул на стойку, где было несколько девайсов для порки, но тут же отказался от этой идеи, поняв, что не хочет отрывать от этой шикарной задницы свою руку. Он хочет чувствовать, как нежная кожа будет загораться под его ладонью, становясь горячей и наливаясь алым цветом.       Выпрямившись и мельком оглядев зрителей, он заметил, с каким напряжением они внимали происходящему на сцене. Кто-то, уже не стесняясь, поглаживал себя по промежности, откинувшись на спинку кресла и наслаждаясь зрелищем.       Несмотря на то, что Чимин знал, что сейчас будет, первый удар все равно стал для него неожиданным, Ким понял это по тому, как сильно Пак вздрогнул всем телом. Возможно, Намджун вложил в него слишком много силы? Тело Чимина было одновременно и сильным, и хрупким, определить его болевой порог и выносливость с первого раза было не так-то легко. Для этого и нужны были репетиции, которых они оказались лишены в виду чрезвычайного случая. Следующий удар Кима был немного слабее, но даже от него кожа второй половинки тут же приобрела красный оттенок. Еще через несколько ударов она уже алела с обеих сторон, и Намджун решил, что для первого раза этого будет достаточно. И тут же одернул себя, понимая, что снова увлекся, уже мечтая о продолжении в будущем.       Он видел, как сильно Чимин вжимал пальцы в кожаную обивку, спина его дрожала, и дыхание было прерывистым. Отойдя к стойке, Ким задумчиво осмотрел оставшиеся игрушки, пройдясь по ним пальцами. Ладонь все еще жгло, отдаваясь ощущением сотни жалящих иголочек. Он остановил свой выбор на небольшой цепочке из трех анальных шариков достаточно большого диаметра, больше, чем диаметр пробки, что была в Чимине до его наказания. Они оба знали, что будет дальше по сценарию, и Ким понял, что волнуется сильнее, чем во время предыдущих сцен. Пак, все-таки, был более миниатюрным по сравнению с ним, и Намджун очень надеялся, что тот сможет принять его член без болезненных ощущений.       Захватив со стойки бутылочку прозрачной смазки с дозатором, он вернулся к дивану и нежно погладил Пака по щеке, давая знать, что он рядом, и одновременно спрашивая, готов ли тот продолжать. Чимин на это лишь поудобнее устроил ноги, чуть шире расставив колени, предоставляя Киму полный доступ к самому сокровенному.       Намджун почувствовал, как учащается его сердцебиение, и возбуждение накатывает с новой силой, когда смазанные лубрикантом пальцы коснулись нежного входа. Погладив его, он медленно вошел указательным, не встретив сопротивления, и, совершив пару поступательных движений, приставил к розовому колечку уже два, указательный и средний, слегка надавливая, ощущая, как нежные стенки поддаются под его напором. Спина Чимина чуть напряглась, и он успокаивающе погладил его правой ладонью по пояснице. Ким трахал его двумя пальцами, и упругий вход постепенно расслаблялся, уже не так крепко обхватывая их. Он массировал стенки изнутри, стараясь не задевать простату, сейчас это было лишним, и слегка раздвигал их, разводя пальцы.       Когда Намджун попытался войти уже тремя пальцами, Чимин непроизвольно подался вперед, уходя от болезненных ощущений, и Киму пришлось удержать его за ремень портупеи, что обхватывал тонкую талию. Он замер в сжавшемся проходе, не совершая движений, и взгляд его на мгновение скользнул по залу.       Лучше бы он не видел этих вожделеющих лиц. По некоторым из них становилось сразу понятно, что они пришли сюда насладиться чужой болью и унижением. Но это не было форматом их заведения, да и в принципе претило философии Темы, по крайней мере, той, что выстроил для себя Намджун. Для него высшим наслаждением было испытать безоговорочное доверие к себе партнера, когда он полностью отдается в его власть и принимает все, что бы Ким ни захотел ему дать, искренне наслаждаясь этим и сам.       – Расслабься, малыш, ты должен сделать это для меня, – Ким говорил тихо, так, чтобы его слышал только Чимин. Он вновь огладил его поясницу и на пробу чуть двинул пальцами, погружая их глубже, с удовольствием чувствуя, как мышцы пропускают его, уже меньше сопротивляясь. – Мой хороший, вот так, еще раз, давай, – он потянул пальцы назад и вновь мягко протолкнул их почти до костяшек, а потом еще и еще, с каждым разом все легче двигая ими внутри мягких стеночек, скользя по смазке, что периодически вытекала, скатываясь прозрачными каплями по поджавшейся мошонке. Член Чимина был крайне напряжен, и Намджун периодически визуально проверял, не слишком ли сильно давит ему эрекционное кольцо. Пока все было хорошо, цвет кожи выглядел естественным, и признаков отека не было.       Закончив с растяжкой, Намджун вернул свое внимание шарикам, обильно смазав их лубрикантом. Первый шарик вошел с небольшим сопротивлением, второй чуть легче, но с третьим пришлось быть крайне осторожным, поскольку глубина проникновения уже была достаточно большой. Ноги Чимина слегка подрагивали, когда он принимал его, но он справился, и Намджун благодарно погладил его по животу, стараясь не задеть напряженный член.       – Тебе комфортно, маленький?       – Да, Господин, – Чимин вновь облизал губы, и Киму нестерпимо захотелось провести по ним своим языком.       – Тогда спускайся и сделай мне приятно, малыш, – Намджун помог ему, усадив на пол перед собой, а сам расположился на диване с широко расставленными ногами. Он придвинулся ближе к краю, чтобы Паку было удобнее, и расстегнул ширинку, с облегчением выпуская наружу до предела возбужденный член. Потянув Чимина на себя, он уложил его ладошки на своих бедрах.       – Вылижи. Без рук.       Чимин неподдельно взволнованно сглотнул, быстро скользнул влажным языком по губам и наклонился вперед, прислонившись щекой к ткани брюк, что плотно облегала накаченные бедра Кима. Потираясь об нее, он плавно двигался все ближе к паху, пока, наконец, не уперся носом в основание дрогнувшего члена. От теплого дыхания и близости желанных губ он тяжело покачивался и подрагивал, а на малиновой щелке выступила капля смазки, что от движения норовила сорваться на кожаный ремень брюк.       Видимо, Чимин все же слабо представлял себе истинный размер Намджуна, потому что, после того, как попробовал провести языком по всей длине, на лице его отразилось изумление, и брови сложились трогательным домиком. Ким понял, что больше не может не видеть его глаз, и подался вперед, аккуратно развязывая повязку и освобождая от нее Чимина.       Завораживающие карие глаза первым делом устремились на его лицо, быстро изучая черты, а после, немного растерянно – на его гордо стоящий член.       А Намджун пропал. Утонул в этом карем без возможности выбраться обратно на поверхность, удерживая в себе нестерпимое желание обхватить маленькое личико ладонями и смотреть, смотреть бесконечно, оглаживая по-младенчески пухлые щечки.       Прикосновение горячего языка вырвало его из оцепенения, принеся первые моменты наслаждения, что усиливалось с каждым движением, и Намджуну потребовался весь его контроль, чтобы позорно не спустить прямо сейчас. Чимин больше не поднимал на него взгляд, и Ким не знал, радоваться этому или расстраиваться. Пак старательно вылизывал его, крепко держась за намджуновы бедра, подбородок уже блестел от обилия стекающей слюны, но язык неустанно скользил по всей длине большого, тяжелого члена, доставляя Киму невероятные ощущения – визуальные, моральные, физические. Он позабыл обо всем – о работе, о зрителях, целиком сосредоточившись на маленьком ангеле у своих ног. Запустив пальцы в мягкие белые волосы, он поощрительно гладил его, перебирая пряди и тихо шепча:       – Так хорошо, малыш, ты делаешь мне очень хорошо… – и Чимин еще сильнее жался к нему, стараясь выполнить свое задание как можно лучше.       Через пару минут такого воздействия Намджуну пришлось остановить его, чтобы они могли продолжить их взаимодействие по сценарию. Устроив Пака в прежнюю позу на диване, Ким принялся медленно вытягивать шарики из привыкшего к их давлению и размерам прохода. Появление каждого сопровождалось широко растянутым вокруг него колечком ануса, и это было будоражащее зрелище. Когда последний шарик покинул слегка покрасневшую дырочку, она не закрылась до конца, и Намджун, не удержавшись, погрузил в нее сразу два пальца, вызвав у Чимина тихий жалобный стон.       – Хочешь что-то сказать, маленький?       Пак слегка подался назад, самостоятельно насаживаясь на пальцы.       – Пожалуйста, возьмите меня, Господин. Я очень хочу ощутить Ваш член в себе.       – Я не разрешал двигаться, – Ким старался звучать строго, скрывая, как ему нравится такой Чимин – жаждущий его ласки, желающий быть оттраханным, готовый умолять оказать ему внимание.       – Я готов понести наказание, только выполните мою просьбу, прошу, – Пак покорно склонил голову, ожидая решения своего Господина.       – Поднимайся, – пальцы Кима покинули тело парня под судорожный выдох, и он сделал шаг назад, указывая на еще один предмет мебели на правой половине сцены. – На стол.       Чимин плавно спустился с дивана, намереваясь пойти в указанном направлении, но Намджун вдруг остановил его, наклонившись к бедрам и вернув чулки в их исходное положение. Так ему нравилось гораздо больше.       Пак повернулся спиной к столу и, подтянувшись на руках, устроился на краю, ожидая дальнейших указаний. Ким не спеша подошел к нему, встав меж разведенных ног, оглаживая сильные бедра. Его крупный член, блестевший от слюны Чимина, подрагивал в предвкушении.       – Ляг на спину и разведи ноги как можно шире.       Ким наблюдал, как Чимин выполняет его приказ, и взгляд его был прикован к блестящему от смазки входу, что скоро будет растянут вокруг его возбуждения, принимая в себя глубоко и сладко. Намджун постарался успокоиться и сосредоточиться сейчас не столько на своих ощущениях, сколько на реакциях Пака. Придерживая его бедро левой рукой, правой он направил пульсирующий член ко влажному анусу и чуть надавил головкой, раздвигая мягкие податливые стенки. Намджун медленно продвигался глубже, но где-то на середине движения живот Чимина напрягся, а мышцы вокруг члена Кима слегка сжались. Он замер в этом капкане, уложив теплую ладонь над лобком Пака, слегка поглаживая низ живота и успокаивая, заворожено наблюдая, как подрагивает охваченный силиконовым кольцом член, роняя каплю смазки на тыльную сторону его ладони. Чимин постепенно расслабился под его рукой, и Намджун плавно скользнул до конца, соприкоснувшись, наконец, с Паком кожа к коже. Ощущения кружили голову, он поднял глаза на Чимина, встретившись с затуманенным карим взглядом. Его губы были припухшими и изрядно покусанными, он и сейчас крепко прикусывал нижнюю, периодически облизывая пересыхающую кожу. Ким подался назад и на пробу сделал неглубокий толчок, с удовлетворением отмечая, как Чимин прикрыл глаза, едва сдержав стон удовольствия.       Намджун продолжил плавно толкаться, наслаждаясь тем, как плотно его обхватывают нежные горячие стенки, наблюдая за Паком, ладони которого беспорядочно скользили по столу. Он явно изнывал от желания прикоснуться к себе, но разрешения на это не получал, и в этот момент Ким осознал, что то, что должно последовать далее по сценарию, он вряд ли сможет воплотить.       Чимин моментально уловил смену в его эмоциях, ловя взгляд Намджуна и удерживая его словно канатом. Его правая рука уверенно потянулась к собственному члену, обхватив плотно, маленькая ладонь заскользила верх и вниз, вторя толчкам Кима, а глаза будто кричали – «Накажи меня, ты должен это сделать!». Ким чуть мотнул головой, обрывая зрительный контакт, не желая делать того, что было необходимо. Он обхватил широкими ладоням тонкую талию, удерживая Чимина и натягивая на свой член до предела, желая заставить его забыть обо всем, но оказалось, что сбить контроль этого парня не так просто.       В голове ненавязчиво промелькнуло собственное стоп-слово, но в этот момент Пак обхватил левой рукой его правую и мягко, но настойчиво потянул на себя, прося приблизиться. Намджун подался вперед, склонившись над его лицом.       – Прошу тебя, сделай это, – его голос был нежным и успокаивающим, он прижал ладонь Кима к своей горячей щеке, поглаживая тыльную сторону пальцами. – Моя благодарность тебе очень понравится, обещаю.       Видя, что Намджун все еще не может решиться, он отпустил его руку и потянулся к своему члену, обхватив пальцами эрекционное кольцо. Этого Ким позволить никак не мог. Он резко перехватил обе его руки и завел их ему за голову, крепко прижав к столу.       – Не двигайся.       Чимин замер, и дальнейшее было совершено Намджуном будто на автомате – он вроде бы и действовал сам, но, в то же время, будто видел себя со стороны. Сильные пальцы ухватились за ремни портупеи, а правую ладонь обожгло соприкосновением с нежной щекой, которая тут же заалела. Второй удар был слабее, окрасив красным уже другую щеку Чимина, но, в противоположность происходящему, глаза его были полны благодарности, которая, не смотря ни на что, осела у Кима в груди горьким чувством вины.       – Благодарю, мой Господин, – Чимин смотрел на него влажным взглядом, чуть подрагивая от движений крупного члена внутри. – Могу ли я просить еще об одном?       Киму нужна была пара секунд, чтобы прийти в себя, поэтому он ответил с задержкой:       – Проси.       Чимин приподнял правую ногу, обутую в белую туфельку и уперся ею в плечо Намджуна.       – Пожалуйста, снимите их с меня, Господин, – взгляд его при этом был таким невинным, и закушенная губа не облегчала положение.       Ким тяжело сглотнул.       Как?       Как Чимин понял, чего ему хотелось бы сейчас больше всего? Что могло бы отвлечь и успокоить его. Этот парень так хорошо чувствовал его, несмотря на то, что это был их первый раз, что Ким невольно подумал – а что, если вот он, тот самый, кого он так долго искал для себя?       Ненадолго покинув тело Пака, он помог ему подвинуться чуть выше и упереться своими невероятными ногами в обтянутую шелком рубашки грудь. Воздух холодил разгоряченный член, но всё внимание Намджуна было приковано к маленьким аккуратным ступням, спрятанным в белые босоножки.       Он с каким-то невероятным трепетом принялся расстегивать кожаные ремешки на тонких лодыжках, поочередно снимая туфли и отставляя их на край стола, со смесью восхищения, вожделения и всепоглощающей нежности обхватывая ладонями крохотные ступни, облаченные в белые чулки. Намджун гладил их, разминал пальцами, проводил большими по центру, с восторгом наблюдая, как поджимаются маленькие пальчики. Ощущения были сродни тем, когда получаешь долгожданный подарок, о котором грезил долгое время.       Ему хотелось целовать их, кусать и вновь целовать, нежить в своих больших ладонях бесконечно. Он с благодарностью посмотрел на Чимина, что наблюдал за ним из-под полуприкрытых век, слабо улыбаясь, тоже наслаждаясь ощущением сильных пальцев.       Но шоу должно продолжаться, и этот прекрасный момент затягивать дольше было нельзя.       Намджун соединил стройные ноги вместе и уложил на свое левое плечо, вновь подтягивая Чимина ближе к краю. Обхватив их в районе коленей, правой рукой он направил изнывающий член в расслабленное колечко, что не успело крепко сомкнуться, с небольшим трудом постепенно проталкиваясь глубже, возобновляя влажные толчки. Он менял темп и глубину, наблюдая, как Пак постепенно растворяется в своих ощущениях, уже с легкостью принимая Намджуна на всю длину, ловя кайф от его движений. Даже в этом они идеально совпали.       Отстранившись на пару секунд, Ким аккуратно опустил ноги Чимина на стол, укладывая его на бок, и расстегнул ремень на своих брюках, вынимая его из шлевок и укладывая рядом с белыми босоножками. Он не хотел, чтобы металлическая пряжка поранила нежную кожу ягодиц Пака, что еще не успокоилась после его шлепков и алела пятнами в некоторых местах. Вновь войдя в податливое отверстие, он продолжил двигаться глубоко и сильно, поглаживая голую поясницу и удерживая левой рукой маленькие ступни. Чимин держал руки сложенными напротив своего лица, прикрыв глаза, тяжело дыша и изо всех сил сдерживая стоны, и Киму было невероятно приятно видеть его таким – беззащитным, отдающим себя полностью, безропотно принимающим.       Продолжительный вздох, что донесся до его ушей, в очередной раз напомнил, что за ними следят, и, судя по всему, кто-то только что испытал долгожданную разрядку.       Им предстояла последняя, завершающая сцена, и он вновь покинул тело Чимина, что был уже слегка дезориентирован. Ким осторожно потянул его за руки, помогая подняться и слезть со стола, а потом подвел к кожаному дивану. Устроившись посередине и откинувшись на спинку, он, наконец, расстегнул пуговицу на поясе и приспустил брюки, высвобождая полностью член и тяжелые налившиеся яйца, наблюдая, как Пак провожает это действие голодным взглядом, облизывая губы.       – Оседлай меня, малыш, – он похлопал по крепкому бедру, приглашая. И когда Чимин подошел ближе, добавил: – Спиной ко мне, маленький.       Парень на секунду смутился, Ким заметил это по его растерявшемуся взгляду, но все же выполнил приказ, аккуратно устраиваясь на коленях Намджуна и прижимаясь спиной к его груди. Ким знал, что Пак видит сейчас то же, что и он – жадные, устремленные на них глаза, закушенные в предвкушении губы, руки, что поглаживают промежности. Похоть, море похоти.       – Заведи руки назад и обхвати мою шею. Держись крепко и не отпускай, пока я не разрешу.       Пак судорожно выдохнул, заводя руки назад и сцепляя их в замок на сильной шее, идеально прогибаясь в спине. Намджун приподнял его бедра и, направив член, плавно вошел на всю длину, почувствовав, как сбивается дыхание Чимина.       – Стони. Я хочу тебя слышать, – спустившись еще чуть ниже по дивану, так, что Чимин практически лежал на его груди, Ким крепче сжал стройные бедра, максимально широко раскрывая Пака перед чужими взглядами, и начал жестко и глубоко трахать его.       Чимин сорвался на стоны с первых толчков, и они медом полились в уши Намджуна. Он безжалостно таранил его простату, что в такой позе идеально соприкасалась с крупной головкой при каждом движении, и Пак терялся в своем кайфе всё больше, позабыв, кажется, где находится.       Он ненадолго вернулся к реальности, лишь когда Ким отпустил его правое бедро и завел руку вперед, обхватив до предела напряженный член.       – Хочешь кончить, малыш? – Намджун чуть замедлил толчки, двигаясь дразняще неглубоко.       – Да, да, пожалуйста, позволь мне, – Чимина всего трясло, ему, наверное, стоило невероятных усилий удерживать руки сцепленными, а его член был каменно твердым и истекающим предэякулянтом.       – Еще немного, продержись пару минут, и я позволю, – Намджун прошептал это ему на ухо, не удержавшись и прикусив маленькую мочку, отчего Пак вздрогнул всем телом и насадился на его член особенно глубоко, мелодично простонав.       Больше не сдерживая себя, Ким вышел почти полностью и толкнулся обратно сильно и глубоко, методично повторяя отточенные движения, придерживая Чимина за левое бедро и то лаская его член, то нежно сжимая напряженные яички, и от этого болезненного наслаждения Пак стонал не переставая.       Намджун следил за эмоциями на его лице, и в какой-то момент, когда Чимин в очередной раз скользнул мутным взглядом по наблюдающим за ними зрителям, он вдруг повернулся к Киму и уткнулся лицом в его шею. Намджун еле смог разобрать тихий лихорадочный шепот:       – Пожалуйста, я могу развернуться? Я хочу развернуться к тебе, прошу…       Кажется, их сессия перестала восприниматься ими как игровая в тот момент, когда Намджун снял с него повязку, и их глаза встретились.       Ким понял, что Паку некомфортно от этих взглядов из зала в столь уязвимый момент, но сейчас выполнить его просьбу не мог, поэтому зашептал в ответ:       – Нет, ты не можешь. Я хочу, чтобы все видели, как тебе хорошо, видели, что я могу сделать с тобой. Ты здесь для меня, малыш, твое тело принадлежит мне, и я буду делать с ним все, что захочу, – он видел, как с каждым его словом Чимин теряет себя, погружаясь в состояние абсолютного подчинения, и отчетливо произнес ему на ухо, пока тот ещё что-то соображал. – Но ты все ещё можешь сказать своё стоп-слово, мне напомнить его тебе?       Чимин отрицательно замотал головой, всхлипнув от очередного глубокого толчка, и, наконец, расслабился, полностью отдавая себя в руки Намджуна.       Ким вновь подхватил его бедра снизу, приподнимая их и раскрывая Пака, усиливая ощущение его беззащитности и уязвимости, открывая всё – эмоции, что без труда читались на раскрасневшемся личике, гладкую промежность и скользящий в чуть покрасневшем анусе крупный член, что не знал пощады и ритмично продолжал трахать его глубоко и сильно. Намджун почувствовал, что щека, которой Чимин доверчиво прижимался к нему, стала мокрой от слез, стоны всё больше были похожи на всхлипы, а пальцы на его шее вот-вот ослабеют и перестанут удерживать своего хозяина. Пак не понимал ничего вокруг, казалось, последнее, что его еще удерживало в сознании – это приказ Кима не расцеплять рук.       Намджун решил, что время пришло, и, совершая последние глубокие толчки, быстро, но аккуратно снял кольцо с члена Чимина, вызвав у него громкий вскрик. Струя густой белой спермы ударила вверх, оседая на его животе и бедрах, его член, удерживаемый Кимом, продолжал конвульсивно дёргаться даже тогда, когда спермы уже не осталось. Намджун мягко помассировал его основание, погладил опустошенные яички и прошептал:       – Можешь разжать руки.       Но никакого действия за его словами не последовало. Чимин будто впал в транс, не ощущая себя здесь и сейчас, тяжело дыша и бездумно плывя взглядом вокруг.       Ким не мог в это поверить. Ему еще ни разу не приходилось видеть саба, что впал бы в настоящий сабспейс по окончании сессии. Партнеры добивались этого длительное время, пробуя, ошибаясь и пробуя вновь. Требовалось абсолютное доверие и знание особенностей друг друга.       Эта ночь определенно запомнится ему на всю жизнь.       Он сам аккуратно расцепил пальцы Чимина, а потом снял его со своего всё еще твердого члена и, подняв на руки, осторожно уложил на диван, устроив его голову на мягком подлокотнике. По сценарию он должен был поставить Пака на колени и кончить ему на лицо, но Чимин сейчас явно не был способен удерживать свое тело в вертикальном положении и следовать каким-то сложным указаниям. Ким склонился над ним, упираясь рукой в подлокотник и поставив одно колено на край дивана, погладил нежную кожу подбородка, а затем чуть надавил, заставляя открыть рот. Обхватив свой член, он быстро заскользил по нему пальцами.       – Закрой глаза.       Пак послушно прикрыл веки, а Намджуну вновь захотелось заскулить от картины под собой, настолько прекрасной она была.       Тугая струя белесой жидкости ударила в открытый алый рот, частично попав на лицо, и Ким собрал ее пальцами, отправив на язык Пака. С трудом отходя от долгожданного оргазма, он уложил ладонь на белые кружева на шее Чимина и плотно обхватил его горло, произнеся достаточно громко, чтобы его услышали в зале:       – Глотай.       Ким почувствовал движение кадыка под своей рукой и устало улыбнулся, поощрительно проведя пальцами по мокрой от слез щеке. Взгляд Чимина постепенно приобретал осмысленность, а вместе с ней и растерянность. Намджун не желал, чтобы зрители видели его таким, сегодня они сделали для них достаточно, остальное будет принадлежать только им двоим. Ким обязан как следует позаботиться о своем ангеле, чтобы он не чувствовал себя использованным и брошенным.       Застегнув свои брюки, он поднял его на руки, и Чимин тут же обхватил его за шею, пряча лицо у него на груди, доверчиво прижимаясь всем телом. Парень ощущался таким хрупким в его руках, и Ким не был готов сейчас отпустить его, отдав на попечение ассистентам, поэтому, когда они вышли из зала в служебный коридор, он сразу же отогнал поспешившую к ним Лиён, кивком головы прося уступить дорогу, и направился в комнату отдыха, где было все необходимое для сотрудников, чтобы привести себя в порядок после сессии.       Он занес Чимина в ванную и поставил на ноги у небольшого комода, к которому Пак сразу же обессилено прислонился. Намджун закрыл слив большой глубокой ванны, пустив набираться воду нужной температуры, и вернулся к Чимину, что немного рассеянно наблюдал за его действиями. Быстро сняв с себя одежду, он принялся за облачение Пака, освободив его от портупеи и ошейника, а потом опустился на колени, медленно скатывая белые чулки один за другим. Чимин опирался на его плечи, когда Ким по очереди приподнимал его ступни, чтобы снять чулки, и ему стоило сейчас огромного труда оторваться от этих милых миниатюрных ножек. Воды в ванне уже набралось достаточно, и он подвел к ней Пака, помогая переступить бортик и последовав за ним. Растянувшись на спине, благо размер ванны позволял это сделать в полный рост, он устроил Чимина на себе – живот к животу, и тот обнял его, словно коала, расслабленно растёкшись по большому телу. Намджун поглаживал его спину, скрытую под горячей водой, прислушиваясь к ровному дыханию, нежно перебирал влажные волосы и чувствовал себя так комфортно, как давно не было. Он надеялся, что чувства Чимина схожи с его, и ему тоже хорошо.       Спустя несколько минут он потянулся к мочалке, что была запакована в целлофан, и, разорвав упаковку, смочил ярко-розовую вещицу в воде.       – Клубника или персик?       Пак непонимающе поднял голову с его груди. Ким кивком указал на две бутылочки с гелем для душа, и Чимин улыбнулся, уронив голову обратно.       – Все равно, на твой вкус.       – Тогда клубника, – он слегка двинул грудью, и Пак недовольно промычал. – Тебе придется подняться, Чимин, позволь мне помочь тебе.       Пак заворочался, кое-как усаживаясь и позволяя совершать над собой все необходимые манипуляции, послушно следуя указаниям Намджуна. Оставшись довольным своей работой, Ким осторожно поднял его на ноги и помог выбраться из ванной. Они прошли в просторную душевую кабину, где Намджун смыл с него остатки пены, попутно разминая мышцы, заметив, что ноги Чимина все еще подрагивали.       В кабине было тепло и вкусно пахло гелем для душа, казалось, это запотевшее стекло на время отгородило их от всего мира, оставив наедине. Он поддался порыву и обнял Пака, нежно сжимая в объятиях.       – Поцелуй меня.       Голос Чимина был тихим, а поднятые глаза влажно блестели и выражали так много эмоций, что буквально сбивали Намджуна с ног.       Они были сейчас словно два оголенных провода, все чувства наружу, абсолютно открыты друг перед другом. И хоть Ким и считал, что позже пожалеет о том, что позволил этому поцелую случиться, все равно не мог отказать в нём Чимину, готовый дать всё, чего бы тот ни попросил.       Он склонился к нему, запустив пальцы в мокрые волосы, и прикоснулся к влажным губам, почувствовав, как Пак раскрывается ему навстречу, пропуская горячий язык в свой рот, нежно посасывая его и слегка прикусывая, а потом меняясь с Кимом в этом чувственном танце. Поцелуй кружил голову, и Намджун не желал его прекращать как можно дольше.       Оторвавшись от пухлых губ, он встретился с абсолютно расфокусированным взглядом карих глаз. Успокаивающе погладив его щеки большими пальцами, он прижался губами к каждой по очереди, будто прося прощения за недавние пощечины, и Пак понял и принял его действия.       – Всё в порядке, было не больно, – он обхватил его за широкие запястья и поцеловал каждую ладонь. – Пора возвращаться.       – Да, – Намджун потянулся к переключателю и выключил воду, ощущая необъяснимо тяжелое сожаление от необходимости расстаться со своим ангелом.       Наскоро вытершись и закрутив полотенце на бедрах, Намджун не дал сделать того же Чимину, сам тщательно вытерев его тело, а после, перейдя в комнату, попросил Пака встать на колени на мягком плюшевом диване, облокотившись на спинку. Он осмотрел его ягодицы и, найдя всё в том же комоде нужные средства, вернулся к нему, чтобы смазать покрасневшую кожу, успокоив места ударов.       От следующего его действия Пак вздрогнул, но продолжил стоять в нужной позе, безропотно поддаваясь всем процедурам. Намджун развел его ягодицы, осматривая покрасневший и чуть припухший вход, а потом выдавил на пальцы немного заживляющего антисептического геля, со всей возможной нежностью смазывая растревоженную кожу, слегка проникая одним пальцем внутрь горячих мышц, что уже не так охотно поддавались.       Когда с лечением было покончено, он закутал Чимина в мягкий банный халат и оделся сам, немного устало опустившись на диван, потянув за собой Пака, который тут же уютно устроился боком на его коленях, забравшись в теплые объятия и укладывая голову на широкое плечо.       – Спасибо. За всё, – Чимин, словно ласковый котенок, потерся носом о ткань его рубашки.       – И тебе, – Ким крепче сжал его в объятьях, прикрывая глаза.       Больше разговаривать не хотелось, и они просто молча наслаждались теплом друг друга, пока их идиллию не прервал нерешительный стук в дверь.       – Можно? – в проеме показалась рыжая макушка Хюна. – Джуни, тебя зовет директор, можешь подойти? Говорят, вы произвели фурор, публика в восторге! – он заинтересованно оглядывал их, ожидая ответа.       – Да, сейчас подойду, спасибо, – Ким строго посмотрел на него, давая понять, что говорить больше не о чем, и тому пора уже возвращаться к работе.       Ассистент прикрыл дверь, уходя, и Намджун приподнял лицо Чимина за подбородок, заглядывая в теплые карие глаза.       – Я могу тебя оставить? Как ты себя чувствуешь?       – Все хорошо, я в порядке, – Пак чуть двинулся в его руках, намереваясь слезть с нагретых коленей. Киму нестерпимо захотелось снова поцеловать его, но настрой Чимина еле уловимо изменился. Намджун чувствовал, как тот начинает закрываться от него, стараясь быть по-рабочему сдержанным, устанавливая прежние границы между ними, и он не стал мешать этому, подчиняясь его решению и размыкая объятья. – Ты можешь идти, еще раз спасибо за заботу, – Чимин сжал напоследок его широкую ладонь своими маленькими пальчиками и вышел из комнаты, оставляя Кима наедине со щемящей в груди тоской. Её природа пока не была до конца ему понятна, но в том, что она так просто не уйдет, он был уверен.

***

      Первый месяц на новой работе пролетел почти незаметно. За это время Ёнгхо успел поправиться, и они провели порядка семи сессий для зрителей и еще больше репетиций, но ни одна из них не принесла повторения тех эмоций, что Намджун испытал с Чимином. Парень не выходил у него из головы, став уже навязчивой идеей, но каждый раз, когда Ким хотел сделать первый шаг хоть к какому-то развитию их знакомства, он вспоминал тот момент в комнате отдыха, когда Пак четко установил границы их общения, дав понять, что это – работа, и ничего больше.       От ассистентов Намджун узнал, что у Чимина тоже есть постоянный партнер для выступлений, но так получалось, что они ни разу больше не пересекались ни во время ночных выступлений, ни во время репетиций. Может, это было и к лучшему, Ким не мог представить, как повел бы себя, случайно столкнувшись с Чимином в коридорах клуба.       После его выступления, например. Наблюдать обессиленного, разбитого Чимина в чужих руках.       Намджун эгоистично не желал видеть подобного.       О традиции раз в месяц собираться всем коллективом в частном домике на озере в провинции Канвондо Ким узнает от болтливой Лиён. За пару дней до поездки она буквально не умолкает, заваливая его подробностями пребывания в этом живописнейшем месте, старательно убеждая, что он непременно должен поехать. Вливание в коллектив, совместные посиделки у вечернего костра, забавные истории до утра – всё это ни в коем случае не может быть им пропущено.       Под напором девушки он соглашается на поездку, понимая, что, скорее всего, встретит там и Чимина, и предвкушение смешивается с долей страха, что все может пойти не так, как ему бы хотелось.       Домик у озера действительно поразил его воображение, как и само озеро. Прибыв на специально заказанном микроавтобусе с большинством сотрудников, среди которых Пака, кстати, не оказалось, Намджун бросил сумку на террасе, где был установлен теннисный стол, и отправился исследовать окрестности. Здесь было три строения – центральный домик в два этажа, еще один поменьше и подальше от берега, и небольшое помещение на причале, где тоже располагалась пара жилых комнат. Обилие зелени на берегах, горы, окружающие их со всех сторон, изумительно свежий воздух, что наполнял непривычные к такому количеству чистого кислорода легкие – всё это было прекрасно.       Когда он возвращался назад, на подъездной дорожке кроме их автобуса уже стоял ярко-красный Порше, блестя на солнце идеально чистыми боками, и Намджун подумал, что это, вероятно, пожаловала непосредственная хозяйка их заведения. Он пока не был лично с ней знаком, общаясь лишь с назначенным ею управляющим, но ему было довольно интересно узнать, что это за человек. Не каждая женщина захочет вести подобный бизнес.       Лиён появилась в поле его зрения как всегда неожиданно.       – Джуни, идём скорее! Бери вещи, я покажу тебе твою комнату! Мы заселяемся по несколько человек, с тобой будут Хюн, Ёнгхо и Джоншин с Чимином, они как раз только что приехали, – она махнула в сторону красного автомобиля, а у Кима в сердце что-то кольнуло, но он яростно отрицал сам для себя, что это была элементарная ревность.       Видеть Чимина в повседневной одежде было… непривычно.       – Здравствуй, Намджун, – Пак протянул ему руку для рукопожатия, а Ким залип на его драных джинсах, что обтягивали стройные бёдра и открывали голые колени.       С трудом подняв глаза, он встретился с серьезным карим взглядом.       Надо взять себя в руки, похоже, он один здесь не может справиться со своими эмоциями. Как глупо.       – Здравствуй, Чимин, – он пожал руку в ответ, и Пак вернулся к разбору своих вещей, а к Намджуну тут же подошел высокий темноволосый парень, здороваясь и представляясь.       – Джоншин, рад познакомиться, – его рукопожатие было крепким и уверенным, и Ким вновь почувствовал укол ревности.       К вечеру Намджун окончательно убедился, что общаться и держаться с Чимином как со всеми остальными он не сможет, как бы ни старался. Он впервые видел его в обычной, повседневной жизни, и что бы тот ни делал, Ким постоянно искал его взглядом и зависал на созерцании этого прекрасного во всех отношениях парня. Пак же, напротив, не оказывал ему никаких особых знаков внимания, абсолютно не выделяя Намджуна из ряда остальных коллег.       Они собрались на поздний ужин на лужайке, разместившись за длинным столом под навесом. В мангале рядом полыхали языки небольшого пламени, слышался стрёкот сверчков, ребята переговаривались друг с другом, иногда громко смеясь над чьей-то шуткой, а Намджун не мог оторвать взгляда от лица, что, будто нарочно, оказалось напротив. Чимин улыбался, слушая коллег, спиртное не пил, как и сам Ким, в отличие от того же Джоншина, что уговаривал уже вторую бутылку соджу.       Когда партнёр Чимина наклонился к нему, положив руку на бедро, и принялся что-то шептать на ухо, Намджун понял, что засиделся, и пора уходить. Сославшись на усталость, он пожелал всем приятной ночи и направился в дом.       Выйдя из душа в одном полотенце на бёдрах, он с удивлением обнаружил в комнате Чимина, что стоял к нему спиной у своей кровати и, видимо, собирался переодеваться. Его руки замерли с наполовину снятой кофтой, но он все же продолжил движение, стараясь при этом развернуться к Намджуну лицом, но тому всё равно хватило времени, чтобы заметить.       Спину Чимина украшали почти зажившие тонкие следы, и Ким затруднился сразу определить, каким девайсом они были оставлены. Его больше поразил тот факт, что Чимин позволил подобному произойти. Он быстро подошел к нему, молча взяв за локоть и разворачивая к себе спиной, внимательно осматривая поврежденную кожу.       Глубоко вдохнув, стараясь подавить поднимающуюся изнутри злость, он отпустил его, делая шаг назад, понимая, что, пожалуй, не имеет права указывать ему, как себя вести. Но знать, как это произошло, он должен.       – Кто это сделал?       Чимин повернулся к нему, почему-то не решаясь поднять глаза, руки его были сжаты в кулаки, и тело выглядело напряженным.       – Джоншин, – и предвосхищая поток гнева, что у Кима уже готов был вырваться наружу, тихо продолжил. – Я сам просил его и не говорил стоп-слово. Он не виноват.       То, как Чимин защищал его, отзывалось горечью в сердце Намджуна.       – Это было вне работы? – Киму жизненно необходимо было знать ответ на этот вопрос.       Пак тут же вскинул на него болезненный взгляд.       – Нет! Мы не спим вне сцены.       Облегчение, что Намджун сейчас испытал, было не описать словами.       – Почему ты не остановил его?       Чимин в волнении закусил губу, а глаза его влажно заблестели. Какое-то время Пак цепко держал Кима взглядом, так, как умеет только он, будто пытаясь разглядеть там что-то важное для себя, а потом просто шагнул к Намджуну, как нырнул в пропасть, и крепко обхватил руками, уткнувшись лицом в широкую грудь.       Намджун растерянно обнял его в ответ, ничего больше не спрашивая и принявшись успокаивающе поглаживать его по голой спине, чувствуя под пальцами заживающие царапинки.       – Я хотел ещё раз испытать то, что было с тобой, – срывающийся шепот Чимина заставил Кима наклонить голову, прислушиваясь, и он с удивлением почувствовал, что от волос Пака сладко пахнет клубникой. – Я так скучаю по тебе, Джуни, – он крепче сжал его талию, будто стараясь слиться в единое целое, а Намджуна вдруг враз затопили все чувства, что он старательно гасил в себе на протяжении месяца.       – Я тоже скучаю, Чимини, очень сильно, – он нежно сжал Пака в объятьях, а потом обхватил его шею руками, поднимая заплаканное лицо и прижимаясь к соленым губам в долгожданном поцелуе. Чимин отчаянно отвечал на него, царапая короткими ногтями кожу на пояснице, жадно вдыхая воздух в моменты, когда Намджун позволял ему это сделать.       Оторвавшись, наконец, от припухших и покрасневших губ, Ким удовлетворённо провел по ним большим пальцем, ловя поплывший взгляд Чимина.       – Ты хочешь быть со мной? В жизни, на работе? Только со мной, – он смотрел на него в ожидании ответа, стараясь не показывать, насколько волнуется сейчас.       – Да. Боже, да, – Чимин облегченно улыбнулся, вновь прижимаясь к нему.       – Тогда я договорюсь о смене партнеров, думаю, это не вызовет проблем.       Пак издал приглушенный смешок.       – Думаю, это будет проще сделать мне.       Намджун отстранил его, заглядывая в искрящиеся смешинками глаза.       – Почему?       – Потому что госпожа Пак, хозяйка нашего заведения, – моя бывшая жена.       Чимин с интересом наблюдал за сменой эмоций на лице Намджуна, а тот действительно не мог найти подходящих слов, чтобы описать своё изумление.       – Ого.       – Ага, – Чимин ласково погладил его по щеке и произнес то, что заставило член Кима заинтересованно дрогнуть. – Не хочешь принять душ ещё раз, Джуни? Думаю, мне понадобится твоя помощь.       – Всё, что угодно, мой ангел.       «Только будь рядом» осталось неозвученным, но Намджун твёрдо решил, что будет показывать Чимину то, как нуждается в нём, своими действиями, что говорят лучше любых слов.       Каждую минуту, каждый день, столько времени, сколько отмерит им судьба.