Глава 28. Свой человек
26 июня 2026 г., 22:59
Из всех, кто подносит и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им. Везде и всюду. Они и есть волхвы. © «Дары волхвов», рассказ О.Генри
Лето пришло резко. Природа больше не возрождалась, а во всю гуляла. Если весной погода была теплой, но влажной, то теперь, с началом июня, жара была удушливой, терпкой, сухой. Дейа нехотя вышла из подъезда, встречая это палящее солнце, трансгрессировав к Линденхоллскому рынку. Сегодня был день рождения Доры, а подарок девушка еще не купила. Ей было стыдно, но со всеми судами, отчетами и статьями родителей она совсем забыла про праздник подруги. И ведь не вспомнила бы, если бы Тонкс сама не упомянула вчера, что хочет собрать всех близких у Андромеды. Включая Дейю, конечно. Рынок встретил ее привычным многоэтажным хаосом: на верхнем уровне, маггловском, продавали вкусно пахнущие булочки, газеты, кофе. Дейа вывернула из-за угла, вдыхая запахи полной грудью. А ведь магглы даже не догадывались, что здесь, внизу, так близко от них, начинается настоящее чудо. Девушка сбежала по склону вниз, ныряя между людей. Еще пару поворотов, лестница и…второй уровень встретил ее обилием кафешек и ресторанов. Глаз постоянно натыкался на цветы, оплетающие каменный потолок (он же пол первого уровня) и стены вокруг. Какой-то маггл пытался продать серебряные ложки, а ведьма бурчала: — Так они от оборотней защищают или нет..? Дейа, проходя мимо, издала смешок, и другая волшебница покосилась на нее. — Лучше возьмите чеснок, надежнее будет, — заговорщически подмигнула Дейа женщине и, отвернувшись на ничего не понимающего продавца-маггла, сделала огромные глаза. Под эту маленькую шалость Линнастин практически сбежала по каменным лестницам вниз, на третий уровень, уже недоступный магглам, в отличии от второго. Своды арок обдали ее прохладной магией защиты, пропуская на основную часть Ленденхоллсокго рынка. Запах жареных каштанов смешивался с мокрой шерстью, полированным деревом и пряностями. Где-то ругались торговцы. На другом конце рынка кто-то играл на скрипке. Над головами летали зачарованные бумажные фонари, а где-то рядом спорили две ведьмы, пытаясь доказать продавцу, что зубы келпи не могли стоить столько даже до войны. Дейа зашла в шаткое деревянное здание, лавку Старьевщика. Сюда она заходила довольно часто раньше, когда только купила квартиру и стала обустраивать ее всякими мелочами. Ковер из гостиной и шкаф из спальни были куплены именно здесь. Как и еще много других мелочей: кружки, столовые приборы и даже зеркало в ванной. Внутри лавка выглядела, как будто какой-то безумный ученый или фанатик коллекционирует различный хлам. В этом даже кабинет Дамблдора уступал, пожалуй. — Мистер Моэм, здравствуйте! — Улыбаясь и оглядываясь вокруг, позвала хозяина Дейа. Парочка волшебников, выбиравших себе настенные часы, оглянулись на нее и косо посмотрели. Спустя пару секунд из глубин прилавка вышел старик в чудаковатой шляпе и очках. — Здравствуйте-здравствуйте, — слегка прищурился он, — а вы..? — Дейа Линнастин, помните? Я у вас много чего поку… — А-а-а! — Мелькнуло радостное узнавание на лице волшебника. — Конечно, помню, особенно шкаф, такой красивый, деревянный, заклятие Незримого Расширения… как он, кстати? Еще стоит, не убежал? Чары не обновляли? — Нет, еще не обновляла, — вновь улыбнулась девушка. — У меня у подруги день рождение, хотелось бы посмотреть что-то маленькое, но ценное. — Ваша подруга не курит? Нет? Жаль, недавно завезли пепельницу, очень красивая, натуральный камень, по слухам, тот же, из которого построен Хогвартс. Точно не интересует? В подтверждение слов он взмахнул палочкой, вызывав ту самую пепельницу. Дейа в немом вздохе приложила кончики пальцев к губам. Она была изящной, красивой: темно-серый цвет переходил к невысоким бортикам в медный и янтарный оттенок, по внешнему краю была тонкая резьба в виде переплетающихся линий. Прищурившись, Дейа разглядела аккуратные руны на ободе, о чем тут же спросила мистера Моэма. — Верно заметили, мисс, — хитро улыбнулся в густые усы он. — Они для красоты, если хотите — при свете огня проступают золотистые линии. Очень эффектно выглядит, стоит признать. А запах преобразовывается в легкий аромат какао, корицы и теплого хлеба, но со временем выветривается, до следующего использования. — И сколько стоит она? — Прежде, чем успела откинуть эту идею покупки, выпалила Дейа. — Я думал, ваша подруга не курит, — блеснул загадочно глазами мистер Моэм. — Будет обидно пропадать такой вещице без надобности. — Она уже нет, как и я… но, наверное, стоит опять начать, с такой-то пепельницей, — Дейа зачарованно смотрела на предмет и не могла отвести взгляд. Что-то в этой пепельнице тянуло ее магнитом. Она судорожно искала оправдания не покупать, не начинать снова, но не могла найти. Ведь она имела право на что-то простое и обыденное, на какую-то вредную привычку? Раньше сказала бы, что нет, но сейчас — да. Мистер Моэм загадочно посмотрел на нее, как истинный коллекционер, оценивая. Потом кивнул, взмахом палочки упаковав пепельницу в небольшую картонную коробку. — Что ж, мисс Линнастин, заходите почаще, уверен, я найду для вас еще много чего интересного. — Спасибо большое, мистер Моэм, сколько с меня? — Полезла в мешочек с монетами Дейа. — Тридцать пять галлеонов. Дейа бы подавилась, да нечем было. Поэтому лишь в шоке достала нужную сумму и выложила ее на прилавок. С небольшим сожалением. — Извините, мисс, дешевле не могу. Сам принял ее за тридцать. Из лавки Старьевщика Дейа вышла довольная покупкой, но недовольная ценой. Кажется, с этой пепельницей она обзаведется еще и, как она думала, забытой привычкой курить. Ей понадобилось немало времени, чтобы бросить. Правда, подсадила она на маггловские сигареты еще и Тонкс. Но надо отдать должное Доре, та с гораздо большей легкостью, чем Дейа, бросила эту затею. К лавке рунических украшений Дейю просто потянуло. Тем более вывеска была на норвежском. Девушка не смогла заставить себя пройти мимо, даже если ей ничего не надо было там покупать. Стеклянный купол пропускал искусственный свет всего уровня, но преобразовывал его в естественный, солнечный, преломляясь на мелкие разноцветные от витражей лучи. Дейа замерла на пороге, не услышав даже, как дверь захлопнулась. В отличие от лавки Старьевщика, здесь покупателей не было, хотя и место было более выгодным, почти в центре рынка. Мужчина за прилавком поднял на нее голову, оторвавшись от работы с увеличительным прибором: — Hei, fru, что вы желаете приобрести? Дейа растерялась от норвежского обращения, которое она не слышала уже очень давно. Последний раз был, когда они с семьей поехали в Норвегию на похороны дедушки по линии отца. — Извините, я просто… только посмотреть, — ее привычный уверенный голос куда-то пропал, оставив только неловкое дрожание. Мужчина кивнул и, больше ничего не сказав, вернулся к работе. Дейа тихими шагами прошлась по витринам, разглядывая руны на драгоценностях. Ее пальцы привычно, когда она нервничала, стали крутить собственное кольцо, которое подарила ей Дора на день рождение. Неожиданная догадка заставила ее забыть о неуверенности: — Извините, а вы работаете на заказ, мистер..? Мужчина опять оторвался от увеличительного стекла, и Дейк даже стало стыдно, что она постоянно отвлекает его. — Мистер Нордберг, — представился он, — да, я работаю на заказ, вас интересует что-то конкретное? Его акцент был так похож на акцент Деркия Линнастина, что девушка растерялась снова. Она словно увидела, чем мог заниматься ее отец, если бы ничего не случилось. Усилием воли она загнала все эмоции под щит, спрятав их в таежном лесу. — Да, вот это кольцо, — она подошла поближе к прилавку и показала руку с подарком Тонкс. — Это случайно не ваша работа? Мистер Нордберг внимательно посмотрел на украшение, аккуратно сняв его с пальца девушки. — Да, — подняв кольцо наверх, разглядывал руны мужчина, — в феврале сделал, приходила девушка с яркими волосами и просила что-нибудь для подруги, что может спасти ей жизнь. Я сказал, что за такой короткий срок сложно сделать что-то настолько мощное, можно лишь снизить опасность… Подозреваю, эта подруга — вы, мисс? — Да, — широко улыбнулась Дейа, — это для меня был сделан подарок. Он действительно спас мне жизнь, спасибо вам. — Боюсь, на большее он не будет теперь способен, — покачал головой мистер Нордберг, — руны почти стерлись кое-где от нагрева, я не учел этого. — Ничего страшного, — заверила его девушка и покачала легонько головой. — Мне не хочется ничего менять, я бы и сама могла, но специально не стала… — Вы увлекаетесь рунами? — Мои родители. Я так, любитель, по сравнению с ними, — чуть печально улыбнулась Дейа и, забрав кольцо у мужчины, направилась к выходу. — Tusen Takk, Nordberg, — сказала на том далеком для нее, но родном для мужчины, языке. — Vent, snakker du norsk? Hvor kommer du fra? — Впервые за все время мужчина проявил заинтересованность в разговоре. Дейа почти вышла за дверь, когда он остановил ее. Рука на ручке дрогнула, но она сказала: — Jeg snakker ikke språket lenger. Det ble snakket av min far, Durky Linnastin. Она вышла за дверь, не дав себе шанса остаться в той лавке, в той жизни и языке. Потому не увидела, как расширились глаза мистера Нордберга при имени ее отца и как мужчина сел, кинув в пустоту: «Kan ikke». По рынку она шла уже не в приподнятом настроении, а в меланхоличном, больше не замечая людей и яркие вывески вокруг. Ноги сами привели ее в «Семь узлов» — заведение строгой пожилой ведьмы, мадам Морган, по слухам, занимающей не последнее место в подпольном магическом мире. Строгая обстановка внутри (ни одной лишней вещи на полках, в отличии от лавки Старьевщика) была разбавлена количеством покупателей. Дейа встала в конец очереди, стараясь не смотреть в лица вокруг. Было известно, что сюда ходят отнюдь не самые прилежные покупатели. А учитывая деятельность Дейи в Министерстве, было бы лучше оставаться никем не замеченной. Входная дверь позади девушки снова хлопнула, и она почувствовала, как кто-то вошел и встал позади нее. Линнастин упорно не оглядывалась, хотя чувствовала, как чей-то взгляд прожигает ей спину. Легкое напряжение сковало все тело, и девушка уже готова была резко обернуться, но дверь опять хлопнула. Она все же оглянулась. Сзади никого не было. Дейа выдохнула и сделала шаг вперед, когда очередь стала сокращаться, наступив на пятку стоящей перед ней женщине. — Извините, пожалуйста, — рассеяно сказала она, не заметив громкого фырканья пострадавшей. Линнастин медленно продвигалась в очереди, сзади нее постепенно тоже выстроились покупатели, но никакого напряжения девушка больше не испытывала. Что это было? Вряд ли кто-то опасный, реакция была бы другой, а может это был… Нет, оборвала на полуслове эту гадкую мысль Дейа. Нет, он не мог. Точнее, мог, но не мог. Черт. — Блядский Снейп, — выругалась в полслова она, уже не обращая внимания на людей вокруг. Хотя кто-то все же высказал свое недовольства на ее ругательство. Об этом человеке она не думала. Точнее, старалась. И у нее прекрасно получалось. До той минуты, когда он оказался у нее за спиной. И почему она вообще решила, что это он? Может, это был кто-то другой, тоже знакомый, но не он. Но запах. Запах трав и пергамента с привкусом виски она узнает везде. Почему-то. А хотела бы не знать, забыть, вычеркнуть. Так и сделает. Сегодня не его чертов день. Как и всегда. — Мадам Морган, — почтенно склонила голову Дейа, попадая под защитный купол заклинания. Конфиденциальность — еще один плюс этой лавки, когда сзади стоит толпа. — Повод? — Чинно склонила голову мадам Морган, отчего ее крупные серьги с камнями закачались. — День рождение моей подруги, мы знакомы еще со школы, она для меня как сестра… Взмахом руки с перстнями женщина пресекла дальнейшие объяснения. Она внимательно смотрела на нее, и тогда Дейа почувствовала это: стук. Не здесь, в лавке, а в голове. Дейа в шоке раскрыла глаза и отшатнулась, но мадам быстро схватила ее за руку: — Не нужно впускать, приоткрой то, что считаешь нужным, девочка, — крепко держала ее за предплечье своей крупной рукой женщина. — Я бы не стала бесцеремонно врываться. Дейа могла бы поспорить на любую сумму, что так она бы и сделала. Если бы не слабенькие щиты Линнастин. Спасибо, что в Аврорате им читали курс Окклюменции, которой заинтересовалась Дейа и не забросила это дело сразу же с получением зачета. Зато теперь объясняло, как мадам Морган получила столь высокое место в не всегда легальном обществе. Знание чужих секретов явно поспособствовало этому. — Ну? Я ведь могу и ворваться, твои щиты не стоят и сикля. И в подтверждение этого ведьма усилила напор, не моргая. Треск льда оглушительно громко раздался в голове девушки. Первая трещина прошла насквозь, вторая узором, играючи, наискось ударила. Третья могла бы быть последней. — Хватит, — почти прошипела Дейа. Мадам Морган не врала. Ей действительно ничего не стоило это сделать, разрушить защиту и перекопать весь ее разум. Только в отличии от других покупателей, которые вряд ли что-то почувствовали, для Дейи это не прошло бы бесследно. Впрочем, даже эти действия ведьмы скорее всего аукнуться в скором времени в виде головной боли. — Тогда смотрите внимательно, — стремительно выдернула руку из ладони женщины Дейи и слегка приоткрыла то, что волновало ее сейчас: подарок Тонкс. Мадам Морган смотрела ей в глаза с напором, больно. Словно ногтями проводила по ее эмоциям и нескольким воспоминаниям. Дейа резко спрятала все в лес, далеко. Ведьма напротив нее слегка усмехнулась и взмахнула рукой, призвав три коробки. — Беловежская пуща не самый верный тайник, хотя и запутанный, — небрежно произнесла мадам, и Линнастин вскинулась: — Вы же сказали, что не будете! — Запах леса я не перепутаю ни с чем, девочка, как бы ты ни пряталась в себе. Дейа нервно откинула челку за ухо и недобро взглянула на ведьму. — Успокойся, девочка, у меня нет привычки ссориться с аврорами. Тем более с теми, кто на коротком поводке у Амелии. — Вы..?! — Не видела, просто знаю, считай, положение обязывает, — надменно ухмыльнулась мадам и кивнула в сторону лежащих коробок на прилавке. — Выбирай два. — Мне нужен один, — возразила Дейа. У нее входило в планы вообще что-то покупать у этой женщины, ноги сами привели ее сюда. Но целых два подарка? Она не расплатится с ней, учитывая, какую сумму она уже оставила в лавке Старьевщика. — Это сейчас один. Второй пригодится потом. Дейа непонимающе на нее посмотрела, но коробки открыла. В двух лежали украшения, одинаковые. А в третьем — плащ? — И что это значит? — Вопросительно подняла бровь девушка, разглядывая товары. — Плащ ты возьмешь итак. Он из плотной ткани с подкладкой из шерсти единорога для терморегуляции и чарами, приглушающими шаги изапах. Не делает владельца полностью невидимым, но позволяет сливаться с тенями. Выбирай украшение для подруги: одно раз в сутки предупреждает об опасности, второе при взрыве помогает удержаться на ногах. Рекомендую второе, «Ласточка», как я его называю. Но учти, может треснуть после сильного удара. — Тогда беру его. Плащ не нужно. — Нет, девочка, плащ я не предлагаю, а отдаю. Ты возьмешь его, — безапелляционно сказала мадам и закрыла все коробки, отослав одну ненужную куда-то вправо. — Он мне не нужен, я не буду его носить, — начала выходить из себя Дейа. — А он не для тебя. — Подруге он тоже не… — И не для нее. С последними словами мадам Морган вручила ей две маленькие коробки под Уменьшающими чарами. Дейа замерла. — Я возьму только сорок галлеонов за подвеску, раз так не хочешь покупать плащ. — Мне не нужны подачки от таких, как вы. — Готова отдать сто галлеонов? То-то же, — усмехнулась мадам Морган, увидев возмущенное лицо девушки. Дейа яростно кинула монеты на стол, и женщина тут же накрыла их рукой. — Ступай, девочка. Считай это подарком Исидоры Морган. Вещам иногда нужно давать владельца. И защитный купол над ними пропал. Дейа в последний раз посмотрела в темные глаза мадам и почти бегом вышла на улицу. Теплый воздух не остудил красные щеки. А упакованный плащ оттягивал руку, хоть и был под чарами. Она больше никогда не пойдет в «Семь узлов».* * *
В доме Тонксов было привычно тепло. Не той душной летней жарой, а уютной, настоящей теплотой семьи. — Ну что, Нимфа, неужели не похвастаешься подарками? — За обе щеки уплетая курицу, спросил свою дочь Тед Тонкс. — А ведь раньше, помню, все время прибегала с букетом и хвасталась, что какой-нибудь соседский парень сорвал цветы и поцеловал в щеку… — Папа! — Возмущенно покраснела Дора, в цвет своим волосам. Все рассмеялись от этого. — О нет, Тед, это еще полбеды, — пережевывая салат, поддержала его Дейа. — В Хогвартсе она верещала весь день, стоило какому-нибудь Чарли Уизли подарить ей набор для чистки метел. Она потом неделю мечтательно улыбалась, глядя на звездного ловца моего, заметьте, факультета! — Ну Дейа-а-а, — закрыла лицо руками Тонкс, выпустив из рук тарелку. Картошка с зубцов тут же отскочила в сторону Кингсли, который не успел увернуться. На его безупречной мантии расплывалось пятно. Все снова засмеялись, даже Грюм своим каркающим смехом. Хотя, возможно, это он сделал после выпитой бутылки вина. — Да, Нимфадора, — покачала головой Андромеда, взмахом палочки очищая одежду бедного Бруствера. Хотя на ее губах тоже играла улыбка, какой бы строгой миссис Тонкс ни пыталась казаться, — за 23 года ты так и не научилась манерам. — Мне уже 24, мама, сегодня, вообще-то, — закатила глаза Дора и виновато взглянула на улыбающегося Кингсли, проверяя, не обиделся ли он. На месте подруги Дейа проверяла бы, не прилетело чего в Аластора — вот там была бы настоящая катастрофа. — Ну так что, Нимфа? Не расскажешь любимым родителям, что подарили твои коллеги? — Все же горел от нетерпения Тед, заядлый маггл в душе, который любил подарки, даже если они предназначались не ему. — Боюсь, Тед, ее коллеги одноглазые болваны, — хохотнул Грюм, вытирая рукавом соус с губы со шрамом. Миссис Тонкс неодобрительно посмотрела на это, но промолчала. — Отчего же? — Удивился Тед. — Потому что они решили, что скинуться и подарить Доре огромный букет будет кстати, — вместо Аластора ответила Дейа, протягивая уже пустой бокал Римусу, возле которого стояла бутылка. Люпин понял намек и наполнил его щедро, до краев. — И что же в этом плохого? — Перевела взгляд на свою дочь Андромеда. — Ты их хотя бы отблагодарила? — Отблагодарила, конечно, — хищно вгрызлась в ножку Тонкс, наверняка представляя на ее место ногу Ланграма. — Поверь, мама, даже Аластор сказал, что я сделала правильно, что засунула этот вонючий букет Сэвиджу и Праудфуту в задни… — Не за столом, Нимфадора! — Задний карман джинс я хотела сказать, мама, — улыбаясь с кусками застрявшего мяса в зубах, быстро вывернулась Дора. — Даже Робардс не придумал ничего оригинального? — Спросил Кингсли, тоже протягивая Римусу опустевший бокал. — Он хотя бы не скидывался, решил коробку конфет подарить, — пробурчала Дора. — Рему понравились. — Да, они были неплохими, хотя и недостаточно сладкими, — согласился Люпин, отдавая уже наполненный бокал Брустверу. — Тебе и килограмм шоколадных лягушек будет несладко, — фыркнула Дейа. — А конфеты вкусные, лучше тех, что Вейн мне подарил. — Вейн? — Тут же набросилась Андромеда. — Вы с ним настолько близки, Дейлина? — О да! — Не дал ей ответить Грюм, оставив девушку с открытым ртом. — Этот Робардс хвостиком за ней увязался, даже перевелся из группы Долиша, которая сейчас, вообще-то, ударная, в нашу, инвалидскую, из-за нее. — Кажется, он перевелся из-за Фаджа и его политики к вам, — бесстрастно, с легкой ухмылкой, заметил Кингсли. — Брось, все знают, из-за кого он на самом деле это сделал. Не верю я, что бывший наемник променяет поле боя на просиживание штанов только из-за чьей-то политики, — отмахнулся Грозный Глаз. — То есть в порядочность и личные убеждения людей ты уже не веришь, Аластор? — Скривилась Дейа. Ей хватало этих абсурдных слухов в группе. Теперь еще и здесь, где Андромеда не упустит шанса. — В случае с этим Робардсом — нет, он и хрен за галлеон съест, все они такие, эти наемники, — Грюм при этих словах косился волшебным взглядом в сторону Андромеды, которая спускала с рук все его высказывания. — А на яд кто-то проверял тот салат? Миссис Тонкс демонстративно наложила себе в тарелку то блюдо, на которое имел виды и подозрения Аластор, и изящно отправила в рот набранную вилку. Грозный Глаз проворчал еще что-то про постоянную бдительность, но потянулся к салату. — Вообще, Дейа, — скидывая Тонкс весь лук из тарелки, начал Люпин, — ты бы обратила на него внимание, и правда. — На кого? — С набитым ртом переспросила девушка. — На Робардса. Если он из-за тебя перешел в вашу группу, поверь, это что-то значит. — Тебе Дора все уши прожужжала, да? — Прожевав, фыркнула Дейа. — Не нравится он мне. Как человек хороший, правильный… — Сама добродетель, — вставил все же Аластор ехидно. —… хотя конфеты, заметь, Рем, — не обратила внимания на комментарий Грюма Дейа и продолжила, — подарил лучшие Доре, а не мне. Я бы на твоем месте начинала уже ревновать. — Эй! — Тут же вскинулась подруга. — А кто мешает мне ревновать и заботиться о ваших отношениях с ним? Я убиваю двух драконов одним заклинанием: и ты счастлива, и у меня повода для ревности нет, — озорно улыбнулся ей Люпин, чем неимоверно выбесил Дейю. В шутку, конечно. Или нет. После ужина все перебрались в гостиную, где Дора все же решила рассказать о подарках (по третьей просьбе отца, конечно же). Грюм ожидаемо подарил карманный датчик темной магии. Тонкс при этом перевоплощалась, разыгрывая сцену вручения: — Эта штука спасла мне жизнь три раза, — удивительно точно воспроизвела его голос (наверняка видоизменив голосовые связки) Дора и прикрыв один глаз рукой. — Спасибо, Аластор, это очень… — опять вернула свой голос Дора, сделав его чуточку дрожащим. — Четвертого раза не будет, — вернулся в ее облик Грюм. Хохотали все, даже сам Грозный Глаз, который пытался продолжить лекцию о полезности датчика, но был вежливо остановлен Тедом. Кингсли оправдывал свой подарок — ручку для самопишущих перьев — полезностью и ленью Тонкс. — Ты все равно ненавидишь писать, Тонкс, — посмеиваясь, произнес Бруствер. — Так что даже не пытайся найти минусы моего подарка, их нет! — Это намек, что я плохо пишу? — Это намек, что я забочусь об Аласторе, читающем твои отчеты. Грюм поддержал его аргумент, даже Дейа согласилась, на что Дора надулась и показала язык Кингсли. От Сириуса Дора получила бутылку огневиски со сколопендрой на этикетке — намек на давнее событие у него на кухни. При рассказе об этом подарке все незаметно загрустили, особенно Люпин и Андромеда, которая даже вышла под предлогом принести вина. Им всем сегодня не хватало вечно лохматого Блэка, который был заперт в собственном доме. Но Тед быстро перевел разговор в безопасное русло, вспомнив про собственный подарок Тонкс — фотоальбом. Когда вернулась Андромеда с бутылкой, все сплотились вокруг дивана и посмеивались с детских снимков Доры. В школьных годах почти на каждой фотографии мелькала Дейа своей тогда темноволосой макушкой. — Да ладно, это ты? — Тыкнул в ее шестнадцатилетнюю версию Люпин. — Я тогда решила быть брюнеткой, — чуть ухмыльнулась Дейа, принимая свой бокал из рук миссис Тонкс. — Какая отвратительная челка-горшок, — рассмеялся Кингсли. — Я вообще-то с такой иногда хожу… — неуверенно протянула Дора. — И зря, сколько раз я говорил, что волосы мешают обзору! — Гаркнул Грюм прямо на ухо Дейе. — Вот будет сверху лететь заклинание, а дальше своих патл не увидите! При виде общей фотографии Чарли Уизли, ее, Дейи, Тонкс и Мэйлин Розалин, Дейа переглянулась с Дорой. В глазах обеих были счастливые воспоминания. Эта фотография была сделана после матча Пуффендуй-Гриффиндор, где ее факультет, конечно, одержал победу. Тонкс, которая играла за другую команду охотником, надуто стояла рядом с подругой в форме другого цвета. Чарли выпустился через год, оставив девушек дружить втроем. И проигрывать иногда Пуффендую, на счастье и одновременно грусть Доры. Мэйлин же после окончания Хогвартса стала работать в Мунго, но полтора года назад уехала в Австралию. Связь с ней была потеряна. После вина Грюм решил опробовать огневиски Сириуса, разделив его с Кингсли, Тедом и Римусом. После пары рьмок мужчины разговорились и даже стали спорить о командах по квиддичу. После еще одной пары рюмок Грюм запел. Дора с Дейей неоднозначно бросали взгляды на Аластора и, переговариваясь, хихикали: — Ты просто Майкл Джексон, Аластор! Сделай еще вот так, — на этих словах Тед забавно пошел назад, но запутался в ногах и чуть не упал. Римус его подхватил и стал усаживать на кресло. — Кто такой Майкл Джексон? — Еле сдерживая улыбку, на ухо Доре прошептала Дейа. — Понятия не имею, — рассмеялась Тонкс, тоже попытавшись повторить движение отца. Но, как и он, запуталась в ногах, отчего уже Дейе пришлось ловить ее. Они вместе завалились на диван и стали хохотать. В какой-то момент Андромеда вспомнила про фотоаппарат и ушла. А вернувшись, стала снимать их веселую компанию. Грюм и Кингсли ушли ближе к полуночи, причем первый все еще пытался горланить песни на уже непонятном ухо языке. Тед с Римусом пошли в сарай, а миссис Тонкс на кухню заниматься уборкой. Дейа с Дорой накинули теплые кофты и вышли на улицу. Ночной прохладный воздух приятно остужал горячее лицо. — А знаешь, что я еще сегодня купила? — Ты же уже рассказывала про мантию у этой мадам Мориган, — закатила глаза Дора. — Морган, а не Мориган…Да нет, хотя согласись, странно… — Да, странно, что даже когда ты не общаешься с ним, все равно думаешь. — Я не думаю про него! — А вот и думаешь! Дейа излюбленным жестом Тонкс показала ей язык. Но Дора лишь тыкнула в нее пальцем и рассмеялась. — Так что еще? — Пепельница! — Торжественно достала ту коробку из лавки Старьевщика Дейа. Взмахом палочки она открыла ее и продемонстрировала покупку подруге. Тонкс восхищено посмотрела на нее. — Дейа, мы же бросили, — почти жалобно произнесла Тонкс, и Линнастин засмеялась. — Ради такого грех не начать снова. Ты посмотри, какая она! — А запах? Мама же почувствует, а ей и прошлого раза хватило… — Запах преобразовывается в другой, шоколад, кажется, еще что-то там, да неважно! Тонкс оглянулась, словно раздумывая, потом махнула рукой и заговорщически поманила ее за дом, к скамейке. Дейа расценила это как приглашение и выудила тонкие маггловские сигареты со вкусом. — Где ты их только достала? — Сегодня успела заскочить в какую-то табачку, ну и цены, конечно… — О-о-о, это же с вишней! Наши любимые! Дейа кивнула и протянула одну сигарету Доре. Они вдвоем закурили их от кончика палочки и затянулись, глубоко, свободно. — Да, это то, что нужно было за столько лет, — довольно произнесла Дейа, выпуская дым изо рта. — Прямо как раньше, в школе, на Астрономической башне, — выдыхая кольцо, улыбнулась Дора. — А когда МакГонагалл нас спалила? — Тебе то ничего, а вот моим родителям она написала! — Возмутилась Тонкс как и всякий раз, когда вспоминала про это. — А Снейп твой, кстати, меня и потом палил, — вдруг весело призналась Дора, отчего Дейа даже закашлялась дымом. — Что? — Ага, — самодовольно произнесла Тонкс и глубоко затянулась. — Это на седьмом курсе уже было, во время ЖАБА, я тогда еще и с Дени поссорилась… — Он мудак все равно, — не забыла вставить очевидное Дейа. Дени Уоллиса, когтевранца, она будет помнить долго — особенно его собственнические замашки на Тонкс. —… и Снейп увидел меня, рыдающую и с сигаретой в руках на башне. Я думала, он меня убьет, но он только покачал головой и ушел. — Снейп? Просто взял и ушел? — Не верила Дейа. Этот человек… даже в школьные годы Тонкс постоянно жаловалась на него, а сама девушка только радовалась, что не посещает зельеварение. — Да, подруга, и такое бывает. Тогда я подумала, что он не заметил, я же в углу сидела. Сейчас понимаю, что он просто забил. Нам оставалось то пару дней до выпуска. Дейа хмыкнула и стряхнула пепел в пепельницу. Горький запах тут же растворился в какао и каким-то еще компоненты, которые пьяный и расслабленный мозг не захотел отделять. — И все равно он мудак, как твой Денни. — Денни давно не мой, — сморщилась Тонкс и тоже стряхнула пепел. — Вот и Снейп — не мой. — А Снейп — твой, — возразила Дора и, выдохнув еще кольцо, продолжила, — даже эта мадам почувствовала, поэтому и дала плащ. — Я выкину этот чертов плащ, — проворчала Дейа, но уже не так категорично. — Не надо, вдруг пригодится. — Мы с ним не разговариваем, — напомнила очевидное Линнастин, всматриваясь в растворяющийся в звездном небе дым. — Помиритесь, — убежденно сказала Дора и тоже запрокинула голову. — Если это твой человек, никуда от него не денешься. — С Римусом ты тоже так поняла? — Знаешь, — вдруг смутилась Тонкс, опустив голову. — Да. Ведь я помню на самом деле его с детства. Когда он с Сириусом и Джеймсом приезжали к нам. Я увидела его и сразу поняла: мой. Знаю, это ужасно, ведь я была еще таким ребенком, с идиотскими хвостика и, а он уже взрослый, в таком костюме, но… я просто поняла это. И часто вспоминала его. Потом прошло, я выросла, забыла эту встречу, а когда наши пути снова пересеклись, я поняла: это судьба. Дейа восторженно смотрела на подругу. Она не всегда верила в Бога или судьбу, но, слушая Тонкс, почему-то хотела и надеялась. — Ты не говорила, что вы встречались раньше. — И что бы я сказала? Представляешь, Дейа, человек, с которым я сплю и хочу жениться на нем, помнит меня шестилетним ребенком? — Дора грустно покачала головой и потушила окурок, выбросив его в пепельницу. Он растаял в магии, сменившись запахом теплого хлеба. — Нет, ты бы сказала, что встретила своего человека еще тогда, а сейчас просто узнала, — тоже затушила свою сигарету Дейа и кинула окурок, который через секунду развеялся. Аромат како перекрыл горечь. — С днем рождения, подруга, — тепло обняла ее Дейа, и Тонкс расслабленно положила голову ей на плечо. Они долго сидели так, в обнимку, пока откуда-то из окна не раздался голос Андромеды: — Девочки! Вы еще долго? Дейа спешно убрала уже ничем не пахнущую пепельницу, а Тонкс подхватила палочку со скамейки. Дверь закрылась, отрезав небо. Дейа дала себе обещание не выкидывать плащ. Даже если он никогда так и не пригодится.
