летний дождь

Хотелось бы сказать, что встреча с представителями «Макротекстиля» прошла как по маслу — но это было вовсе не так. Причём ни у кого из троицы: ни у Жданова с Малиновским, которые пытались обаять неприступную замдиректора Нестерову, ни у Кати, которая пыталась обаять не менее неприступного финдира Журавлёва. Наталья Нестерова выглядела, как настоящая Снежная Королева, но Андрей с Романом для неё не были даже Каями — настолько они оказались ей неинтересны. Дежурные комплименты девушка воспринимала с холодом. Попытки приобнять её и растопить поцелуями ледяные руки тоже не увенчались успехом — она просто пересела от них подальше, на противоположный диван, и уже оттуда стреляла своими насмешливыми глазами. Конечно, президент и его бессменный вице- выглядели удручёнными: их давненько никто не опрокидывал так, а тем более — двоих сразу. Ведь, по идее, должен был сработать эффект двойного обаяния. Почему-то не сработал. В другой момент Катя, может быть, и позлорадствовала бы над своими непутёвыми начальниками. Им для профилактики полезно. Пусть знают, что не каждая женщина готова бежать за ними, теряя на ходу туфли, трусы и последние остатки достоинства. Но на этот раз не Кате было судить: чтобы уломать Анатолия Марковича на сотрудничество, она сама чуть не выпрыгнула из всего, что на ней было, да и о достоинстве пришлось забыть. Что поделать, когда финансов недостаточно — приходится выкручиваться всеми доступными способами. К чему только Катя не прибегала: и к логическим доводам, и к чистой воды манипуляциям. Предложила поэтапную оплату, чтобы не пришлось выплачивать всю сумму сразу. Не получилось. Предложила заключить договор на поставку тканей для всех будущих коллекций — тоже не возымело действия. В конце концов, напомнила, что, вообще-то, «Зималетто» — слишком крупный и солидный клиент, чтобы так им пренебрегать. Но складывалось ощущение, что финдир вообще не заинтересовался. Возмутительно. Катя не помнила, когда она в последний раз предлагала столько всего одному мужчине — да и предлагала ли когда-нибудь вообще! Эффект от встречи был сравним с длительной тренировкой в спортзале, после которой сразу наедаешься картошкой фри в Макдональдсе — попотели безрезультатно. Нет, Журавлёв обещал позвонить и сообщить итоговое решение, но с такой интонацией не дают надежду, а, скорее, посылают далеко и навсегда. — Что будем делать? — задал логичный и совсем не новый вопрос Жданов, когда они втроём уже сидели в его машине. — Вешаться на резинке от трусов, — мрачно ответил Малиновский. — Твоих, что ли? — невесело фыркнул Андрей. — Хотя бы так. Никаких других подручных средств у нас всё равно нет. Решив, что предаваться настолько радикальным идеям пока что рановато, президент обратился к Пушкарёвой: — Катя, а что вы обо всём этом думаете? — он повернулся назад. — Есть хоть какой-то шанс? — Без шансов, — вздохнула Катя. — Мы ему предложили всё, что могли. Если соглашаться на их окончательную цену — придётся увязнуть в кредитах. Банки нас тогда сожрут, у нас и так не самое завидное положение. — Хорошо, тогда снова возвращаемся к началу разговора: что будем делать? — Андрей раздражённо потёр переносицу. — Лучшего соотношения цена-качество нам всё равно не найти. Да и это мы, как выяснилось, не тянем. — Да-а, — уныло протянул Малиновский. — Ни одного нормального варианта. Либо огромные затраты на производство, и нас сжирают кредиторы, либо качество тканей хуже, и нас сжирает Милко. И я даже не знаю, что страшнее. Жданова едва заметно перекосило. — Не произноси его имя, — попросил он. — Я до сих пор не отошёл от его истерики по поводу того, что Водянова не участвовала в последнем показе. Да за такую цену, которую она заломила, можно было бы Жизель Бундхен из Америки выписать. Ненамного дороже вышло бы. Катя задумчиво хмыкнула. Начальству их дизайнер, Милко Вуканович, хотя бы закатывал истерики. Над Женсоветом злобно, но подшучивал. С Викой пару раз о чём-то сплетничал. Один раз искренне пожалел о том, что Федя — натурал. Её же, Катю, он просто не замечал. Не улыбался, не кривился, не здоровался, ничего. И даже когда Пушкарёва обращалась к нему по ждановским поручениям, он будто бы смотрел сквозь неё. «Что это за шум? — было написано на лице маэстро. — Непонятно, откуда. Муха, что ли, пролетела?» В чём была причина, Катя не понимала, да и понимать, если честно, не хотела. Тараканы (не любящие мух) в головах творческих людей настолько огромны, что, если б им дали выход, давным-давно захватили бы Китай. — Как обычно, — сделал вывод Роман, — всё и всегда упирается в деньги. А что не упирается — просто ещё не встало. — Опять эти твои пошлости! — отмахнулся Андрей. — Молчи лучше. Гос-па-ди, ну где ж я успел так накосячить?! Отец всегда говорил, что компания процветает, а в итоге у нас не хватает денег даже на самый примитив. Ощущение, что либо кто-то врал, либо это я дурак и упустил момент, когда всё стало хреново! …И вот оно, случилось! Непонятно, что именно повлияло: общая напряжённая атмосфера или двусмысленные шуточки Романа, но только Катя, наконец, начала видеть. Пришлось откинуться на мягкую спинку сидения, потому что в такие моменты её всегда штормило, но то, что Пушкарёва в итоге увидела, ей определённо понравилось… — Катя! — встревожился Малиновский, который впервые увидел её в таком состоянии. — Всё хорошо? У вас сейчас пена изо рта пойдёт. Жданов, надо скорую вызывать! — Успокойся, спасатель, — со знанием дела ответил Андрей Палыч, — это не эпилепсия. Сейчас пройдёт. …Очнувшись, Катя ощутила два устремлённых на неё взгляда. Один — недоумённый, второй — полный надежды. — Катя, вы что-то узнали?! — с нетерпением спросил Андрей. — Рассказывайте! — А, опять эта ваша хренотерика, — тут же расслабился Роман, который до сих пор не относился к Катиным способностям всерьёз. — А я-то уж заволновался… — Кажется, у нас есть козырь в рукаве, — удовлетворённо улыбнулась Катя и для пущего эффекта решила выдержать небольшую паузу. — Ну?! — Андрей, не признавая никаких пауз, чуть не выдернул руль с корнем. — Катя, не томите! — Судя по всему, наш любезный финдир — тот ещё ходок. — В каком смысле? — уточнил Малиновский. — Ну… в каком это может быть смысле? — усмехнулась Пушкарёва. — В том самом, который вы так любите. — А-а. Ходок во все постели, кроме постели жены? Так для этого не надо быть провидицей. Все мужчины одинаковы, даже геи. Ну, если только они не евнухи. — Малиновский, — грозно раздул ноздри Жданов, — помолчи! — Я в курсе, Роман Дмитрич, — нежно ответила вице-президенту Катя, — что, таких, как вы, большинство. Но это неважно. Я увидела то, что будет происходить в ближайшие дни… В отеле, с молодой брюнеткой. — Девушка прикрыла глаза, стараясь воспроизвести обстановку, которую увидела, в мельчайших подробностях: — Номер небольшой, но очень яркий. Прямо бьёт по глазам. Какие-то бордовые обои… С золотистыми узорами. Кровать с огромной спинкой. Вроде дерево. И напротив — большое зеркало. Видимо, — фыркнула она, — чтобы на себя любимого любоваться. А, и самое главное! Над кроватью висят светильники в форме львиной головы. У них лампы из пасти свисают. Это я лучше всего запомнила. После того, как Катя разула глаза обратно, Жданов с гадкой ухмылкой спросил: — Товарищи, мы же все подумали об одном и том же? — Конечно, — кивнула Пушкарёва, — компромат. — Компромат, — тоже кивнул Жданов. — Маленький такой, милый компроматец. Только надо выяснить, что за отель. Сейчас вернёмся в офис и будем искать. Малиновский после всего сказанного Катей выглядел ошеломлённым. — Не надо, — прочистив горло, сказал он. — Я знаю этот отель. Бывал там. Мне тоже… эти львы запомнились. «Оазис» называется. — Малина! — Жданов, ошалев от внезапной радости, заключил друга в объятия. — Хоть какая-то польза от тебя есть! Ура! — Да всё-всё, успокойся, — тут же начал выпутываться из крепкой хватки Роман, — хватит этих телячьих нежностей! Я и так знаю, что я — огонь. — Роман Дмитрич, — развеселилась Катя, — а я вот не знала, что вы такой… эстет. Вас эти львиные головы, — почувствовала она подступающий к горлу хохот, — от процесса не отвлекали? — Что вы, Катенька, — закатил глаза Малиновский, — они меня только в дополнительный экстаз привели! Я одну даже хотел с собой забрать — отвёртки не было. Представив, как Малиновский в одних трусах воровато оглядывается по сторонам и тихонечко откручивает светильник от стены, Катя снова повалилась на спинку сидения и расхохоталась. Наверное, это был первый момент за день, когда она смогла отвлечься от мыслей о Феде, которые, так или иначе, несмотря на занятость, фоном сопровождали её. Жданов, судя по всему, представил то же самое — громко заржал. Роман устало цокнул: — Ну, давайте-давайте, смейтесь! Что бы вы без меня делали вообще? — Что бы мы делали без Кати? — отсмеявшись, поправил его Андрей. — Если то, что она увидела, произойдёт на самом деле — это же бомба. — Всё, что я вижу, всегда сбывается, — терпеливо напомнила Пушкарёва. — Ещё не было такого случая, чтобы не сбылось. Учитывая последние события — к сожалению. — Слушайте, ну это просто волшебство какое-то, — пришлось признать убедившемуся воочию Роману. — И давно вас так… осеняет? — Лет с пятнадцати. — Интересно. Просто так или вы головой обо что-то приложились, и у вас открылся третий глаз? — Всё одновременно, Роман Дмитрич. Я шла по кладбищу в грозу, поскользнулась, ударилась головой, в меня ударила молния, а ещё, когда я упала, рассекла лоб, и моя кровь окропила чью-то могилу. Наверное, это была могила какого-то шамана! — Фантазия у вас, конечно… Вы ужастики писать не пробовали? — Ну что вы, какие фантазии. Чистая правда! А вы не пробовали? — Не пробовал что? — Писать эротические романы. Я бы на вашем месте попробовала. Дебютный назвала бы «Сердце льва»! — Не смешно… Препирались бы они вечно, но Жданов снова вернул их к делу: — Ну, разошлись! Катя, а вы не можете точно сказать, когда именно Журавлёв запланировал своё… ну, свидание? — Завтра пятница, — пожала Катя плечами, — значит, скорее всего, либо завтра, либо послезавтра. Но ручаться я, к сожалению, не могу. — А не может быть такого, что вообще через год? — Нет, вряд ли. Я обычно чувствую, далёкие события или близкие. Это — вот прямо совсем близко. И, судя по всему, регулярно. — Ну да, — хмыкнул Малиновский, — вряд ли этот тип предаётся утехам раз в год. Не поймаем в этот раз, поймаем в следующий. — Для начала — надо поймать, — сделал логичный вывод Жданов. — Значит, нужно найти телефон отеля и как-то аккуратно выяснить, проживает ли у них господин Журавлёв. — Я этим займусь, — проявил инициативу Роман, расплывшись в интимной улыбочке, — администраторш там знаю почти всех. Если не поменялись… — Ты смотри-ка! Бонус за бонусом! Малиновский, даже твой разгульный образ жизни иногда оказывается в кассу. — Андрюш, я вообще-то и обидеться могу, — возмутился Малиновский. — Так говоришь, как будто у тебя всё по-другому. Катя, не верьте в его святость! Это он перед вами тут из себя разыгрывает. Пытается показаться лучше, чем он есть на самом деле! — Я-то что, — пожала плечами Катя, — я человек индифферентный. — Конечно, — присоединился Андрей, — олух, и вообще-то у Кати жених е… Ой. — Вспомнив настоящее положение дел, Жданов осёкся: — Извините, Катенька, забыл. — Ничего, Андрей Палыч. Я сама ещё привыкаю. Катя, достав из сумочки мобильный, погрузилась в свои, не самые весёлые, мысли. На экране высвечивался один пропущенный от Феди. Она его не слышала — была занята переговорами. Перезванивать было страшно. Что Федя хотел бы ей сказать? Поблагодарить? Или оповестить о том, что жизнь стала прекрасна и удивительна? Или — ещё хуже, — поделиться с ней, как с лучшим другом и своим парнем, подробностями новых взаимоотношений с Тропинкиной? Ко всему этому Катя не была готова. Да, она осознавала всю малодушность своего поведения. Друзья для того и нужны, чтобы с ними делиться, а Федя и знать не знал, что творится у Кати на душе, чтобы как-то оберегать её чувства. Федя ни в чём не был виноват. Раздался тихий «плямс», оповещая о новой смс-ке. Сообщение также было от Короткова. 12.12. Катя, ты к обеду вернёшься? Если да, пошли с нами :) 12.13. Насчёт Маши и остальных девочек не переживай. Никто против не будет, я всё уладил. Почему-то захотелось разреветься. Если бы Катя была одна, она непременно это сделала бы, но две пары лишних глаз как-то сдерживали от бурных порывов. Конечно, Федя не собирается исключать её из своей жизни. Конечно, он теперь постарается организовать нормальные отношения Кати со всем Женсоветом, чтобы они могли как-то сосуществовать и общаться в новых для себя статусах. Федька — он такой, он миротворец. Всё сделает, чтобы всем было комфортно. Только Пушкарёва сомневалась, что получится — комфортно. Ни для Маши, ни для неё… — Слушайте, я после этих переговоров проголодался, как тамбовский волк, — сказал Малиновский таким тоном, будто бы приложил к этим самым переговорам больше всех усилий. — Поехали пообедаем? — Светлая мысль, — согласился Андрей. — Высадите тогда меня у метро, — попросила Катя, — я обратно в «Зималетто» поеду. — Какое ещё метро? — Жданов завёл машину. — Вы с нами. — Но… — И это не обсуждается. Нам нужно вас хорошо кормить, чтобы у вас было достаточно энергии, и вы не теряли свои способности. Вдруг вы ещё что-то интересное увидите! «Я же не подопытный кролик», — хотела проворчать Пушкарёва, но в итоге промолчала. Идти на обед с Федей и Женсоветом у неё не было ни малейшего желания, но и оставаться одной ей сейчас, пожалуй, не стоило. Катя вновь достала телефон, чтобы напечатать Короткову ответ: 12.16. Федя, вернуться не успею! Жданов отыгрывается за лишние выходные по полной =) — Поехали в «Мармеладофф»? — предложил Малиновский. — Новый ресторан. Говорят, там очень даже неплохо… — Да, — припомнила Пушкарёва, — хорошее место. А какой там кофейный мусс… Отвратительный! Но это, конечно, субъективщина.