Атомное Сердце: Воспитанник советской эпохи

— Северная часть? — переспросила Эйна, глядя на карту Орарио. — Ну... Там находится "Квартал увеселений". Кириллу потребовалось ровно три секунды, чтобы осознать смысл услышанного. И ровно одна, чтобы сжать в руке банку с газировкой до состояния алюминиевого блина. — ЧЁ, БЛЯДЬ?! — заорал он на всю гильдию. — Вы, сука, мне хотите сказать, что север города — это, НАХУЙ, бордель?! Эйна отпрянула от стойки, вжав голову в плечи. Несколько авантюристов испуганно попятились, один даже споткнулся об собственные сандалии. — К-квартал работает легально! Его крышуют несколько богов! Я… я не имею к этому отношения! — оправдывалась она, чуть не плача от натиска. — А ты, девка, ниче, да? Просто спокойно тут сидишь, книжки считаешь, пока там твоих сородичей за монеты в жопу ебут?! Охуеть! — Кир швырнул банку в урну, не глядя, и метался по залу, как разъярённый бык. — Позор, мать его, нации! Мы в детстве за такое в морду давали! Борис спокойно прислонился к стене, глядя на истерику товарища с привычной полуулыбкой. Он дал Кирю выплеснуться, потом подошёл ближе и встал рядом, чуть наклонив голову. — Кир, ну, по сути… это же всё можно исправить. — Исправить? Блядь, ты вообще слышал, что она сказала?! — Слышал. И вижу перспективу. — Какую ещё нахуй перспективу, Боря?! — Ну… представь. Мы зачищаем район. Прогоняем этих крыс, ставим свои заводы, свои порядки. Рабочие кварталы, социалка, советская мораль. ЗАР, подтверди. — Уровень контроля в текущем секторе — минимальный. Инфраструктура изношена. Присутствие власти — отсутствует. Подавление возможно в течение 48 часов при условии применения тактики "маскировки под освободителей". — Видишь? Туда даже богам неохота лезть. Значит, мы можем влезть — и остаться. Кирилл замер. Руки ещё дрожали, но глаза уже горели. — ...Ты меня, сука, знаешь, как подловить, тварь седая. — Угу. — Ладно, мать его. В ночь выдвигаемся. Собираем всё, что есть, и смотрим, что там за гниль. Если всё реально так, как ты говоришь — будет у нас свой новый город. Красный. — Именно, Кирюх. Новый. Наш. Эйна, неловко теребя угол карты, всё же решилась добавить: — И… кстати. Эта часть города официально принадлежит семье Иштар. Там… эээ… живут в основном женщины. Очень… яркие. Боги, да и просто мужчины, туда часто заглядывают. Говорят, они… ценят сильных. Сильных мужчин. По крайней мере, мне так рассказывали. Я сама там, конечно, ни разу… Кирилла будто током ударило. Он отпрянул от стойки, закатил глаза, и устало протянул, почти со стоном: — Я имел этот мир с его порядками. Он снял фуражку, провёл рукой по волосам, будто хотел выдрать себе пару клочьев, и развернулся к Борису: — Иштар, блядь… Ну конечно. Ну КОНЕЧНО, сука! Хуже только если бы Фрея туда свою палатку поставила. — Слушай, ну, с таким раскладом мы вообще в яблочко попали. Гнездо извращенцев, власть шлюхи, отсутствие дисциплины. Стратегически — как пирожок с мясом на голодный желудок. — Если пирожок — с сифилисом. ЗАР прокашлялся где-то в глубине полимерной связи: — Товарищи офицеры, разрешите напомнить, что в подобных социальных группах эффективность внедрения советских принципов выше на 27,4%. Имеются данные, что «Иштар» не контролирует порядка 40% своей территории. Подробности могу представить на голографической карте. Борис слегка усмехнулся, кивнул: — Глянь, а даже наша сраная перчатка уже хочет туда вторгнуться. — Ага. Превентивное освобождение от хуев и духовной деградации. Советский спецназ, блядь. В трусах и с винтовкой. Он снова посмотрел на Эйну, но уже спокойно: — Спасибо, Эйна. А теперь — найди нам всю доступную информацию по семье Иштар. Всё: кто с ними, кто против, какие склады, какие шлюхи, кто главный пидорас в совете богов. У тебя час. — Х-хорошо! — пискнула она и убежала в архив, как будто за ней гнался медведь на роликах. — Ну чё, Кир, идём делать из квартала увеселений — квартал культурной самодеятельности? — Да, Борь. Станет он у нас Кварталом Красной Звезды. Врата были приоткрыты. Фонари тускло горели, а воздух вонял духами, потом, вином и дешёвой магией. Всё как и ожидалось — разложение с красивой вывеской. Кир и Борис двигались в тени, в плащах, не привлекая внимания. Под ногами хрустел песок, пропитанный остатками жратвы, блевотины и чьих-то «вечерних решений». Толпа мужчин, от старых купцов до молодых авантюристов, струилась мимо них, будто вода в канализации. Кирилл сплюнул. — Смотри на них, Боря… Смотри! Словно на ярмарку хуёвых надежд пришли. Блядь, да у половины даже небритость школьная, а они уже "в храм любви". — Тише, Кирюх. Наблюдай. И впитывай. Сегодня — не день для морали. — Да мне просто блевать охота. Нет бы женой обзавестись, детей рожать, суп варить, обниматься, книжки читать. Не-е-е-е, блядь, давай в квартал к оголённым бабам, чтоб их самооценку потешить и себе чесотку на хер заработать. Тьфу! Они свернули в узкий переулок, где прятались от взгляда охраны. Слева играла музыка — примитивная, ритмичная, как зов инстинкта. Где-то кричала женщина: то ли от удовольствия, то ли по сценарию. Возле одной из палат стояли двое богов. Один из них хихикал, указывая пальцем на проходящих: — Вот этого бы я к нам, у него аж яйца трясутся. Хе-хе. Кириль усмехнулся зло: — И эти твари верховенствуют в этом городе. Пиздец цивилизации. — Нам бы сейчас понять: где у них логистика. Кто ведёт учёт, кто охраняет, кто кого кроет. Надо бреши. — Товарищ майор, — встрял ЗАР с тяжеловесной официальностью, — в секторе 17-В, согласно сканированию, наблюдается сниженное тепловое присутствие и отсутствие магической защиты. Вероятно: запасной вход или склад. Рекомендую проверить. — Понял, ЗАР. Кир, пойдём глянем, чё там по складу. Может, это наша дырка в стене разврата. — Дырка, сука, в стене. Очень метко, Борь. Прям как у них между ног — проходной двор. Они обогнули бордель с фиолетовыми занавесками, миновали пьяного деда, которого уносили две «жрицы любви», и вышли к заднему проулку. Там действительно была дверь. Без охраны. Без света. Только один стеклянный шар над ней с тусклым светлячком внутри. — Либо у них тут хранилище, либо уборная, — хмыкнул Борис, вытаскивая маленький сканер. — Если будет куча висящих нарядов и пустые ящики — это то, что надо. — ЗАР, включи малошумный режим. Давай без фейерверков, а то ещё выбегут все "звёзды кабаре". ЗАР щёлкнул в ухе: — Выполняю, товарищ полковник. Режим "крыса в капкане" активирован. ...Они как раз начали изучать дверь, как вдруг — едва уловимое движение на крыше. Тень. Быстро. Плавно. Почти без звука. Но не для Бориса. — Кир, нас пасут. Один. На крыше. Справа. — Понял. План? — Разделяемся. Он выберет того, кто громче. — То есть меня, сука? — Угу. Кириллу и уговаривать не надо было. Он швырнул в стену какой-то камень, громко рявкнул: — СУКА, Я ТЕБЯ ВЫТАЩУ НА ЧИСТУЮ ВОДУ, ЕСТЬ ЖЕ СОВЕСТЬ, ТВАРИ! Тень мигом сдвинулась. Фигура с маской — явно подчинённый Иштар — скользнула вниз с крыши и бросилась за Кириллом, который со всей дури метнулся в сторону одного из торговых проходов, выкрикивая что-то о разврате и моральном падении. — Спасибо, Кирюха, — пробормотал Борис, и нырнул в тень противоположной улочки. Он оказался на другой стороне квартала. Здесь всё было… неожиданно спокойно. Уютно, почти приятно. Фонарики с иероглифами, шелестящий шёлк на балконах, приглушённая музыка. Никаких истошных криков или откровенной пошлости — скорее эстетика восточного борделя, чем сраная лавка извращений. — М-м-м… Китайский район. Ну и ну. Вспомнилось: как-то были с Киром в командировке — Шанхай, 83-й. Тогда Борис ещё не знал, что бывает такой порядок среди хаоса. И вот оно — как дежавю. — Красиво. Чисто. Стильно, даже. Жаль будет убирать. Он прислонился к колонне и наблюдал: одинокие прохожие, пара влюблённых, куртизанка в закрытом наряде, провожающая мужчину поклоном. — Ну не варвары же мы, в самом-то деле… Вон ту улицу — под общежития. Эти домики — под капремонт. Местных выслать, но без фанатизма. Кому надо — пусть останется. Главное, чтоб по нашему уставу. ЗАР подал сигнал: — Майор, наблюдение прервано. Противник сконцентрирован на объекте «Полковник». Дистанция безопасна. Рекомендую осмотреть сектор 17-В более глубоко. И, товарищ… оценка эстетической ценности не входит в протокол, но… район и правда выглядит привлекательно. — А ты, падла, развиваешь вкус. — Я учусь у лучших. Борис медленно шёл по улочке, глазами вырезая на ходу будущую инфраструктуру. — Товарищ майор, — подал голос ЗАР, — отмечаю: сектор 17-В делится на два уровня. Верхний — жилой, нижний — складской. За фасадом ресторана скрыта лестница вниз. Уровень магического шума низкий, охраны нет. Вероятность нахождения штаб-квартиры — 32%. — Хорошо. Показывай на тактильной — пальцем ткни, я туда. Он прошёл мимо ресторана. За ширмой из бумажных створок и благовоний действительно обнаружился спуск — потёртая каменная лестница и тусклый кристалл освещения. Внизу пахло вином, бумагой и специями. Здесь всё было иным — не как на улицах сверху. Это был склад. А тем временем на другой стороне квартала... Кирилл несся по улочкам, цепляя плечом прохожих и матерясь на ходу. — Пошёл нахуй, гондон! — шипел он, уворачиваясь от урны. — А ну иди сюда, шнырь тёмножопый, я тебе сейчас простату через ухо выдерну! Тень впереди прыгнула через перила, и Кир резко остановился, скрывшись за колонной. Дождался, пока наблюдатель нырнёт в арку, и, быстро развернувшись, запрыгнул на соседний козырёк. — ЗАР, быстро — лазерная засветка! Только один импульс! — Подтверждаю. Координата 4-Б. Лучи наведения выставлены. Внизу наблюдатель скомандовал в кристалл: — Объект "Полковник" всё ещё активен. Повторяю: активен и ведёт отвлекающий манёвр. Второй… не засечён. В этот момент Кир с силой спрыгнул сверху прямо на него. — Ты, блядь, слишком много смотришь, ушастая ты мразь! — прошипел он, и впечатал голову противника в брусчатку. — Передай своей шлюхе-хозяйке: мы тут надолго. Схватив кристалл, Кириллл сорвал маску с подчинённого. Лицо — безликое, обколотое. Прислужник, пустышка. Он зашвырнул тело в тень, а сам исчез между стен. В это время Борис открыл одну из деревянных дверей под складом. Там — сундуки. Ключи. Бумаги. Список клиентов. Метки поставок. Подписи. — Ммм… списки. И подписи. Классика. — Он аккуратно свернул пергамент, пряча в подсумок. — А вот и доказательства. Обернулся. За ним стояла она. Женщина. Молча. Без одежды. Только шёлковое покрывало через плечо. В глазах — не похоть, не испуг. Осторожность. — Ты не отсюда. Борис прищурился: — А ты — не такая, как все. — Я знаю, кто ты. Я… не из семьи Иштар. Меня забрали. Если ты хочешь свергнуть эту власть… я могу показать, где болит. — Тогда показывай, сестра. Только без поцелуев. Я не за этим пришёл. Белл прошёл вперёд по узкому внутреннему дворику, но внутренняя тревога царапнула внутри. Он бросил взгляд назад на женщину в шелке — и, хоть она была безоружна, лишнего риска допускать было нельзя. Один чёткий удар ребром ладони — и она плавно осела на пол. Борис аккуратно уложил её на подушку у стены, поправив ткань, чтобы не замёрзла. Не из человеколюбия — просто не варвар. Он двинулся дальше — вверх, по узкой винтовой лестнице, пробираясь мимо балконов. Свет фонарей мерцал на бумажных стенах, музыка затихала. И вот — в окне одного из домов, аккуратно освещённом изнутри, он её увидел. Девушка-лисица. Светлые, почти золотистые волосы падали каскадом, закрывая часть плеч. Мягкие, пушистые уши настороженно подрагивали, будто ловили каждый шорох. На ней было алое кимоно с чёрным поясом — глубокий вырез открывал тонкую шею и ключицы. У неё были грустные, зелёные глаза, спокойные, но с оттенком вечной усталости. На коленях лежали руки — изящные, но крепкие, знавшие и ласку, и труд. За её спиной тихо покачивался жёлтый хвост — пышный, ухоженный, как символ её породы… или роли в этом доме. Она смотрела в никуда. Не в окно — куда-то сквозь всё. Ни страха, ни эмоций. Только внутренняя тишина. Белл, затаив дыхание, замер. — Милая… — вырвалось почти машинально. Не как мужчина, а как человек, который увидел ту, кто ещё не потеряна среди этого распада. Но тут что-то хрустнуло слева. — Эй, Белл! — позвал кто-то снизу. — О, так это точно ты! Я уж подумал, обознался! Белл обернулся. Гермес. Весёлый, как всегда, в развязанной рубашке и с лёгким намёком на подвыпившего. — Ну и куда тебя занесло, а? Я же говорил — не надо тебе сюда соваться. Это не для таких, как ты. Тут свои игры. Белл чуть поморщился. Вернув взгляд к окну — девушки уже не было. Ни шороха, ни тени. Лишь покачивающаяся бумажная занавеска. — Ого, Белл Кранел собственной персоной… — Гермес скрестил руки и сделал вид, что в восторге. — Неужели наш боевой одинокий рейнджер решил наконец-то найти себе спутницу на ночь? Белл даже не остановился. Лишь обернулся через плечо и, не меняя выражения лица, выдал: — Иди нахуй, Гермес. — Ой, какой злой, — протянул бог с усмешкой. — Прямо ранишь. Но Белл уже завернул за угол, стараясь как можно быстрее скрыться от его липкой ухмылки. Он шёл, сверяясь по памяти, пока не понял — заблудился. — Твою ж… — пробормотал он себе под нос. — Где, блядь, я вообще? Он оказался в другом секторе квартала, более шумном и «ярком». Меньше восточной эстетики, больше… откровенности. И вот на его пути появилась она. Высокая, крепкая амазонка с тёмной кожей и яркими фиолетовыми глазами. На ней был обтягивающий костюм в арабском стиле: полупрозрачные штаны, открывающие стройные ноги, и короткий топ, едва прикрывающий пышную грудь. Золотые браслеты на руках и шее, кольца, цепочки, украшения — всё подчёркивало её статус и сексуальную уверенность. А длинные фиолетовые волосы спадали ей на одно плечо, оставляя вторую сторону лица открытой — хищная ухмылка играла на губах. — О-о-о, кого я вижу… Какой красивый мужчинка мне попался. — Она оглядела его сверху вниз. — Сильный, мужественный… и потерянный. Какой милый микс. — Не льсти. У меня дома зеркало есть. — Борис не остановился, но и не ускорился. — Айша. — Она шагнула ближе, будто хищник. — А тебя, кажется, Белл зовут? — Можешь звать как хочешь. Я прохожий. — Прелестно. — Она провела пальцем по его плечу. — Слушай, может, купишь меня на всю ночь? Специально для таких, как ты, у нас особые предложения. Пойдём… я покажу тебе наш дом. Все уголки, если захочешь. Белл хотел было отказаться, уже открыл рот, но замер. Все уголки… — Звучит заманчиво, — сказал он наконец. — Веди. — ЗАР, сохраняй карту, считывай планировку, любые аномалии — сразу в мозг. — Подтверждаю, товарищ майор. Уровень маскировки — минимальный. Возможность сбора данных — высокая. И… поздравляю, Вы официально пошли на контакт с боевой проституткой. — Заткнись, ЗАР. Айша с лёгкой улыбкой взяла Белла под руку — он позволил, чтобы не выделяться, но настороженность не отпускала. — Ну что ж, милый, добро пожаловать… в Башню. Снаружи она выглядела как обычное высотное здание в восточном стиле, но с первого шага внутрь стало ясно — это не просто бордель. Это цитадель роскоши, разврата и власти. Внутри пахло благовониями и дорогим вином. Красные и золотые шёлка, бархатные ковры, музыка живая, но негромкая. Слуги — почти все женщины — молча скользили по залам, одетые в прозрачные накидки и тончайшие пояса. На каждом этаже — свои "темы", свои "сцены", свой состав "актрис". — Здесь у нас первый ярус — он же рынок. — Айша чуть кивнула, проходя мимо стойки, за которой регистрировали клиентов. — Новенькие, бедные, или просто… слишком нетерпеливые. Им не до вкуса. — А вот выше — уже избранные. Те, кто платит не за тело, а за чувство. Там всё по-другому: церемонии, трапезы, ритуалы. Каждая из девушек имеет свою нишу, свою игру. Хочешь властную богиню? Будет. Хочешь девочку-цветочек? Да пожалуйста. А если клиент слишком уж неприятен — мы его… отговариваем. — Как? — спросил Белл, зыркнув на одну из амазонок, явно обладавшую ростом и мускулатурой среднестатистического быка. — Мягко, — сладко протянула Айша. — Внутренним переломом. Она провела его вверх, на второй ярус. Здесь всё было приглушённым, закрытым. Девушки сидели в полумраке на татами, некоторые вели неспешную беседу с клиентами. У каждой — своя комната, своя роль. Всё работало как безупречная машина, извращённый аналог казармы, но вместо дисциплины — соблазн и игра. Айша провела его к отдельной комнате, открыла дверь. — Можешь отдохнуть здесь. Или… я могу показать тебе третий ярус. Но там — только по приглашению. Самая суть. Там и живёт Иштар. — ЗАР, пишешь всё? — Каждая секунда, товарищ майор. И… с эстетической точки зрения, это… жутко эффективно. Они построили бордель как структуру власти. Даже я впечатлён. И я, напомню, не имею хуя. — Завали, ЗАР. Пока всё хорошо. Я доберусь до третьего уровня. Тем временем… Где-то на другом конце квартала Кир бегал по крышам и улочкам, пыхтя, матерясь и хватаясь за голову. — БО-О-ОРЯЯЯЯЯЯ! — разнеслось над районами. — Боря, ты где, сука? Умоляю, не трахайся с амазонкой, они же тебя сломают! Бляяядь, он же красивый, как кукла. Его же изнасилуют, и не подавятся! Прохожие оборачивались. Один мужчина гоготнул, а старушка поперхнулась сёмгой. Кир остановился, присел на корточки и прошептал себе: — Сука, я его найду. Или убью. Или спасу. А потом убью. Или просто обниму. Но сначала — втащу. Он достал ЗАР-приёмник, щёлкнул канал: — ЗАР, ты там? Где Боря, мать твою? — Он… сейчас в Башне. Под прикрытием. Ведёт разведку. Цел. Не выебан. — …Ещё бы. Надеюсь, не он ведёт разведку хуём. Белл только вошёл в комнату, как его окружили. Откуда ни возьмись, как будто слились из стен, в помещение ввалились амазонки. Высокие, гибкие, нагло улыбающиеся. Кто-то с копной красных волос, кто-то с косами, кто-то с распущенными чёрными. На каждой — лишь намёки на одежду: прозрачные ткани, золотые украшения, бусы, браслеты, звенящие цепочки. Все они — дикая смесь опасности и желания. — Какой миленький… — протянула одна, водя пальцем по его груди. — Ты точно тот самый Белл Кранел? Герой, что Добытчика завалил? — прошептала вторая, приподнимая его подбородок. — Сильный, мрачный… И совсем один, — добавила третья, уже обвивая его за талию. — Хватит. — Голос Айши резко разрезал воздух. Она встала между ними и Беллом, глядя хищно, как тигрица, защищающая добычу. — Я его нашла. И не собираюсь делиться. — Жааадина, — пропела кто-то, и несколько девушек фальшиво надули губки. — Не твоё же добро, — бросила другая, прищурившись. — Мужик сам выбирает. — Ох, вы, блядь… — пробурчал Белл, отстранившись от очередной руки, лезущей ему под рубашку. — И не стыдно вам, девчат, мужиков таскать по комнатам? Где мораль? Где этика? Где совесть, в конце концов? Одна из амазонок, та, что стояла позади него, мягко прислонилась губами к его уху. Её дыхание было горячим, голос — низким и медовым: — А ты разве не знаешь… наши традиции? Белл слегка обернулся, скосив на неё взгляд. — Мы выкрадываем мужчин из других семей. И заставляем их овладеть нами. Силой. Как положено. Иначе — не признаем. Айша с усмешкой кивнула: — Мы же амазонки, милый. А значит, рождаться у нас могут только девочки. Нас много. Мужиков — мало. Так что… ты ценный товар. Очень. В комнате повисла наэлектризованная тишина. ЗАР пробормотал в ушах: — Товарищ майор. Вероятность агрессивного совращения растёт. Рекомендую удерживать стратегическую дистанцию. Либо… доминировать первым. — Заткнись, ЗАР. Я не на чемпионате по дрессировке баб. Айша скрестила руки под грудью и смерила всех взглядом: — Девочки, если кто-то из вас хочет проблем, попробуйте ещё раз к нему прикоснуться. Остальные расступились. Но глаза их горели — смесь желания, азарта и охотничьего инстинкта. Белл чувствовал себя куском мяса на полке: дорогим, но всё равно — добычей. Он вздохнул. — Ёб твою… это разведка, да? Это блядь "инфильтрация", ага. А по факту — полный пиздец с лепестками и благовониями. Внезапно дверь распахнулась, и внутрь, запыхавшись, влетела одна из молодых амазонок. — Айша! Айша! Фрина… Фрина узнала! Она уже в башне, поднимается сюда! В комнате на секунду воцарилась тишина. Даже те, кто секунду назад лез Беллу под рубашку, резко побледнели. Айша метнулась вперёд: — Чёрт! Прячьте красавчика! Живо! В комод, в шкаф, под татами — КУДА УГОДНО! Только чтобы эта уродина его не увидела! Она потянула Белла за рукав, но тот резко встал, выпрямился, глядя на всех свысока. — Не дело это — мужику прятаться от опасности. Амазонки в панике загалдели, но тут... — Хмммм… Чую, вы привели в дом кого-то молоденького… — раздалось из-за двери. И в проём вошла Фрина. Огромная. Огромная, мать её. Высотой почти в два с лишним метра, шириной в полкомнаты. Её кожа — смуглая, массивная, будто натянутая на гору мяса. На лице — жирная, самодовольная ухмылка. Глаза блестели от похоти, губы были выкрашены в яркий пурпур. На ней — нечто вроде боевой простынки из золотых цепей и фиолетовых тряпок, кое-как натянутых на грудь, похожую на два мешка с цементом. Волосы — чёрные, собраны в массивный хвост, а на ногтях — когти, которыми можно вскрывать банки тушёнки. — Ууух… Какой же ты сладенький… — протянула она, облизывая губы. — Я тебя сломаю, зайка. Ты будешь визжать. Белл медленно опустил взгляд. Посмотрел на свои штаны. Молчание. И, наконец, устало произнёс: — Вот и правильно, сжимайся. Такого крокодила никто ебать не будет. Амазонки подавились воздухом. Кто-то захлопнул рот руками. Айша закрыла глаза, прижав ладонь ко лбу. Фрина моргнула. Не поняла сразу. Потом прищурилась. — Чего ты сказал, золотце? — Я сказал — даже мой хуй, закалённый в полимере, на такое не идёт. Ты в зеркало себя давно видела, принцесса разложения? ЗАР щёлкнул в ухе: — Товарищ майор, это был, возможно, самый опасный и одновременно самый честный поступок в этой башне. Поздравляю. Если вы умрёте — это будет красиво. Айша, не отпуская рукоятку меча за спиной, усмехнулась. В её голосе звучала не злость — уверенность хищницы. — Такая непривлекательная особа, как ты, Фрина, никогда не сможет по-настоящему привлечь мужчину. Только запугать. Фрина даже не обиделась — она сделала вид, что не поняла. — Да ладно тебе, Айша… — протянула она, как будто они обсуждают покупку овощей. — Я вернусь через час. Может, мальчик передумает. У него, гляжу, вкус хороший. Айша отступила на шаг вперёд, заслоняя собой Белла. — С кем ты разговариваешь, чудовище? Я его поймала. Он моя добыча. Ищи себе свою, пока не осталась одна с зеркалом и лосьоном. Фрина нахмурилась. Челюсть заскрипела. Взгляд стал тяжелее. — Мужчины, которых я недавно ловила, даже не смогли меня заинтересовать. Все какие-то… мямли. Скучно, как в пустыне. Этот — другое. У него что-то есть. Она чуть прикусила нижнюю губу, не сводя глаз с Белла. — Почему бы тебе не уступить мне хотя бы на пару часов? Всего немного. Ну давай, Айша. Мы же «сёстры». Айша вскинула руку, резко и жёстко. — Возвращайся в своё логово, Фрина. Я уже сбилась со счёта, сколько мужиков ты сломала. Некоторые из них даже молчать перестали. Только стонать умеют теперь. Ты не доберёшься до моих. В комнате снова стало тихо. Остальные амазонки замерли, вжимаясь в стены. Даже воздух стал гуще. Белл хмыкнул: — Чует моё полимерное естество, сейчас кто-то пиздюлей словит. ЗАР шепнул: — Ставлю три к одному на Айшу. Но вы, товарищ майор, держитесь поближе к двери. Желательно — снаружи. Фрина сделала шаг ближе, облизнула губу, и тяжело дыша, уже тянулась к Беллу рукой размером с лопату. — Ну же, красавчик… Дай мне почувствовать, как ты дрожишь... Белл, не моргнув, поднял руку. Полимерная перчатка сверкнула, пальцы сложились в щелчок. — ЗАР. Шок. Полный разряд. — С удовольствием, товарищ майор. Из перчатки вырвался импульс — хлёсткий, слепящий, как удар молнии. Фрину подкинуло, её тело содрогнулось в конвульсиях, а затем, с глухим БУМ, оно рухнуло на пол, пробив татами и зацепив вазу с каким-то фаллическим декором. Тишина. Секунда. Две. — ВАААААУУУУУ! — раздалось сразу со всех сторон. — Вот это мужчина! — Он сильнее её одним пальцем! — Возьми меня, герой! Айша прикусила губу, едва не расплывшись в улыбке, но удержалась. Белл же просто вытер лоб тыльной стороной перчатки. — Всё ясно. Структура, устройство, охрана, верхний уровень. Узнал, что хотел. — Он метнулся к окну. — Подожди! — крикнула Айша, — Куда ты? — На воздух. Занят. У меня тут революция по плану. Он разбежался и выпрыгнул. Пролетел два этажа, приземлился на соседнюю крышу в перекате. — Приземление стабильно. Повреждений нет. Стиль — геройский. — доложил ЗАР. А сверху уже посыпались амазонки. Как с цепи сорвались. — Поймать его! — Он мне нужен! — Айша, ты сучка, я первая к нему бежала! Белл, бегущий по крышам, хмыкнул: — Да уж… разведка, блядь. Тем временем… Кир плутал по кварталу уже добрых сорок минут, выглядел так, будто сейчас сам кого-нибудь утащит в подвал — от усталости, нервов и бешенства. Он проверил каждый переулок, закуток, пару раз заглянул в окно — один раз там была сцена, после которой он долго полоскал глаза спиртом. И тут — прямо на перекрёстке, будто из воздуха, появилась проститутка. Милая. Грустная. В глазах — печаль всей вселенной, как будто она только что потеряла щенка, бабушку и надежду одновременно. Сложила руки перед собой, уставилась на Кирилла снизу вверх. — Простите… господин… — сказала она тонким голоском. — Никто… никто не хочет со мной играть… Можете взять меня? Кирилл, не тормозя ни на секунду, посмотрел на неё как на непрошенного свидетеля в уголовном деле. — На ручки что ли, взять? — Н-нет… Просто… возьмите меня. Пожалуйста. Кир замер, поднял бровь, выдал вздох, который бы мог услышать даже глухой. — Тьфу ты… ёбаный позор. Он обошёл её, как кучу говна на дороге, и продолжил путь, громко бубня: — Суки. Вонючие. Мрази. Где эта сволочь, мать его. Под каждую занавеску заглянул, под каждый камень, под каждый хер уже заглянул — НЕТУ, БЛЯТЬ. Где он, блестящий мой друг, сука? Он толкнул дверцу какой-то лавки, заглянул внутрь, ничего, кроме двух стариков и пары ароматических палочек. — Сволоочь… — выдохнул он, хлопнув дверью. — Если его уже изнасиловали, я откачивать не буду. Пусть мучается.