История Поющего мира: Песнь Заката

Дэр вернулся на тренировочную площадку более злым, чем, когда уходил отсюда. Когда он покидал её, Дэр хотя бы чувствовал, что мог сдерживать себя и не срываться на других, но теперь лишь одно слово могло вывести его из себя. И в этом случае Эллану повезло. Он не заметил наставника. Полностью сосредоточенный на стрельбе и на своих мыслях, лучник выпускал стрелы, одну за другой. Мастер Аитуно застыл и с удивлением смотрел на Эллана. Все это время он видел в нем всего лишь девушку, нацепившую мальчишескую форму и изо всех сил старающуюся выжить и приспособиться к миру, который отвергает её. Дэр наблюдал за ней уже несколько дней, и все это время один вопрос не давал ему покоя: о чем думает Эля? Сначала он считал, что прятать одну новоприбывшую от целой армии и совета не имеет смысла: её всё равно найдут, - а пострадают из-за этого слишком много людей. Хоть Таня и изложила план, он казался невыполнимым и неосуществимым. Потом каким-то образом приезжий мастер Икарова убедила его лишь взглянуть на новоприбывшую. Помогло и то, что она жила у Миссис Иринас. К ней ходили лечиться только фортейцы и те, кто ценили ее знахарские способности, среди которых в первых рядах стояла семья Аитуно. Дэр шел с полным предубеждением к этой незнакомой девушке и сначала он увидел лишь то, что ему хотелось: слабость, робость, замкнутость и глупость – это всё раздражало и заставляло парня обходиться с ней, как с неприятнейшим для него человеком. Но затем ему стало жалко её. Когда Эля поняла, какая ей грозила опасность и чуть не потеряла сознание от страха, как потом она, превозмогая страхи, согласилась на этот безумный план и тут же избавилась от своих красивых кудрявых волос. И он решил, раз эта слабая, недалекая девушка решила бороться с целым миром, то и он не отстанет только потому, что боится за семью. Постепенно Дэр стал более мягок с ней и по-своему привязался. Он видел, как она росла в своем мастерстве, тренируясь больше, чем это было необходимо. Зачем ей это? Выжить? – эти вопросы не давали ему покоя. А тем временем она все больше и больше доверяла ему. Он видел ее спокойной, радостной, разбитой, злой, отчаянной, холодной, но чаще всего задумчивой. Эля с приходом Дэра не потеряла привычки садиться на поляну и наблюдать за лесом и рекой. Особенно ей нравились ветреные дни, когда лес шумел куда веселее, и завывал безумный ветер. В такие дни её зеленые глаза блестели ясно видимой решимостью. Но Дэр никогда не знал: о чем она думала, сидя возле реки и наблюдая за миром. Вот и сейчас он гадал и не мог разгадать ход её мыслей. - Мастер Аитуно вы пообедали? – спросил Эллан, наконец, заметив наставника. Он убрал лук за спину и подошел к нему. Мастер сидел на сцене и наблюдал за учеником. Он молчал, пока тот не подошел совсем близко. - Можно и так сказать… - Видно, вы не поели, - легко догадался Эллан, ухмыляясь. – Отправить вас назад? - Думаешь, что можешь приказывать мне, Эванс? – с шуточной угрозой спросил Дэр. - Нет, что вы и в мыслях не было! - пошел он на попятную. - А что было? О чем ты думал, Эллан? Ты не выглядишь злым или напуганным. Наоборот, на удивление спокойным и как всегда не в меру любопытным, - Дэр подумал, что это не плохой предлог для собственного несоразмерного любопытства. - Я сам не знаю, почему не злюсь, - пожал плечами Эллан. - Я был в ярости, когда он заставил меня стрелять, но она прошла так же быстро, как и страх. Может позже они проявят себя, но не сейчас. Сейчас я чувствую спокойствие и небольшую озадаченность, - сказал он, легко избежав ответа на вопрос наставника, вежливо говоря, что тема закрыта. Дэр улыбнулся, его собственная ярость во время того, как говорил Эллан, тоже испарилась. - Я видел Татьяну и Манриту с Кантиоллой, они испортили мне аппетит, - Аитуно сказал о девушках, как о надоедливых мухах. – Они переживали за тебя. - Они знают? - Новости здесь распространяются быстрее, чем где-либо еще. Никогда не думал, что парни такие болтушки, пока не оказался здесь, - покачал головой Дэр. – К вечеру об этом будет знать вся деревня. - О, ужас… - с отчаянием воскликнул Эллан. Он не хотел привлекать внимание в первый же день. Но все как-то не задалось с самого утра. Сначала оплошность с домом фортейцев, с толпой прохожих, потом с Роем, еще этот дурацкий нож и Высший мастер. И сейчас только обед! Такими темпами Эллан выдаст себя к концу этого дня. – Как же медленно идет время. - Первый день всегда такой, - отмахнулся наставник, спрыгнув со сцены. – Так значит тренировался? - Немного. Совсем чуть-чуть, - проговорил Эллан, хотя его колчан был пуст. «Значит, все 30 стрел потратил и не один раз» - промелькнуло мысль Дэра, он подошел к стартовой линии и увидел на расстоянии 100 м две мишени. Стрелы ученика были раскиданы в разные стороны, пару попали в мишень, но далеко от красной зоны, остальные торчали из земли, не долетев до цели. - Неплохо. Для новичка. – «Тем более девушки», - добавил он про себя. - Это сильно отличается от того, как я стрелял под давлением Высшего мастера, - недовольно заметил Эллан, глядя на дорожку из стрел. - Ты использовал магию, пусть и неосознанно. Так что твой результат очень даже неплох, - усмехнулся Дэр. Все-таки его ученик слишком нетерпелив. - Я не знал, что я делаю, и до сих пор не понимаю, как вышло. Я не чувствую в себе никакой магии, - ворчливо заметил Эванс. - Использовать осознанно в первый раз магические способности тяжело. Эллан вздохнул. Ему, как и любому другому человеку, не использующему раньше магию, не терпелось научиться ей. Однако, если Дэр не торопился обучать, значит время еще не пришло, поэтому Эллан решил задать другой вопрос: - А какой предел для полета стрелы? - Хм… с использованием магии около 1-1,5 км, но на это способны лишь самые искусные стрелки с выраженными магическими способностями и при хорошей погоде на открытой и ровной местности, - прикидывая и оценивая, наконец, проговорил Дэр. - То есть ты можешь, - с уверенностью в голосе сказал Эллан. - С чего ты взял? - Я, может, и не понимаю многого, - Эллан намекнул на незнание поющего мира, и Дэр понял его. – Но обычные люди не становятся в столь молодом возрасте мастерами, я видел твоего коллегу с Солнечного отделения, сколько ему? 40-43. А тебе? К тому же ты еще ловишь разбойников и, похоже, не только их. Ученики Лунного отделения, почти твои одногодки, тебя уважают. Все говорит о том, что ты талантливый с огромным самомнением лучник, - закончил рассуждения Эллан. – Об этом я думал, когда стрелял. - Вот какое мнение сложилось у тебя? - Это не все: к этому нужно добавить богатый и родовитый… - чем больше Эллан говорил, тем более раздраженным выглядел, ему не нравилось хвалить самомнительного наставника. Дэр рассмеялся. - Ты очень внимателен, - наконец произнес он. - Не думай, что ты когда-нибудь услышишь это еще раз, - прошипел Эллан, отворачиваясь от наставника и скрещивая руки на груди. Его щеки, как и уши покраснели. Дэр же думал, как в нем еще не увидели девушку. Вскоре ученики вернулись с обеда, и тренировки продолжились. Только на этот раз Эллан присоединился к остальным. Эйприс приглядывал за ним и помогал с упражнениями и стрельбой. Хиларем тренировался на средней дистанции, и его меткость была намного лучше, чем у Эллана. Все его стрелы всегда попадали в мишень. Эллан же начал с начальной дистанции постепенно, расставляя мишени все дальше и дальше. Советы двойняшек и Мастера Аитуно при этом оказалась очень ценными. Во время тренировки Эванс заметил, что теперь на него обращают внимание даже больше, чем, когда он просто отсиживался. Дэр рассказал о причине: раньше в их понимании Эллан был всего лишь слабым учеником, который пришел в академию для прохождения обязательной военной подготовки. Однако неожиданно он остался на дополнительные тренировки наравне с другими лучшими стрелками. Это, конечно, можно объяснить тем, что он отстал от других, но многие не поверили в эту отговорку. Все смотрели на него с нескрываемым любопытством. Правда, у некоторых в выражении лица примешивались враждебность и высокомерие. Кстати, как и Эйпри, вторая девушка из Лунного отряда осталась тренироваться на послеобеденные занятия. Она смотрела на Эллана вызывающе и с крайней неприязнью, тот старался избегать ее взгляда. Не хватало еще размолвок между учениками. Когда тренировки закончились, Эллан первым ушел в комнату для переодевания. Он умылся из стоящего деревянного умывальника в начале комнаты. Здесь стояло много деревянных шкафчиков, расположенных в несколько рядов примерно для двух или трех сотен учеников, между ними находились скамейки. Шкафчик Эллана прятался в самом дальнем углу, подальше от чужих взглядов. Сняв тренировочную форму, парень остался в майке и шортах, непроизвольно он взглянул на левую руку, покрытую белыми шрамами, пару раз моргнув, он быстро надел рубашку и застегнул под самым горлом, потом переоделся в парадный костюм и сложил все вещи в сумку. Там он наткнулся на яблоки, которые положила Ольвия. К вечеру парень жутко проголодался и пока шел по коридорам Академии уплел два яблока и один бутерброд с овощами (Эллан, наверное, уже забыл, какое мясо на вкус). В этот раз на стенах горели факелы, освещая незамысловатые фрески и картины. Высокий и широкий коридор поражал внутренним величием. Купольный свод поддерживали балки и колонны, наполовину погрузившиеся в стены. На них рукой мастера вырезаны искусные цветы, деревья и разные животные. А на картинах изображались пейзажи и все те же странные животные. Эллан увидел огромного белого тигра с крыльями, как у птицы, он узнал в нем Кандиликана – одного из священных животных Поющего мира, увидел змея на четырех лапах с кожистыми крыльями – Элуита, потом маленького медведя с острыми когтями и пятнами, как у леопарда. Парню полумрак казался таинственным и совсем не страшным, ему хотелось задержаться у каждой картины и никуда не спешить. Это было ошибкой, он так увлекся рассматриванием стен академии, что не заметил проходящих мимо лучников. Эванс переоделся первым, но выходил за более быстрыми учениками. Возле выхода его поджидали. Эллан вышел на небольшую площадку перед вратами и уже собрался спуститься по лестнице, когда его окликнули. Он остановился: - Тебя Элланом звать? – голос звучал так, что Эванс понял: лучше не заговаривать с человеком, стоящим за спиной. Поэтому Эллан сделал каменное лицо, не повернулся к нему и шагнул на одну ступеньку вниз. – Игнорировать решил? – голос усмехнулся. – Не самый удачный вариант…Что, нищеброд, думаешь, раз под покровительством мастеров ничего с тобой не случится, а?! – голос издевался над ним. И все бы ничего, Эллан мог спокойно игнорировать такие выпады, но его гордость была задета тем, что он прячется от опасности. «Да что он знает обо мне и об опасности, нависшей над моей головой?! Он, наверное, себе и представить не может! Идиот! Глупец!» - злился парень. Это сыграло на руку противнику - против воли Эванс обернулся и спокойно ответил: - Я не прячусь. – Парень увидел перед собой лучника в костюме выше и крупнее него. Он явно относился к стрелкам не Лунного отделения и у него наперевес, вопреки правилам, висел двуручный меч. «Он ведь из Солнечного отделения, что еще ему надо?» - подумал Эванс. - Прячешься. – Утвердительно сказал незнакомец. На его лице читалось отвращение и ненависть. – Понимаю, конечно, почему такое произошло. Все-таки родственников не выбирают, – он пожал плечами, словно сочувствуя. - Что ты имеешь в виду? – Эллан нахмурил брови, глядя снизу-вверх на парня. - Не делай вид, будто не понимаешь. Даже если ты в этой деревне несколько месяцев, вряд ли слухе о твоей тете - гробовщике ходят только здесь, - Эллан сжал руку в кулак. Это движение не ускользнуло от противника. – Ой, я что-то не то сказал? Разве не все знают, что она выкапывала трупов с кладбища, и то, что все ее пациенты после лечения попадали в беды или через короткое время умирали. - Заткнись! – прошипел Эллан. - Ха-ха-ха! – рассмеялся он громко, как от очень удачной шутки. – Маленький зазнайка – нищеброд. Меч и кинжал у тебя чужие, как и метательные ножи. Лук, подаренный мастером Аитуно. Да и выглядишь ты, как маменькин сынок, постоянно крутишься вокруг Дэра, - он продолжал унижать Эллана с издевкой в глазах. Вдруг они налились злобой, в которых искусно спрятались черная зависть и боль. – Ненавижу возомнивших о себе невесть что новичках, которые даже от обыкновенной принуждающей магии не могут защититься. - Прекрати! – тихо проговорил Эллан, сжимая обе руки в кулаки так, что костяшки на пальцах побелели. – Что ты знаешь?! Ничего!! – закричал он. - Знаю? Я знаю, что ты живешь за счет бедного знахаря, которого боятся все в округе. Да она на голову сумасшедшая после встречи с элуитом и потери всей семьи! А ты…ты прячешься за спиной у сильных людей, однако сам по себе ничтожество… - Эллан вздохнул и снял сумку. Она рухнула на ступеньки. Он почти мгновенно преодолел разделявшее их расстояние и заехал кулаком в лицо нахалу. Незнакомец отшатнулся и пока он не очнулся, Эванс с разворота ударил ногой в солнечное сплетение. Потеряв равновесие и способность двигаться, соперник рухнул на колени, тяжело дыша. Неожиданно откуда-то сзади Эллана ударили в колени, ноги подогнулись и не успели колени коснуться земли, как он получился удар в голову справа, отлетев на пару метров, Эванс распластался на земле. Затем быстро сгруппировался и инстинктивно защитил голову, когда кто-то пнул его в живот, а еще один заехал по ногам. Эллан быстро перекатился и вскочил на ноги. Голова гудела, и все расплывалось перед глазами. Он еле смог различить трех нападавших перед собой. Они надвигались на него стеной. Вдруг первый резко сделал ложный выпад в правую сторону, сам занес левый кулак, чтобы ударить в подбородок. Эллан успел перехватить руку нападавшего. Он с силой выгнул ее, раздался противный хруст и крик первого. Тем временем двое окружили Эванс с двух сторон и, используя несложные приемы, уложили на землю, где забили пинками. Эллан сгруппировался и стиснул зубы, чтобы не закричать, но один особенно чуткий удар по спине заставил его вскрикнуть и, кажется, соперникам это понравилось. С особенной силой бил их главный, тот, которого Эванс поставил первым на колени, еще один целился в руку, желая отомстить за свою. Эллана тошнило, ему было жутко больно, и кровь текла изо рта и головы. Но он чувствовал лишь ту, которая горела в его венах, он хотел встать и забить до смерти обидчиков, хотел, чтобы они взяли обратно слова насчет Ольвии и Дэра. Он часто дышал. Его сердце бухало в груди, отбивая стаккато. - Что вы творите! – раздался разъяренный голос Эйприс. Он вмешался в схватку, ударив одного из трех приятелей, тем временем кто-то бережно поднял сгорбившегося на полу Эллана и помог ему сесть. Голова казалась очень тяжелой, точно свинцовой, она пульсировала в унисон с сердцем, отдавая в каждый удар импульс боли. Эванс не мог пошевелить ни рукой, ни ногой – все было забито и уже покрывалось багровыми синяками. - Мистер Эванс! Вы слышите меня? – раздался голос совсем близко. - Мисс Хиларем, - проговорил Эллан, чувствуя тошнотворный металлический привкус во рту из-за прокушенных языка и губы. - Слава Великому Стражу, вы живы, - облегченно проговорила она. Оказывается, здесь были не только они, но и другие лучники, оставшиеся на вечерние занятия. Все молчали. – Извините, если бы мы только знали…мы бы ушли вместе с вами. Эллан улыбнулся и потрепал девушку по голове. - Ничего страшного, - он с трудом поднялся на ноги и огляделся. Троих нападавших держали шестеро парней, Эйприса также держали за одну руку. Все четверо уставились друг на друга так, будто им мешали заполучить их добычу. - Прекратите! – твердо произнес Эллан. – Эйприс, я сам нарвался на драку, оставь их в покое, - обратился он к другу. Тот удивленно замер, как и те трое. - Оставьте их. Я сам виноват, - повторил Эванс. Он, пошатываясь, развернулся и огляделся вокруг в поисках сумки. На плитке, рядом с собой парень заметил пятна крови, дальше на ступеньках лежал рюкзак. – Пойдемте, - позвал он двойняшек, затем очень осторожно нагнулся, поясницу пронзила острая боль, и так же осторожно поднялся вместе с сумкой. Учеников, участвовавших в драке, отпустили. Троица злобно и удивленно глядели на Эллана. Они явно ожидали обвинений или криков, а вместо этого получили почти извинение и признание вины. Эйприс взял свою и сестры сумки, брошенные около стены, и побежал за спускающимися Элланом и Эйпри. Другие ученики не последовали за ними. - Тебе нужно посмотреться в зеркало: ты весь побитый и твой костюм не в лучшем состоянии, - заметила мисс Хиларем. Конечно, девушку не волновал костюм. Она слишком переживала за синяки и кровь, которые уже видела, и Эйпри не могла и не хотела представить себе, что творится у него под рубашкой и штанами. Эллан промолчал. - Я знаю: ты не затевал драки. Так зачем выставляешь себя в таком свете? – полюбопытствовал Эйприс. Он тоже переживал за друга, но тот уверенно шагал по ступенькам и шатался уже значительно меньше, значит, все не настолько серьезно, чтобы насильно отводить его в академический лазарет. Эллан не ответил, замкнувшись в угрюмом молчании. Лишь, когда они спустились с холма на дорогу, он остановился и произнес: - Ты ошибаешься, я начал драку. Правда, не я ее спровоцировал, но сути это не меняет, - парень сжал ручку рюкзака, от него неожиданно повеяло яростью и кровожадностью. Эйпри в испуге отошла на шаг. Лицо Эллана исказилось от боли и ненависти. – Я сказал так, - и он оскалился. – Чтобы в следующий раз самому побить тех троих… Я никому не позволю разобраться с ними быстрее меня! – рявкнул он, как тигр, защищающий добычу. - Нет, - спокойно покачал головой Эйприс. Эллан посмотрел на него уничтожающим взглядом. Казалось, зеленый цвет плавился в глазах и переливался во что-то очень опасное и ядовитое. – Нет, - повторил Хиларем, не дрогнув под взглядом друга. – Их трое, и они все лучники Солнечного отделения. Они гораздо мощнее и опытнее тебя. Ты лишь новичок и ничего не знаешь. Я не думал, что ты настолько вспыльчив и глуп. Или может, они задели больную тему? Эллан вспомнил, как выглядел их главный: короткие русые волосы, убранные назад, и серо-зеленые глаза (большая часть радужки - серая, меньшая - зеленая). Сам парень бледный, как двойняшки. Он являл собой примесь рас с нескольких планет, но скорее всего в нем доминировал индиффер. И эти двухцветные глаза так и говорили: «Нищеброд, который живет у сумасшедшего знахаря полностью за его счет и прикрывается сильными друзьями…». - Да, - наконец глухо отозвался он. Они пошли по дороге обратно к средней академии. Здесь ходили и другие ученики, обучающиеся не военному искусству. Они жизнерадостно обсуждали обучение или рассказывал разные истории и сплетни. Лишь некоторые оборачивались на неряшливого и побитого Эллана. - Вот же козлы! – сказала в сердцах Эйпри. Она держала Эллана под руку, поддерживая его. Ее испуг прошел, хотя иногда она толи с опаской, толи с сожалением смотрела на нового друга, в зависимости от того в какой из глаз смотреть. - Это не похоже на Овиана, - не согласился Эйприс. – Ладно, еще Северный Ветер и Ян. - Как зовут того с двухцветными глазами? – спросил Эллан. - Овиан Грей, - ответил Хиларем. – А что? - Это он спровоцировал меня… - Ясно, - кивнул Эйприс, задумавшись. - И все же я должен повторить, что это на него не похоже. Эллан вернулся в лазарет под ужин. Солнце постепенно клонилось к западу, освещая со стороны реку и леса ставший уже родным дом новоприбывшего, только здесь после всех мучений сегодняшнего дня он почувствовал себя в безопасности. Эванс совсем расслабился, когда переступил порог дома. Ему повезло, коридор пустовал. Парень тут же проскочил к себе и защелкнул дверь. Стянув с себя костюм и разложив его на кровати, он осмотрел одежду: белая рубашка в крови, черный пиджак и штаны в пыли, - Эллан выдохнул, все было не так страшно, как он представил себе. Пострадали несколько пуговиц на жилетке и пиджаке, и ленточка, которую он завязывал вместо галстука. А так вещи были в полном порядке. Эллан вздохнул, а потом Эля осмотрела себя: ноги, как и руки, покрылись багровыми кровоподтеками, особенно сильно пострадали кисти, они опухли и отдавали болью при каждом движении. На голове он нащупал две или три шишки, рот щипало. Жуткое зрелище. Эля сморщилась, как будто от вида царапин и ушибов, те заболели сильнее. Эванс переоделась в домашнюю мужскую одежду, и как только она с ней закончила, ей жутко захотелось спать. Элия аккуратно легла сбоку от разложенного костюма, обещая себе убрать его после короткого сна. Девушка свернулась калачиком на не расправленной кровати, стараясь не тревожить ушибы и синяки, и сразу же уснула. Эллан проснулся от ярких солнечных лучей, бьющих прямо в глаза. Он попытался повернуться на другую сторону или накрыться одеялом, чтобы спрятаться от вездесущего солнца… «Одеяло!?» - парень резко вскочил и согнулся от боли. «Что такое? Спина не болела так сильно, когда я вернулся домой», - заметил он, шипя и осматриваясь по сторонам. Оказалось, не солнце било ему в глаза. В комнате только западная стена состояла из стекла и только через нее могли проникнуть солнечные лучи. Источником света в комнате был странный прозрачный хрустальный светильник, который стоял на тумбе и излучал желтый горячий свет. Эванс спал в белой пижаме на расправленной кровати, укутавшись в теплое одеяло. Все руки и ноги были перебинтованы, голову тоже обвязывал белый бинт. «Ольвия постаралась… и, скорее всего, мой костюм уже в полном порядке», - догадался с удрученным видом Эллан. Аккуратно спускаясь на пол и надевая тапочки, парень поднялся. Благодаря знахарю ни ноги, ни руки не болели, опухоль с кистей спала. И они двигались даже лучше, чем раньше. Единственное, что болело – это спина. Эллан осторожно прошелся по комнате, постепенно разминая тело и разгибая спину, затем провел легкую разминку и несколько силовых упражнений. Выполнив их, парень подошел к огромным окнам и открыл одно из них. Он вышел на маленькую узенькую террасу, протянувшуюся вдоль всего лазарета и соединявшую все палаты. Обычно окна закрывались для безопасности пациентов и лекарей, но Эванс являлся жителем этого лазарета. Неожиданно ему припомнилась вчерашняя драка и слова Овиана Грея об Ольвии. Эллан сжал с силой деревянные перила террасы и, глубоко вздохнув и выдохнув, попытался успокоиться. Однако больше, чем дыхательные упражнения ему помог привычный пейзаж на внутреннем дворе лазарета. Солнце недавно поднялось, и длинная тень от дома протянулась на поляну, где распускались цветы и просыпались животные – всё тянулось к солнцу. От этого места веяло спокойствием, умиротворенностью и безопасностью. Эллан невольно расслабился, он сложил руки перед собой и положил на них голову, любуясь просыпающейся природой. - Доброе утро, - мягко поздоровалась Ольвия, вышедшая из кабинета. Эванс резко выпрямился и тут же согнулся от боли в спине. - Доброе утро, - прошипел он, сдерживая ругательства. Знахарь подошла и заботливо погладила рукой по спине в том месте, где боль была особенно сильной. И буквально через несколько секунд она прошла. Эллан разогнулся и расслабленно выдохнул. - Спасибо, - с искренней благодарностью сказал он, разглядывая Ольвию. Женщина стояла в вечном белом халате, под ним одеты белые штаны, черный свитер и тапочки на ногах. Длинные черные волосы заплетены в косу, - часть ее собрана в корзинку, выделяя «эльфийские» уши, другая свисала косой через плечо вниз. Любуясь ее прической, Эллан не сразу заметил темные круги под глазами и осунувшееся от усталости лицо. - Я вчера услышала какой-то грохот в твоей комнате и поняла, что ты вернулся. Но спустя некоторое время шум возни исчез, и я забеспокоилась. Дверь в комнату оказалась заперта изнутри, поэтому мне пришлось использовать запасные ключи. Извини, что ворвалась без разрешения, - Ольвия сложила руки вместе и склонила голову в знак извинения. - Ничего страшного, - Эллан смущенно замахал руками, выражая замешательство и чувство неудобства, вызванного столь официальным извинением. – Я очень благодарен тебе за то, что ты сделала для меня, - он поспешно поклонился и встал, радуясь тому, что спина больше не вызывала беспокойства. – Мои раны, благодаря тебе, полностью зажили. - Ты знаешь, какое у меня было лицо, когда я увидела твои синяки? – строго спросила женщина. - Я не могу представить, - тихо ответил парень. - Что случилось? – потребовала Ольвия ответа. Эллан задумался на несколько минут. Он не хотел огорчать Ольвию, ведь синяки можно списать на тренировку, правда, опухшие кисти объяснить трудно, но при желании извернуться можно. Вот только парень не мог врать Ольвии. Ему не нравилось: - Ты знаешь Овиана Грея? – Эллан сложил руки на перилла и устремил взгляд на серебристую реку. Ольвия призадумалась, понимающе выдохнув через несколько секунд. - Ты подрался с ним? - Да. Так ты знаешь его? – нетерпеливо спросил он. - Его отца, Равиана, укусила змея - Серебристая гадюка. Ее яд действует медленно и болезненно. У них было в запасе два часа. Но собрать ингредиенты для противоядия и правильно приготовить их - тяжело, многие травы крайне редки в здешних лесах, - тихо говорила Ольвия. – Ко мне его привели по истечению третьего часа, он был безнадежен… я не смогла его спасти. - Вот почему я почувствовал в словах Овиана Грея боль, - произнес, тяжело вздыхая Эллан, он вспомнил другие слова вчерашнего обидчика: «Разве не все знают, что она выкапывала трупов с кладбища, и то, что все ее пациенты после лечения попадали в беды или через короткое время умирали». - Не иди в академию, - попросила знахарь, сжимая руку в кулак. - Пойду. Какая бы ни была причина, я не позволю ему оскорблять тебя, меня или Дэра. Я горжусь тем, что я твой племянник,- твердо ответил Эллан. – Я мужчина, и я не собираюсь прятаться и убегать. А ты не можешь вмешиваться! Иначе это лишит меня моей гордости. - Гордость? – Ольвия усмехнулась, и потом неразборчиво пробормотала что-то под нос. - К тому же там очень интересно, - улыбнулся Эллан. – Я ведь не только подрался, но и нашел новых друзей… и сегодня утром у нас обычные занятия, вовсе не тренировки. Будем изучать магию, тактику ведения боя, оказание первой помощи и что-то еще. - Хорошо, я сдаюсь, но с одним условием, - неожиданно согласилась Ольвия, поднимая руки вверх. - Если ты ранен, ты должен приходить ко мне и говорить. Обо всем! - Да, да, обязательно, - поспешно согласился парень. И вдруг вспомнил еще один волновавший его вопрос: - Что случилось с Роем Аитуно? - Рой Аитуно? – переспросила Ольвия. Она склонилась над периллами и посмотрела на реку. Эллан бегло посмотрел в ту же сторону, заметил лишь реку и качающиеся в ней Водные Лии. - Ольвия? - А, прости. - женщина вышла из задумчивости. – Ничего страшного. Мистер Аитуно просто обладал слабым здоровьем в детстве, он часто болел, как и все дети. Вот и все, - Ольвия, как всегда вежливо дала понять, что разговор на эту тему закрыт.