История Поющего мира: Песнь Заката

      Краснолистная деревня       Иэль вскочила с кровати и закрыла лицо руками. Уже которую ночь кошмары преследуют ее, словно тени преследуют оригиналы. Она не могла закрыть глаза, потому что как только перед ней появлялось царство снов, оно превращалось в царство мертвых. Ад. Во всех смыслах этого слова.       Сколько раз мама звала ее к себе? Сколько раз Иэль, видела, как она тонет в крови?       «Почему? Почему я вижу это? Ведь в лагере не было ничего подобного…» - девочка встала с кровати, поправила ночную рубашку, осмотрелась вокруг. В слабом лунном свете ее комната приобретала нечеткие очертания. Иэль взяла подушку, надела тапочки и вышла из комнаты на улицу. Холодный воздух отогнал глупые ночные страхи, она вдохнула полной грудью и выпустила большое облако пара. Хоть Краснолистная деревня и находилась на юге материка, но даже здесь в это время года царствовал холод. Иэль потопталась на месте, не зная, как ей быть. С одной стороны, страх перед сном отступил, но с другой, он тут же вернется, стоит обратно зайти в комнату. Сжав покрепче подушку, Кармен направилась по дороге, вымощенной камнями, к другому дому, который стоял напротив ее. Девочка не смело постучалась, не получив ответа, она стукнула еще раз.       «Чего я жду? Сейчас глубокая ночь…он вряд ли откро…» - и не успела она додумать до конца, как щелкнул дверной замок, и деревянная дверь открылась вовнутрь. На пороге стоял Лиам в черном свитере и штанах.       - Иэль?! – прищуриваясь, спросил парень.       - Да, - только ответила она.       - Почему ты… - Лиам заметил, что девочка мягко говоря одета не по погоде и стояла в домашних тапочках. Без дальнейших вопросов он взял ее за руку и завел в дом. – Переодень тапочки, они стоят в углу.       Иэль посмотрела на то место, куда он указал. Нашла тапочки и переобулась. Раньше она много времени проводила в доме братьев Касс, но тогда, когда Леондара здесь не было. Похоже, его и сейчас нет дома.       - А где твой брат?       - Угадай, - улыбнулся Лиам. Он зашел в гостиную, где весело потрескивал камин. На столе лежала книга. На кресле валялся небрежно брошенный плед. Похоже, парень читал перед тем, как в его тихую ночь вмешалась Иэль. – Он почти не ночует дома. В лазарете все свое время проводит.       - Почему? Эля ведь просто спит… мне, кажется, он слишком за нее тревожится. Может, твой брат влюбился? – спросила Иэль, стоя посередине гостиной. Парень только усмехнулся. Он подошел к ней, схватил под руки и посадил в кресло, укрыв пледом. – Наверное, он считает ее младшей сестрой. Не думаю, что он влюбился в нее, - честно ответил Лиам.       Спустя некоторое время он спросил:       - Как твои уши? – и сел в соседнее кресло.       - Быстро приходят в себя. Левое уже в порядке. – сказала Иэль, плотнее укутываясь пледом.- А твои?       - Уже зажили.       Иэль замолчала. Ей нужно время, чтобы собраться с духом, и заговорить о больной теме. В то время, как Лиам не мог набраться смелости и спросить, почему она пришла. В общих чертах он догадывался почему, но, когда они жили у Хелифа дома, она не приходила к нему. Так почему сейчас? Правда, все вопросы могли подождать. Он посмотрел на нее и невольно залюбовался. Отблески огня в камине потрясающе красиво играли в красных глазах Иэль.       «Я не говорю про сейчас. Однако в дальнейшем если будешь медлить, то останешься ни с чем», - вспомнил он слова Эли. Мальчик тяжело выдохнул: «Я долго думал, почему ее слова меня задели. Почему я задумывался над ними даже больше, чем над болезнью брата. Будто в этих словах таится скрытая от меня угроза. Это, действительно, раздражает, когда Элия неожиданно оказывается умнее, чем есть на самом деле. Я… какие у нас отношения с Иэль? Мы друзья? Мы брат и сестра? Оба этих варианта…когда я перестал ими довольствоваться? Когда я… идиот, она всего лишь ребенок», - Лиам покачал головой. «…если будешь медлить останешься ни с чем. Почему? Если Иэль будет меня считать меня своим другом или братом, то когда-нибудь она найдет себе кого-нибудь, кого полюбит, а я так и останусь для нее…но ей только в феврале исполнится 12 лет. Невыносимо!».       - Лиам, я хочу попросить тебя…       - Да? – Лиам состроил любезную улыбку. Иэль заметила, насколько она фальшива.       - Что-то случилось? – спросила девочка. Парень удивился.       - Ну…не то, чтобы ничего не случилось…       - Не надо передо мной притворяться, Лиам. Если тебя что-то беспокоит…       - Меня беспокоишь лишь ты сейчас, - ответил он. Врать ей он не любил, но сказать правду не мог. Пришлось выкручиваться.       - Прости, я не хотела вас беспокоить, - честно призналась Иэль. – Но эти кошмары, они не прекращаются. Я не кричу и не ворочаюсь, как Эля, и все же мне очень страшно. Я просыпаюсь дома одна и… рядом никого нет. Перед моими глазами постоянно мертвое тело мамы.       Лиам резко поднялся и заключил ее в объятия.       «Не время думать о своих проблемах», - сказал он себе. Иэль обхватила его шею руками.       - Я действительно не хочу никого беспокоить, но… можно…можно я побеспокою тебя? – попросила Иэль, крепче прижимаясь к нему.       - О чем ты? Что за глупости ты говоришь? Я, конечно, не буду против, никогда, ведь я… - Лиам закрыл рот, совершенно не понимая, что собирался сказать сейчас. Иэль не заметила в нем этой неуверенности. Она слабо улыбнулась.       - Можно я сегодня буду спать с тобой?       - Да, конечно, - на автомате произнес парень, погруженный в свои мысли. – Эээ? А? Что? – наконец, осознав происходящее, переспросил Лиам.       - Нельзя? – удивилась девочка.       - Нет, вовсе нет. Но ты не приходила ко мне раньше…что-то изменилось?       - Раньше…я просто не хотела никому причинять беспокойства, и народу обитало в том доме слишком много. Не так страшно было… - чуть-чуть слукавила Иэль, не называя последнюю причину.       - Вот как, - слабо улыбнулся парень и потрепал ее по волосам. – Хорошо, оставайся.       Иэль облегченно рассмеялась.       - Кажется, теперь…совсем немного, я понимаю, почему Эле становится легче, когда кто-то рядом с ней, когда ей снятся кошмары.       Леондар сидел возле кровати, на которой мирным сном спала Элия. Она не просыпалась вторые сутки. Клуе не замечала за ней ни улучшений, ни ухудшений, но считала это хорошим знаком. Элии после всех событий нужен был отдых, и чем дольше, тем лучше.       Парень отчасти соглашался с ней, но все равно беспокоился из-за продолжительного сна подруги. Нэвэкуоре, который сейчас спал на соседней кровати, был полностью согласен с Касс.       Леондар посмотрел на спящего мальчика-лисенка. Нэв, как только Эля свалилась без сознания на руки летчика, подбежал к ней, несмотря на поврежденные от грома уши и нарушенное равновесие. Он беспокоился о ней больше, чем о себе. Потом отказался от нее отходить хотя бы на шаг, так лисенок оказался в лазарете. Парень удивлялся его упорству и тому, почему он так боялся потерять Элю из виду. Нэвэкуоре был замкнутым и тихим, не мешался, слушался Клуе и совсем не говорил.       Все стало на свои места, когда Лиам и Клуе рассказали, как Элия нашла мальчика в лесу и решила его усыновить. Леондар считал решение Эванс поспешным, но сам не мог найти наилучшего варианта в той ситуации. Поэтому ничего не мог поделать. Правда, парень чувствовал странность, ведь он совсем недавно попрощался с Элей, а она вернулась к нему с ребенком на руках.       - Все еще тут? – подошла Клуе. Парень поднял голову и осмотрел ее. Перед ним сейчас стоял двойник целительницы, от оригинала он отличался лишь одеждой. «Откуда у мисс Люкс столько магии? За все время, что я пробыл здесь, ее двойник ни разу не истончился. Поддерживать его на таком расстоянии столь долгое время…Клуе должна быть, по крайней мере, чудовищем. Откуда у нее такие запасы магии?» - постоянно задавался этим вопросом Леондар.       - Да, - кивнул парень. – Вы не против, если я заночую здесь?       - Снова? Может тебе лучше вернуться домой? – спросила целительница. – Эта девушка и без твоего присутствия поправится. Она не настолько слабая, - в ее голосе слышались нотки раздражения. И они были направлены совсем не на летчика, а на Эванс.       - Я знаю, - сказал Леондар, улыбаясь. – Но мое присутствие здесь больше нужно мне, чем ей. Не хочу снова чувствовать себя предателем.       - Что ты имеешь в виду?       - Ничего, - улыбнулся летчик. – Не беспокойтесь.       Клуе пожала плечами.       - Ладно, не засиживайся допоздна и ложись спать, - сдалась женщина. - В отличие от нее, у тебя здоровье не такое сильное, - напомнила она ему и вышла из больничной комнаты.       Леондар плотнее укрыл Элию одеялом и лег на соседнюю кровать. Из его головы не выходил их последний разговор возле дома Красного дерева и Серебряной росы. Тогда Леондару предстояло вернуться в Краснолистную деревню, Эле же начать путешествие по Интро, где она нашла Нэвэкуоре и деревню Серых волков:       «- И что за грустное лицо? – спросил Леондар, оказавшись неожиданно за спиной и испугав Эванс вопросом. Эля вздрогнула, схватилась за сердце, бешено колотящиеся в кожаном жилете, и обернулась.       - Зачем пугать? – возмутилась она.       - Прости, я не хотел, - извинился летчик. – Ты выглядишь ужасно. Не хуже, чем сегодня днем.       - Не мне судить, - слабо улыбнулась она. И снова стала печально задумчивой. – У меня очень плохое предчувствие, - призналась Элия. - Я не хочу, чтобы вы уходили. Такое чувство, будто мы больше не встретимся.       - Ты пессимист, верно?! – весело улыбнулся Леондар. – Конечно, мы встретимся. Это всего на пару месяцев. Все будет в порядке. И с тобой, и со мной.       - В таком случае, ты оптимист, да? – усмехнулась Эля».       «Она предчувствовала это. Если бы она тогда отказалась идти в деревню Снов, ей бы не пришлось переживать ничего из всего, что случилось от дома Красного дерева и вплоть до переноса в Краснолистную деревню. Но тогда наш отряд был бы разбит и схвачен Объединенными силами Паверис. У них бы не вышло уйти от четырех элитных отрядов. Почему? Почему это все случилось, когда меня не было рядом с ними?!» - возмущался Леондар, с силой сжимая ни в чем неповинное одеяло. Парень горько усмехнулся и расслабил руку. «Да, даже если бы я был, то только мешался бы. Возможно, они выжили лишь потому, что рядом с ними не было обузы вроде меня», - эти мысли терзали его вторую неделю, и он сам не мог от них избавиться. Лишь присматривая за Элей, ему удавалось отвлечься от них пусть и ненадолго.       Деревня Стеклянных капель       - Мало того, что меня до последнего не хотели сюда пускать, так еще теперь не дают вести дело! – возмущалась Татьяна, расшвыривая бумаги.       - Успокойся, Татьяна. Это дело мое, не твое, - напомнил раздраженно Максим Рейн. С каждой секундой присутствия летчицы, он раздражался все сильнее.       Они оба находились в кабинете капитана местной полиции. Сюда должны были вызвать пару пленных из деревни Снов. Хотя основной отчет они получили от той же полиции и мастеров академии, генерал Рейн хотел удостовериться во всем сам, лично побеседовав с кем-нибудь, кто находился в лагере смерти.       - Да, твое. Вот только это я помогла тебе найти повстанцев Закат, и даже организовала идеальную ловушку! – напомнила седовласая девушка, усаживаясь в кресло и вытягивая ноги перед собой.       - Я знаю! – на грани срыва ответил Максим.       - К тому же дело деревни Снов – не шутки. Одному тебе не справиться. Мало простого тренинга наемных убийц через нелегальную покупку людей и нелегальные похищения, так еще и эксперименты над людьми и создание запрещенной техники. И ладно бы это была какая-нибудь электрическая лампочка или микроскоп. Нет, это огнестрельное оружие! Тут совсем не до шуток! – теперь и девушка вышла из себя.       - Да, клан Серпенс перешел все границы.       - Если это, действительно, они, - фыркнула Татьяна.       - А кто еще? – спросил Максим.       - Кто знает?! – Развела руками летчица. - Поблагодарим повстанцев Заката и погоду. Самые главные свидетели мертвы, и все следы погребены под слоем сорокасантиметрового снега, - в саркастичном тоне заявила она.       В дверь негромко постучались. Икарова тут же приняла правильную позу в кресле, генерал Рейн отложил бумаги и разрешил зайти. Никто из них так и не поднял разбросанные летчицей бумаги.       В комнату вошел полицейский, ведя за собой мальчика-нейтусийца. У него были яркие волосы цвета индиго и такие же глаза, можно предположить, что он корнями с Нейтуса, если бы не эльфийские уши. Он спокойно обошел бумаги и сел на предложенный табурет. Татьяна отметила его хладнокровное спокойствие, Максим - слегка любопытный детский взгляд.       Полицейский собрал бумаги и вышел, кажется, у него вырывался едва заметный раздраженный выдох. Он думал о том, что к следующему его приходу, снова придется собирать бумаги. Ведь летчица разбрасывает их уже в пятый раз. Он осторожно прикрыл за собой дверь.       - Итак… - генерал Рейн сложил перед собой руки в замок. – Тебя зовут Умбра Мун, верно?       - Да, - ответил мальчик.       - И ты был в лагере деревни Снов? – Умбра кивнул.       - Может, если тебе тяжело рассказывать о лагере, нам позвать кого… - Таня не успела договорить, заметив странную жесткую ухмылку. Совсем как у взрослого.       - Это вряд ли тяжелее, чем убить троих людей, - заметил мальчик, поправляя волосы назад. – И я сам вызвался прийти сюда. В конце концов, я был одним из организаторов восстания в лагере, поэтому, если вы хотите вытащить из кого-то информацию, то я лучше подхожу на эту роль, чем кто-либо еще.       - Значит, это ты, - вздохнул Максим Рейн. - Но я слышал, что организаторов двое…       - Да, Винг сейчас занят. Мы с ним заботимся о тех пленных, кому некуда пойти, или о тех, кто не знает, откуда они пришли. Например, дети, - ответил Умбра.       - Не волнуйся, мы позаботимся о них, - вмешалась в их разговор Татьяна. Мальчик презрительно на нее посмотрел, но оставил все язвительные слова при себе.       - Похоже, мы не особо тебе нравимся, в отличие от Закатных…       - Если вы позвали меня сюда, чтобы побольше разузнать о Закатных, то допустили ошибку. Я ничего не скажу. Никто из пленных ничего вам не скажет. – сказал решительно мальчик. – Вы мне действительно не нравитесь. У меня нет никакого доверия ни к кому из армии или полиции.       - Почему?       - Потому что меня украл полицейский и продал контрабандистам. Так я оказался в лагере. А кроме того…что сделала местная армия? Или полиция? Ничего. Пока мы умирали в лагере, никто нам не собирался помогать. Никто. Кроме Закатных, - мальчик сжал руки в кулаки и решительно посмотрел в зеленые глаза генерала Рейна. -Так что не думайте, что мы предадим их.       - Неужели местная полиция ничего не делала, пока Закатные не организовали облаву на лагерь? – парень посмотрел на Татьяну. Она держала в руках стопку документов, которую вдруг кинула ему в лицо. Он с легкостью смог предугадать удар и перехватить папку. Он открыл ее и изучал в течение пары минут. Затем раздраженно выдохнул.       - Что за черт! – ударил он папкой по столу.       - Я же говорила, один ты не справишься. Может, подождем, когда Монд Лар вернется с остальными? – предложила Татьяна. – У нас переполненная тюрьма стражниками из этого лагеря. Теперь еще прочищать ряды местной полиции и армии.       Умбра Мун удивился.       - Честно признать, я думал, вы оставите все, как есть. Разве вам неудобно держать подопечных, которым можно заплатить, и они будут делать, что угодно. Даже если это не в рамках закона?       - Я смотрю: ты совсем разочаровался в военном аппарате нашего мира, - ухмыльнулся Максим.       - Наверное, - согласился мальчик.       В дверь постучались, и в комнату зашел другой мальчик с яркими фиолетовыми волосами и светящимися бирюзовыми глазами. Он стоял в зимней одежде и меховой шапке, прикрывавшей уши и почти падающей на глаза.       - Ледоглаз, как у тебя дела? – спросил Максим.       - Судя по сведениям, которые нам все-таки удалось собрать. В лагерь из Закатных проникли Элия Эванс и Иэль Кармен, - На лице Татьяны отразилось нешуточное беспокойство. Максим тоже, кажется, был выбит из колеи. - Кроме того, я нашел, где находится могила погибших. И кое-что еще, - он держал в руках какой-то клочок бумаги.       - Элия была там? – спросила сама у себя летчица. – Неужели, ей тоже пришлось убивать… эта девушка, мне казалось, что она не способна на такое. Ведь она не убила Хемминга Вилмарссона. Но…ведь другого пути в этом лагере выжить нет?       - Они никого не убила, - сказал Умбра.       Два генерала посмотрели на мальчика. Ледоглаз также оглядывал незнакомца.       - Эля никого не смогла убить. Не скажу, что она не пыталась. Но…я знал, что у нее не получится. У нее такой характер, - сказала он. - Поэтому, я не предам их. Ни Винг, никто либо другой. Они спасли нас во всех смыслах этого слова. Мы жили во тьме, ненавидя друг друга, не думая ни о ком, кроме себя. Не желая привязываться и терять, мы были равнодушны друг к другу. И это было им лишь на руку. Но они другие…Иэль с Элией притворялись сестрами, поэтому их привязанность еще как-то можно объяснить, но… даже близкие кидают родных в этом лагере.       Иэль тащила за собой более слабую Элю, несмотря на все проблемы. Однако потом, оказалось, что я ошибался. Элия оказалась гораздо сильнее. У нее были силы привязываться к кому-то, находить себе друзей.       Затем оказалось, что и Иэль другая. Я думал, она такая же, как и я. Расчетливая, холодная и кровожадная. Но она оказалась другой. Ни она, ни Эля не убили своих противников. А их доброта помогла решиться другим поднять восстание. В тот день, когда Иэль провела первый бой, в тот день почти все пленные почувствовали странную уверенность в том, что лагерь долго не простоит. И впервые за его существование люди перестали бояться за собственную жизнь и потянулись друг к другу. Конечно, без помощи надзирателя там не обошлось, и все же… если бы они были такими, как мы, у них бы ничего не вышло, - Умбра сжал руки. «Я думал, что Иэль такая же, как и я, нет хуже. Она заставляла себя бояться. Такая холодная с кровожадной аурой. Но на самом деле, ее поведение было лишь игрой. Эта девочка, оказалась, очень доброй, наивной и упрямой. Глядя на то, как они продолжали жить своими принципами, не сдаваясь под гнетом лагеря и продолжая ценить жизнь. Я понял, насколько слаб. Я убил троих людей. Убийство – это не то, за что можно попросить прощения и забыть. Этих людей больше нет, и я был причастен к этому».       - Стоп, у меня пара вопросов, - сказала Татьяна. – Как они смогли выжить, никого не убивая? – За это время Ледоглаз успел раздеться и откуда-то достать горячий чайник с кружками.       - Первый противник Иэль был стариком. Он убил себя сам. Такое иногда происходит, пожилые люди жертвуют собой ради детей. Второго противника она «убила». На самом деле, нанесла ему рану и какими-то травами заставила его имитировать смерть. Он выжил и доставил сведения людям в деревне.       Первый противник Эли был Винг. Она сражалась с ним и даже поставила на колени. Ей нужно было нанести последний удар, но Элия отказалась убивать. Обычно, по правилам лагеря таких убивают на месте. Однако тут вмешался надзиратель и запретил убивать их. Они выиграли вдвоем. Второй поединок Элии не состоялся. Ее противник повесился. Третьего боя у них не было.       - Повесился?! – переспросила Татьяна.       - Обливион – маленькая девочка. Элия каждый день отдавала ей часть своих порций, потому что этот ребенок всегда выглядел голодным. Наверное, ее поступок было чем-то вроде благодарности Эле. Она не могла сражаться с тем, кто был к ней добр. Я говорю… они спасли нас. Пробудили в нас сочувствие и доброту. Закатные – удивительные люди. Даже когда прошло восстание, они не бросили нас и подарили смысл жизни. Ведь мы – обычные люди, я никогда не умел убивать, но меня заставили. После двух боев я думал, что-либо умру, либо до конца жизни стану убийцей. Когда я убил третьего противника фактически исполнился мой приговор. Несмотря на уверенность в конце лагеря, я не представлял себе его. Поэтому для меня оставалась лишь одна дорога – я должен был стать бездушным убийцей. Однако судьбе было угодно иначе.       Мы стали свободны, и я растерялся. Как после всего, что произошло, можно было вернуться к нормальной жизни? В какой-то момент у меня промелькнула мысль, что лучше бы все оставалось, как было. Такие трусливые мысли. Но теперь все в порядке, - Умбра слабо улыбнулся.       - Так…а что с надзирателем? – спросил Максим. – Причем тут он?       - Вы ведь можете у него все узнать, не так ли? Я думал, вы допросили его раньше меня, ведь он как-никак один из главных подозреваемых, - пожал плечами Умбра.       Ледоглаз подошел к нему и поставил перед ним кружку с горячим чаем. На лице мальчика бесшумной тени с бирюзовыми глазами играла дружелюбная улыбка.       - Эмилат Тен сбежал, - сказал Максим.       Умбра удивился.       - Он не собирался сбегать. Возможно, вы плохо искали.       - Наоборот, было бы странно, если бы он не сбежал, - покачала головой Татьяна. – Если он что-то пообещал, это не значит, что будет именно так. Закатные чересчур наивны, если так легко поверили его словам.       «Он нас предал?» - задался вопросом Умбра.