История Поющего мира: Песнь Заката

      Эля открыла глаза и села в кровати, устало зевнув и потянувшись, она протерла глаза и почувствовала, как намокла ее ладонь. Девушка посмотрела на руку и увидела влажные следы. «Слезы? Я плакала?» - спросила сама себя лучница и еще раз провела руками по щекам, вытирая остатки соленой воды.       Эванс пыталась вспомнить, что ей приснилось, но в голову лезли только смутные образы и ощущения. Такое бывало, когда ей снились сны о ее прошлом, о том, о чем она не помнила. Янтарь как-то рассказал ей, что видел в ее снах родителей, хотя сама Эля ничего не помнила о них. И до того момента даже не знала, были ли они у нее.       Лучница огляделась. Она лежала в огромной комнате лазарета, где стояло два ряда коек. За спиной девушки располагались окна, закрытые белыми занавесками, сквозь них пробивался лунный свет, освещая комнату. Эля тяжело вздохнула, пряча голову в руки.       «Где я? Сколько проспала?» - задалась Эванс вопросами. Ей казалось, что она в комнате в доме Хелифа, но у него нет таких просторных помещений. Это явно было здание лазарета. Эля напряглась. Что случилось после того, как они воссоединились с другой группой повстанцев Заката? Разве они не должны были отправиться в деревню Снов, чтобы разузнать о…       Девушка резко подалась вперед и схватилась за голову, которую пронзила колющая боль. Воспоминания, которые были заткнуты на задворки сознания, ворвались в мысли и заполонили все свободное пространство. Вот их схватил комендант, вот она видит тени людей, пронзенных пиками. Эля закрыла рот рукой. Девушка, будто снова переживала все произошедшие события, настолько живыми предстали воспоминания.       Она вскочила с кровати и рухнула на пол. Тело, ослабевшее и онемевшее после длительного сна, слушалось плохо. Кое-как Эля поднялась, надела тапочки и пошла нетвердым шагом на выход. Ей нужен свежий воздух! Срочно! Девушка в буквальном смысле вывалилась на улицу и упала на каменную брусчатку, больно ударившись коленями.       Некоторое время она находилась без движения. Затем медленно пришла в себя.       - Это Краснолистная деревня, - вспомнила Элия и поднялась на четвереньки.       Здешний лазарет располагался в самой деревне, причем на окраине центральной площади, уложенной каменной плиткой. Посередине площади росло невысокое, по сравнению с другими сородичами, но кустистое дерево с красной кроной.       Лучница поднялась на ноги, прикрыла дверь и глубоко вдохнула зимний воздух. Он был мягче и теплее, чем на севере материка. «Такое чувство, будто ты из Антарктиды попал в тропики», - подумала Эванс, оглядываясь вокруг.       Дома, окружавшие площадь, затворены, свет в них выключен. Дома, расположенные на деревьях или в деревьях, тоже казались безжизненными.       - Наверное, сейчас глубокая ночь, - сказала вслух Эля и медленно побрела на окраину деревни в лес. Долго идти не пришлось, деревушка оказалась не таким уж большим местом. Примерно через полкилометра дома расступились, открывая дорогу в красный лес. Здесь и, правда, не было других деревьев. Только краснолистные. – Красиво, конечно. Но красный цвет мне не особо нравится.       - Почему? – раздался тихий шепот, словно шелест листвы.       - У меня галлюцинации? – спросила Эля, не останавливаясь и углубляясь в чащобу леса. Она говорила вслух, потому что так легче сформулировать мысли. Эванс не ожидала, что кто-то ответит на ее слова. Ведь вся деревня сейчас спала.       - Нет, - на этот раз шепот был четче и ближе.       Девушка встала на месте и оглянулась.       - Нет, это не похоже на галлюцинацию. Скорее на бред.       - Если вам так удобнее считать, то считайте. Но это не изменит того факта, что я настоящий, - шепот превратился в трескучий старческий голос. Эля огляделась и заметила в правой стороне странное дерево. В темноте светилась пара человеческих глаз.       - Я схожу с ума, - констатировала девушка, глядя на странные глаза цвета коры, которая их окружает. Вдруг эти глаза посмотрели прямо на нее. Ниже них что-то похожее на рот растянулось в слабой улыбке.       - Мы все немного сумасшедшие, - произнес он.       Лучница приготовилась закричать.       - Не стоит, иначе вся деревня встанет на уши, - предупредительно сказало дерево. Оно было небольшим, на его ветках висели желтые листья, среди которых цвели белые цветы.       - Вам не кажется, что сейчас не сезон для цветения? – спросила Эля, пытаясь собраться с мыслями, пока они не разбежались, и она окончательно не свихнулась. Как дерево может говорить? Да, Эванс умеет чувствовать что-то вроде настроения растений и животных, когда соприкасается с ними магией, но никто из них не умел разговаривать.       - Оу, время цвести у каждого свое, - улыбнулось дерево. – Ваше, например, еще не пришло.       - Я не дерево… - заметила Эля. Она только сейчас почувствовала, как ее руки покрылись мурашками, пальцы посинели и дрожали от холода       - Да, не дерево, - согласился он. - Цветок, скорее.       - Я вообще не растение!!! – разозлилась почему-то девушка, спрятав руки в карманы тонкой рубашки. Но это не помогло им согреться. Все-таки на улице не лето и даже не весна. – Кстати, а какой сейчас день?       - Сейчас ночь, - терпеливо напомнило дерево.       Эля фыркнула. «Я стою в глуши леса глубокой ночью и разговариваю с деревом», - подумала она. Девушка посмотрела перед собой и увидела лишь ковер из красных листьев. Пожухлой или зеленой травы не видно. Кустарники стояли голые с потрепанными осенними листочками.       - Я не дерево, - повторило дерево.       - Да, да, - устав спорить с этим странным существом, согласилась Эля. - Если ты не дерево, то кто еще? – спросила она. Девушка уставилась на него с любопытством и вызовом, ей было интересно, что же еще он скажет. Эванс скрестила руки на груди и присела на корточки, сжавшись в своеобразный комочек.       - Я – фортеец, - произнес он.       Эля подняла голову с огромными от удивления глазами.       - Фортеец, но вы ведь…эм…дерево? – мысли девушки спутались.       - Вы не совсем правы. Я не есть дерево, я его часть, - поправил фортеец. – Позвольте представиться. Я - Мандария Туно.       - Мандария? Туно?! – повторила Эля. – Но разве клан Туно не объединился с другим кланом и не создал клан Аитуно?       - Да, - кивнул человек-дерево. – Только я жил еще до создания этого клана.       - Что? Немыслимо! – возразила Эванс. – Это ведь было очень давно. Намного больше, чем сто, нет, двести лет. А может и все триста. Хотите сказать вам больше триста лет?       - Мне гораздо больше тысячи лет, - сказал Мандария и мягко улыбнулся. – Вы можете мне верить, а можете и не верить. Дело ваше.       - Да как в такое можно поверить?! – спросила девушка. У нее задрожала посиневшая губа.       - Простите, вы замерзаете. Мне так жаль. Я заставляю вас пребывать на холоде, - извинился старик. «Вряд ли тысячелетнего человека слившегося с деревом можно назвать стариком», - ворчливо подумала лучница. Это происшествие напрочь выбило из головы все воспоминания о лагере.       - Все в порядке, - сказала Элия. – Все равно в лазарете мне станет хуже. Лучше уж замерзнуть, чем вернуться туда.       - Вас гнетут тяжелые воспоминания о тех, кого уже нет, - догадался Мандария. - Поэтому вы печальны?       - Да, - честно призналась Элия. – Но не только они.       - Не хотите поделиться переживаниями? – предложил фортеец голосом, точь-в-точь треск сучьев на ветру.       - Могла бы…но я не могу доверять каждому первому встречному. Вам так не кажется? – заметила ехидно девушка. – Да и вряд ли мне кто-то сможет помочь, кроме меня самой.       - А вы попробуйте, я же часть дерева. Куда я смогу убежать от вас?       Элия посмотрела в карие глаза странного фортейца и сдалась. Она присела возле корней единственного дерева с желтыми листьями в округе, согнула ноги, сложила руки на колени и носом уткнулась в них.       -Я бы рассказала, но для начала, мне даже вспоминать об этом тяжело. Когда я выбралась из лагеря, где тренировали элитных убийц, и проснулась спустя несколько дней, мне казалось, что я проснулась в лагере. Сегодня было еще хуже, мне казалось, что я еще не была в нем. Я не могу вспоминать об этом месте! Мне становится страшно и невыносимо больно! Сердце бьется так исступленно! – Эля сжала кулак и положила его на область сердца. Оно билось быстро-быстро, словно крылья бабочки, бьющейся об стекло. – Я такая трусиха!       - Трус не тот, кто боится, а тот, кто боится и бежит.       - Я бы убежала, я бы, правда, убежала и спряталась от этих воспоминаний. От всего, чего я так боюсь. Я бы… - Эля заплакала. – Кого я обманываю?! Это невозможно! Я не могу! Я не могу забыть их лица! Я не могу забыть тех, кто умер! И это так больно… - она опустила голову. Слезы стекали солеными дорожками до подбородка и падали каплями на белую рубашку.       - Но вы ведь были плохо с ними знакомы.       - И что?! – разозлилась девушка, поднимая голову. – Чтобы быть друзьями необязательно досконально знать друг друга или провести долгое время вместе! Они мне дороги!       - Да, - улыбнулся Мандария. – Вы очень добрый человек.       - Нет! – разозлилась Элия. – Я думала только о себе и Иэль, старалась не запоминать имена других людей, не привязываться к ним, не общаться. Я пыталась помочь им, но ничего не смогла. Ничего! Они погибали и погибали каждый день! Я просто чувствовала облегчение, что сегодня Иэль не будет оплакивать мою смерть. Я такая жалкая! Я решила присоединиться к повстанцам Заката из-за желания помогать людям, но что сделала в итоге? Помогла умереть безнадежно больным, усыновила мальчика-лисенка, о котором даже не могу позаботиться, и спасла свою шкуру из лагеря в деревне Снов. Вот и все. Больше ничего. Я совсем бесполезная.       - Да, наверное, если смотреть вашими глазами, это выглядит так. Но если посмотреть с другой стороны, вы предотвратили бунт в Клестзире, избежав огромного количества жертв, задержали мэра Междуречья, живущего деньгами и властью, предотвратили эпидемию бешенства и спасли от гибели деревню серых волков. Конечно, вы еще об этом не знаете, но вражда между черными и серыми волками прекратилась. Между ними был заключен союз. Кроме того, вы помогли им не только с лечением и местью, но еще и с тем, что подарили книги-азбуки. Вы нашли и спасли ребенка-индифферца. Еще, благодаря вам, исчез лагерь, который окрестили лагерем смерти. Вы смогли спасти так много людей, остановили бесчеловечные пытки Феликса Тортора и прекратили производство опасного оружия.       Элия подняла голову.       - Неужели, это и, правда, случилось? Но откуда вы знаете? – удивилась девушка.       - Я – тысячелетнее дерево, я знаю кое-что и ничто, - улыбнулся Мандария, зубов у него не было. – Я прожил очень и очень долго, и многое повидал на своем веку. К сожалению, на меня смерть не производит такого сильного впечатления, как на вас. Даже друзей, которых я завожу, и потом теряю, я вспоминаю лишь с благодарностью и грустью, - глаза дерева подернулись слабой пеленой. Он думал о своем прошлом, которое корнями уходила далеко в древность.       Элия не могла себе представить чувства человека, прожившего даже пару сотен лет, не то, что тысячу. Все его близкие погибли, а любого заведенного друга он переживает. Такая перспектива не нравилась девушке, она бы ни за что не согласилась прожить такую жизнь и честно сказала об этом ему.       - Я не выбирал такую жизнь. Это моя жертва ради тех, кого я когда-то любил. Знаете, жертвы есть всегда, если человек сражается. В те времена сражались мы много и постоянно кого-нибудь теряли. Рано или поздно дорогой мне человек умирал, я же жил дальше. Жизнь – тяжелая ноша. А долгая жизнь – неподъемная поклажа, - усмехнулся Мандария. Вдруг его глаза вышли из пелены прошлого и стали осознанными, он смотрел вперед перед собой.       Эля посмотрела в том направлении, и на ее лице появилось что-то наподобие улыбки.       - Тогда, короткая жизнь – это небольшая сумка? - спросила с любопытством Юи. Она выглядела девочкой лет 12-13 со смуглой кожей, длинными руками и ногами. У нее были черные волосы, зачесанные назад и собранные в рыбий хвост. Но главная ее особенность, что сквозь нее виднелся красный лес. Элия не считала правильным называть ее призраком, но другого сравнения не могла подобрать.       - Юи, - позвала девушка. – Давно не виделись.       - Да, давно, - призналась девочка с розовыми глазами и большими черными зрачками. – Ты, кажется, немного подросла. И я не только про рост, - она слабо улыбнулась.       - Спасибо, - сказала Эля. «Стоп! Хемминг Вилмарссон не видел ее, тогда и Мандария не должен, получается, я при нем с воздухом разговариваю?!» - девушка посмотрела на дерево, но глаза фортейца смотрели на Юи вполне осознанным взглядом.       - Вы видите ее? – спросила лучница у тысячелетнего человека.       - Конечно, - кивнуло дерево. – Я видел мисс раньше. Вот только…       - Мистер Туно. Не говорите о том, о чем еще не следует знать, - попросила девочка.       «Неужели…неужели они оба моя фантазия?!» - Элия всерьез испугалась за свое психическое здоровье. «Интересно, вдруг таким образом защитные механизмы моего мозга не дают мне кануть в пучины вины и депрессии? Получается, я слушаю наставления от себя же самой, только прожившей тысячу лет и от себя самой, что прожила больше 10 лет?».       Холод, пробиравший ее в начале беседы, отступил совсем. Теперь она не мерзла.       - Что случилось? Почему ты здесь, Элия? – спросила Юи. –Кажется, с нашей прошлой встречи прошло, действительно, очень много времени. Ты выглядишь уставшей.       - Несколько месяцев, - подтвердила девушка. - Сейчас начало января.       - И вправду не мало. Так что произошло? – сказала девочка.       Элия вздохнула и вкратце пересказала все приключения вплоть до данного момента. Мандария вновь послушал историю, изредка поглядывая на Юи. Иногда Эванс казалось, что в его глазах мелькало подозрение и недоверие, но лучница старалась не обращать внимание. «Кстати, вот тут немного расхождение есть. Как части моего сознания, они должны знать обо всем случившемся, и хоть этот старик знает, но Юи не притворяется незнайкой. Правда, мне неизвестно на что способен мой воспаленный мозг», - думала Эванс.       - Вот это да! – тяжело вздохнула девочка-призрак, дослушав до конца. – Закатные и впрямь удивительные. Не менее удивительные, чем отряд Татьяны или генерала Рейна, - говоря это, она думала попутно о чем-то своем. Затем Юи улыбнулась и присела рядом с Элией.       - Что такое?       - Нет, ничего. Просто захотелось сесть рядом.       - Простите, но я считаю, что мисс Эванс пора возвращаться домой, - вмешалось дерево.       - Да, наверное, пора, - согласилась лучница.       Элия возвращалась обратно в лагерь, потирая ладонями руки и пытаясь хоть как-то согреться. Пока она разговаривала со странным фортейцем, ей было очень тепло и приятно. Но стоило ей выйти из-под кроны цветущего дерева, как холодные ветра попали под рубашку и штаны, кожа стала гусиной, и губы посинели. «Наверное, это магия», - подумала девушка, согревая теплым дыханием ладони.       Эля зашла в лес глубже, чем ожидала. Она выбралась на окраины деревни лишь через десять холодных минут. Еще из далека девушка заметила свет в окнах и суету. «Что-то случилось? На нас кто-то напал? Янта…» - лучница стукнула себя по голове: «Янтаря здесь нет, мы оставили их на севере материка, вряд ли они так быстро вернутся сюда. Даже если будут лететь всю дорогу».       Эванс просунула голову на площадь, где суетились люди, большей частью фортейцы, кто с факелами, кто с кристаллами света. Они явно кого-то искали. Вот только кого? До нее не сразу дошло, что искать они могли как раз-таки ее. Но как только лучница это осознала, она осторожно вышла из-за дома и прошлась вперед до кустистого дерева. На площади все замерли, обратив взгляд на сбежавшую больную. Сквозь толпу прорвался парень со светло-русыми волосами и улыбнулся ей.       - Где ты была, Элия?! – Леондар без спроса подхватил ее на руки.       - Я…гуляла в лесу, - с запозданием ответила она. Не зная можно ли при всех говорить о тысячелетнем дереве и девочке-призраке. Подтверждений, что не только она видит их, у нее нет. Поэтому девушка предпочла об этом умолчать. Она окинула взглядом Леондара, насколько позволяло положение. Кажется, парню стало лучше. Он уже не был таким бледным и болезненно уставшим, даже смог поднять ее на руки. Касс поблагодарил всех за помощь и осторожно понес девушку обратно в лазарет.       - Тебе лучше? – спросила Эля, не пытаясь вырваться из рук.       - Если ты о моем здоровье, то да. Я полностью поправился за полтора месяца покоя. В последнее время руки чесались что-нибудь сделать. Я хотел отправиться к вам вместе с отрядом Габриеля Кинга и Желтым Драконом, но Клуе меня не пустила, - рассказывал Леондар. Эванс помогла ему открыть дверь и войти в полумрак лазарета.       - Ты даже не спросишь, что я делала в лесу? – удивилась она.       Парень опустил ее на кровать.       - А ты хочешь об этом поговорить? – шепотом спросил он, присаживаясь на соседнюю. Постель на ней неряшливо смята, одеяло откинуто, подушка валялась на полу.       - Ну, мне кажется, я сошла с ума, - призналась Элия. – И если я завтра вдруг не решусь заговорить, напомни мне об этом обещании, - она села прямо, приложила руку к сердцу и торжественно сказала: «Я обещаю, завтра рассказать о произошедшем в лесу».       - Да, вот только уже почти утро. Тебя очень долго не было, но ты не так сильно замерзла, как я боялся. Мне даже интересно стало, чем же ты занималась, - улыбнулся парень, снимая плащ. Под ним оказалась обычная одежда и сапоги, он снял обувь и лег в кровать. Леондар поднял подушку, положил под голову и укрылся одеялом.       - Ты здесь спишь?! Значит, ты наврал, что поправился?! – возмутилась Эля, повышая голос.       - Тссс! – Леондар приложил палец к губам и указал на кровать за ней. Лучница развернулась и увидела спящего Нэвэкуоре. – Мы вдвоем дежурим возле твоей кровати с тех пор, как ты попала в Краснолистную деревню, - прошептал он.       Девушка встала, обогнула свою кровать, села на корточки и погладила мальчика по белым кудрявым волосам. Они отрасли за пару месяцев почти до плеч. Эля поцеловала лисенка в лоб, вернулась на свою кровать, сняла тапочки и завернулась в холодное одеяло, остывшее за время ее отсутствия.       - Я очень хочу послушать историю о твоем сыне, - в голосе Касс слышалось чистое любопытство, никакого осуждения или непонимания. За это лучница была благодарна.       - Конечно, я обязательно расскажу, но позже.