Братья Фриц

Некоторым людям везет от рождения. Других же наоборот преследуют неудачи. Путь первых вымещен золотым кирпичом, а вторым приходится самим прокладывать дорогу, идя сквозь топи, леса и поля в отчаянном поиске счастья. Хоупу Фрицу всегда говорили, что он — второй вариант. В прямом смысле. Младший из близнецов, не обладающий ни выдающимися способностями, ни талантами. Побочный продукт, нежеланный второй ребенок. Не то что старший сын, Риель, гордость семьи, истинный талант, умный, сильный и упорный. Боги благословили чету Фриц таким ребенком! Ему на роду написано совершить нечто великое! А второй сын… Второй родился просто так. — Ты настоящая проблема. От тебя одни беды, — сквозь зубы шипел отец, когда младший сын, свернувшись на постели, хрипел и кашлял, словно пытаясь выплюнуть свои легкие. Из-за приступа болезни Хоуп плохо соображал, речь доносилась как сквозь вату, но грубые слова отца всегда достигали цели, резали своими острыми, напитанными ядом гранями хрупкое детское сердце. Слезы катились по красным от лихорадки щекам, из горла рвались рыдания. Хоуп Фриц не был нужен ни отцу, ни матери, даже не навестившись младшего сына. Когда сознание уже начало ускользать, сдаваясь на милость бредовым, неспокойным снам, холодная ладонь легла на разгоряченный лоб. Маленькие пальчики нежно погладили Хоупа по голове, убирая мокрые от пота пряди с лица. С прикосновениями пришло облегчение. — Ты не проблема, братик, — шептал тонкий мальчишечий голос, полный искренности и любви. В жизни Хоупу со многим не повезло. На самом деле, практически со всем, кроме брата. Насколько бы разными по характеру не были близнецы Фриц, как бы не разделяли их родители, сердца двух мальчишек продолжали биться в унисон. Риель Франц всем сердцем любил Хоупа, а Хоуп — Риеля. И во всем свете не могло найтись ни одной причины, чтобы они расстались. Появившись на свет в один день, от одной материи и отца, мальчики хотели прожить всю жизнь бок о бок, никогда не отпуская друг друга. — О чем ты мечтаешь? — тихо спрашивал младший из братьев пододвигаясь ближе и заглядывая в глаза Риелю. — Я хочу стать самым сильным человеком в стране! — с детским азартом заявлял старший, и в его голубых глазах виднелась буря упрямства. Он ни за что не сдастся и обязательно добьется своего. Склонив голову на бок, Риель задал встречный вопрос: — А ты кем хочешь стать? Закусив губу, Хоуп думал некоторое время, а затем лицо его озарилось. Улыбка расцвела на губах, мягкая и добрая, способная согреть целый свет, но обращенная лишь к одному старшему брату. — Я стану вторым самым сильным человеком! Слова звучали так наивно и глупо, что невольно хотелось смеяться. И братья, сидящие на все еще мокрых после ночной лихорадки простынях, смеялись и обнимали друг друга, обещая обязательно исполнить свои мечты. Риель Фриц родился, чтобы совершить нечто великое, а Хоуп — чтобы ему помочь. Шли годы, унося за собой детские слезы и громкие звуки кашля. Родители старели, становясь мягче по отношению к сыновьям. Дети взрослели, набираясь знаний, шишек и синяков. Времена, когда Риель забирался в комнату брата с букетом цветов, которые Хоуп не мог увидеть, потому что провел весь день в постели, давно прошли, оставшись в памяти лепестками, заложенными меж страницами. Настала пора сделать первый шаг по дороге свой судьбы. Вместе. Как и положено братьям. С улыбкой на лице. А потому наступила взрослая жизнь. — Они неправы! — гневно воскликнул Хоуп, поднимая руки к небу в безмолвной молитве. — Почему же? Некоторые их идеи вполне имеют место быть, — спорит сидящий в кресле Риель, закидывая ногу на ногу. Прошли годы, братья стали совсем взрослыми. Они больше не нуждались в опеке родителей, полностью взяв ответственность за свою жизнь на себя. Теперь каждое их слово имело вес, несло за собой последствия. Вместе с взрослыми умами, знаниями и опытом пришли они. Различия. Близнецы Фриц и так родились слишком разными, а с возрастом лишь во внешности остались неизменным отражением друг друга. — Это глупо! — Некоторые их идеи могут показаться такими, — примирительно поднял ладони перед собой Риель, — но если подумать подольше, то ситуация складывается в нашу пользу. — В нашу пользу? — бездумно, словно не понимая, не желая понимать смысла только что сказанных слов, повторил Хоуп. — Конечно. Они могут стать началом для нас. Помогут нам стать сильнее! Риель улыбался, говоря это, в глазах грели целеустремленность и решительность. Ссоры вспыхивали все чаще. День за днем пропасть между двумя сердцами росла, порождая недопонимания и злость. — Ты меня совсем не понимаешь! — кричал Риель. Очередной громкий хлопок двери, прозвучавший, когда старший Фриц в гневе покинул комнату, казались Хоупу ударами молотка по гвоздям в крышке гроба. Маленькая трещина разных мнений превратилась в бездну. Нити судьбы, связывающие братьев, рвались на глазах. И никто из них не мог этому помешать. Хоуп в детстве всегда прятался за спиной брата, став старше, шел рядом, а теперь пришлось догонять. Бежать вперед, смотря на удаляющуюся спину Риеля. Дыхание сбивалось, слезы текли из глаз, но догнать не получалось. Как бы ни старался Хоуп, он всегда оставался позади. Он просто не знал, зачем появился на свет. — Он нас погубит. Мы должны его остановить, — запальчиво убеждали люди, тряся младшего Фрица за плечи, словно тряпичную куклу. Слова оставались без ответа. Потому что Хоуп не понимал. Он совсем не понимал и не хотел понимать, как Риель успел так быстро отдалиться, как чужие идеи могли рассорить тех, кто обещал всегда быть рядом. Проблемы больше нельзя было решить как в детстве — спрятавшись под одеялом вместе с братом, чтобы шепотом прямо на ухо рассказывать секреты, открывать свое сердце, доверять тревоги. Ныне слова падали в бесконечно-черную пропасть непонимания, так и не достигнув противоположной стороны. Настала пора решать проблемы на языке взрослых. — Прости, прости меня, — слова резали горло, вырываясь из глубины души. Кровь текла, не переставая, окрашивая одежду и руки, смешиваясь с грязью и слезами. Хоуп Фриц захлебывался в рыданиях, не в силах остановиться. Грудь словно рвали на лоскуты, так сильно болело сердце, трескаясь от вида мертвенно-бледного лица Риеля. — Прости, от меня одним проблемы. Я просто ошибка! — Хоуп хотел разорвать себе горло и грудь, достать свое сердце и все несказанные слова, преподнеся их как дар своему старшему брату. Бескровные, обветренные и обкусанные губы искривились. Риель улыбался. Так, как научился когда-то у младшего. Перед лицом смерти в спорах не остается смысла. Ни в чем не остается смысла. — Ты не ошибка. Мой брат не ошибка. Два сердца больше не бились унисон, потому что одно замерло. Смерть Риеля Фрица праздновали. Победа на вкус так сладка, по мнению большинства. Триумф искрами бежит по венам, заставляя веселиться и радоваться. Для Хоупа Франца победа имела вкус железа и соли, вкус засушенных лепестков и с треском сломавшихся мечтаний. Когда умирает кусочек твоей души, тебе не больно. Просто хочется умереть. Вырвать из груди сердце и выкинуть, чтобы не чувствовать. У Хоупа, конечно, не вышло. Пришлось оставаться и жить дальше. Идти вперед по дороге судьбы, но уже одному, без холодной, дарившей покой ладони, сжимающей его. Риель Фриц родился, чтобы совершить нечто великое, а Хоуп — чтобы его остановить. Ни один из них не был рад такой судьбе, но изменить ее они были не в силах. Зачем они только родились на свет?