Бойся своих желаний, детка

      Минджи никогда бы не подумала, что совершенно спонтанно принесённая домой после тяжёлой рабочей недели бутылка вина приведёт к тому, что она окажется на диване в их небольшой гостинной с приглушённым светом и связанными за спиной руками.       Когда она заявилась домой с сияющей улыбкой на лице, бутылкой из тёмного стекла и новостью, что наконец-то закрыла сделку, обе были настроены на долгожданный тихий и спокойный вечер в компании друг друга. Всё шло вполне себе мирно, пока Юхён с игривой улыбкой не предложила сыграть в карты на желание. Минджи почти сразу согласилась, чуть опасаясь того, что могла придумать для неё девушка в случае проигрыша. Но алкоголь в крови и слепой азарт победили.       Играть решили до первой победы, потому что затягивать не хотелось.       За партию Юхён пару раз была поймана с поличным за жульничеством и тут же была отчитана материнским тоном. Уж очень она хотела выиграть, ведь те редкие моменты, когда она имела власть над Минджи пьянили и распаляли до безумия.       Конец игры. У каждой по одной карте. Ход Юхён. Кидает бубновую даму и затаивает дыхание. Минджи прикусывает губу, чтобы раньше времени не выдавать свои эмоции и заставить девушку немного понервничать. Бьёт даму тузом и слышит обессиленный выдох Юхён, что разочарованно упала на пол, прикрывая глаза. Минджи тихо посмеивается с этого, параллельно раздумывая над желанием.       И уже через жалкие десять минут, когда Юхён включает фиолетовую подсветку, проклинает себя за то, что загадала приватный танец.       А ещё думает, как она упустила момент, когда Юхён обвязала вокруг запястий чёрный галстук от делового костюма. Минджи правда не знала, как это произошло. Неужели она была настолько пьяна, что не заметила? Или Юхён и в правду ведьма, которая приворожила её (уже очень давно, по правде говоря) и заставила смотреть исключительно на неё, не замечая ничего вокруг, позволять делать с собой всё, что ей угодно.       — Ты в курсе, что это нечестно? — Минджи дёргает руками в попытке выбраться.       — Что нечестно? Я проиграла — я выполняю желание. А это, — она кидает взгляд за её спину. — Чтобы ты мне не мешала, а то твоя выдержка, дорогая, оставляет желать лучшего, — она щёлкает Минджи по носу и глухо посмеивается с нахмуренного и одновременно умоляющего лица старшей.       Юхён включает плейлист, который сама же и сделала, медленно, по-кошачьи, приближаясь к Минджи. Наклоняется вплотную к другому лицу так, что между губами считанные миллиметры. Минджи инстинктивно подаётся вперёд, но девушка с ехидной улыбкой рывком отстраняется.       Мелодия, заполонившая всё пространство комнаты, набирает обороты, становится ритмичнее, и вместе с ней начинает двигаться Юхён. Плавно, выверенно, точно в такт, будто не раз репетировала, как именно будет сводить Минджи с ума. Она перекидывает через плечо чуть волнистые у кончиков каштановые волосы, в которых плещется отсвет неона и слабый лунный свет, пробивающийся через неплотно задёрнутые шторы. Определённо точно чтобы Минджи могла видеть все мышцы и сухожилия, а не потому что ей вдруг стало чертовски жарко.       У старшей вмиг пересохло в горле. Она жадно облизывает губы в остром желании пройтись ими по открытой коже, которая в фиолетовом цвете выглядит слишком чарующе. Эта бессовестная девушка знает все её слабости.       Юхён перед ней извивается всем телом, ведёт руками от открытых бёдер, по плавным линиям талии и груди поверх майки до шеи, зарывается в волосы, приседает, совершенно постыдно расставляя ноги. Старательно делает всё, чтобы Минджи заскулила.       Минджи близка к этому как никогда. Она смотрит заворожённо, жадно хватает приоткрытым ртом воздух, стараясь удержать самообладание и не рассыпаться на жалкие мольбы.       Юхён видела состояние Минджи, но останавливаться была не намерена. В голове зловещий голос шепчет: «Бойся своих желаний, детка», побуждая действовать до последнего.       Она поворачивается спиной, чтобы лучше показать растяжку и подтянутые мышцы. Наклоняется, выгибаясь неприлично сильно, выставляя на обозрение Минджи все изгибы бёдер и проходит руками от самых щиколоток до пояса джинсовых шорт.       Девушка на диване от такой картины скомкано матерится себе под нос и терпит ужасное напряжение внизу живота. Это слишком. Вся Юхён для неё слишком.       Спустя ещё пару движений Минджи откидывает голову назад, прикрыв глаза, и молится всем богам, чтобы пережить это. Ткань галстука неприятно трёт запястья, но ещё более неприятно липнет нижнее бельё.       Юхён не нравится, что Минджи не смотрит. Поэтому она ловким движением забирается той на бёдра, чтобы привлечь её внимание.       — Твою мать, — от неожиданности Минджи резко и горячо выдыхает куда-то в область груди.       — Ты должна смотреть, — Юхён поднимает её лицо за подбородок и хищно улыбается. — Сама ведь захотела, — горячий шёпот на ухо и касание зубов на мочке.       — Блять, — только и вырывается от Минджи на грани со стоном.       Юхён сносит крышу то, до какого состояния она может довести девушку, даже толком не касаясь её.       — Согласна, — тянет она с придыханием и в очередной раз выгибается в спине, наклоняясь, чтобы мимолётно провести языком по шее Минджи.       На этот раз она уже не может сдержать тихого стона, больше похожего на скулёж. Непроизвольно тоже выгибается навстречу, но Юхён не даёт. Давит на плечи, принуждая откинуться обратно, чтобы у неё было больше места для издевательств.       Очередная песня сменяется на более ритмичную, и Юхён, прочувствовав мелодию всем телом, начинает в такт двигать бёдрами, уложив руки на плечи Минджи. Минджи, которая от одной только тяжести рядом с тем, что так требует разрядки, готова рассыпаться на атомы, растворяясь в пропитанном возбуждением душном воздухе. Бешеный стук собственного сердца в висках заглушает музыку, а сознание застилает одно лишь невыносимое желание завалить младшую на диван и стереть эту наглую ухмылку с лица жадными поцелуями до сбитого дыхания.       Юхён закидывает руки за шею Минджи и припечатывается вплотную, создавая ещё большее напряжение внизу. Дышит горячо, вшёптывая в губы:       — Тебе нравится?       Минджи не сразу понимает вопрос. Она уже ничего не понимает и вообще не в силах соображать. Дышать тоже получается с трудом, через раз.       — Я тебя ненавижу, — срываясь на хрип, выдавливает она из себя, запрокидывая голову назад, чтобы не видеть весь ужас, который творится перед ней и на ней.       — Я знала, что тебе понравится, — усмехается Юхён и легко касается губами линии челюсти. След от губ горит, прожигает всё изнутри.       Юхён слишком нравится, как Минджи извивается под ней в нетерпении. Она хочет больше. Поэтому подцепляет край майки на животе и ведёт вверх, прикусывая зубами, оголяя рельефный пресс.       Минджи, завидев это, шумно втянула носом воздух и до скрежета сжала челюсти, лишь бы не вырвался наружу поток отборного мата, описывающего все её чувства. Её тёмный, голодный взгляд Юхён могла чувствовать кожей. Каждый раз, когда она смотрела так, младшая была незамедлительно к чему-то прижата и молила дать ей разрядку.       Но сейчас у Юхён преимущество. Которым она нещадно пользуется.       Всё её тело начинает изгибаться волной, выставляя напоказ плавные формы. Прямой фиолетовый неон как никогда лучше очерчивает каждую мышцу живота и бёдер, что продолжают создавать невыносимое трение, доводя до точки кипения. Контрастный свет выделяет каждое выступающее ребро, когда она в очередной раз выгибается в спине, а аккуратно выведенная татуировка выглядит слишком хорошо в неярком освещении.       Спустя минуту этой пытки Минджи не выдерживает. Утробно стонет и чуть ли не рычит:       — Ким Юхён, если ты сейчас же меня не освободишь, я за себя не ручаюсь!       Юхён это только позабавило. Она чуть меняет положение, седлая лишь правое бедро, ощущая, как намокло собственное бельё, и наклоняется к уху:       — Куда делось твоё хвалёное хладнокровие, Ким Минджи? — и надавливает коленкой туда, где прямо сейчас сосредоточены все нервные окончания Минджи.       Старшая непозволительно громко стонет, чем даёт вполне красноречивый ответ на вопрос. Юхён лишь победно улыбается и опускается ниже, цепляя губами шею.       Секундой позже чуть не прикусывает язык, когда вскрикивает от неожиданности. Минджи каким-то образом смогла освободиться и теперь нависает сверху, вдавливая ошарашенную младшую в обивку дивана.       — Ты пожалеешь об этом, Ким Юхён, — горячо, с явной угрозой выдыхает Минджи.       Моменты, когда они называли друг друга по фамилии, означали что-то вроде своеобразной игры. Особенные моменты, в которые каждая фраза воспринималась как вызов. Будь то обычная словесная перепалка или, как сейчас, пылкий шёпот и сексуальное напряжение.       — Ой… — игриво тянет Юхён, при этом широко улыбаясь, и почти случайно проводит коленом от внутренней стороны бедра до низа живота Минджи.       Воздействует моментально и точно так, как ожидалось.       Минджи гулко втягивает носом воздух и остервенело накидывается на чужие губы. Целует жадно, мокро, глубоко. Больно кусает нижнюю губу в качестве мести. Наваливается всем телом, пуская руки под майку. Хаотично проходит по бокам, животу, выделяющимся рёбрам, когда Юхён выгибается навстречу.       Руки младшей путаются в чёрных прядях на затылке, чтобы притянуть ещё ближе. Отвечает на поцелуй ничуть не менее пылко, послушно пропускает чужой язык, что так настойчиво просится.       Когда Минджи переходит на шею, несдержанно оставляя кучу красных отметин, Юхён чувствует, как грудная клетка готова разорваться от каждого рваного вдоха. Она откидывает голову назад и вслепую ищет край чужой футболки. Требовательно тянет вверх. Минджи с неохотой отрывается, чтобы сбросить раздражающую ткать, и через секунду возвращается обратно.       Юхён думает о том, как удобно, что её девушка ходит дома без лифчика, ведь ей больше ничего не мешает пройтись руками по плавной талии, чтобы накрыть ими грудь и чувственно сжать.       Минджи от такого гортанно стонет и больно прикусывает ключицу. Тут же проходит поверх языком. Ловко стягивает с девушки майку и, в очередной раз, проклинает чёрные кружева, которые Юхён, видимо, надела совершенно случайно, но очень вовремя.       Оставляет горячие касания на открытой коже — снова к шее, ниже до ключиц и открытой части груди, слушая тихие вдохи-выдохи. Возвращается к губам, руками проскальзывая под спину в поисках застёжки.       Когда ткань оказывается на полу, а чужие губы накрывают сосок, Юхён с тихим стоном выгибается навстречу и за затылок прижимает ближе, напрашиваясь на большее.       Всё происходит так спешно, хаотично, жадно, и от этого возбуждение только нарастает, готовое от любого касания взорваться в нетерпении. Грубые касания, укусы, ненасытные губы — всё, чтобы показать, насколько желанно другое тело и насколько обострились чувства. Неподдельная страсть и напряжение слишком сильно кружат голову, унося здравомыслие в самые дальние уголки сознания.       Всё, что видит и ощущает Минджи — разгорячённая кожа и бешеное сердцебиение, говорящие лучше любых слов. Она опускается ниже, целует впалый живот и принимается расстёгивать пуговицу на шортах.       Юхён из-под ресниц смотрит на чёрную макушку внизу и прикусывает губу в предвкушении.       Шорты вместе с нижним бельём тут же откинуты на пол, а Минджи не желает больше медлить. Хочет показать младшей, что такие провокации могут плохо кончиться.       Она снова вовлекает девушку в поцелуй. Обманчиво медленный и чувственный поцелуй, чтобы пальцами в это время коснуться набухшего клитора, ловя губами мелодичный стон.       — За твои издевательства я вытрахаю из тебя все силы, детка, — шепчет она на ухо и прикусывает мочку. В подтверждение словам проскальзывает двумя пальцами внутрь и чувствует, как чужие руки цепляются за плечи.       Юхён слишком несдержанно стонет от долгожданного ощущения Минджи в себе, но хочет продолжить мнимую игру. Выпаливает рваным хрипом:       — Тогда потом отнесёшь меня в кровать, — и опускается рукой на талию.       — Неа, останешься спать здесь, — голос Минджи сел от ощущения тесноты и жара на пальцах.       Юхён ждала подобного ответа. Так что она, с полной осознанностью своих действий, ловко проникает под домашние шорты и нижнее бельё Минджи, ощущая, как старшая возбуждена ничуть не меньше.       Минджи предательски громко стонет, чувствуя, как длинные пальцы проходятся по складкам, и зажмуривает глаза до белых пятен. Всё-таки, как бы она ни старалась выглядеть обозлённой и беспощадной, от Юхён рассыпается на жалкие всхлипы, всем нутром прося больше.       — Ладно, отнесу, — с придыханием выдавливает она и матерится почти беззвучно.       Юхён криво улыбается и, приложив все оставшиеся усилия, начинает массировать комок нервов Минджи.       Комнату заполняют почти синхронные стоны и тяжёлое обрывистое дыхание, перекрывающие плавную мелодию на фоне.       Минджи наклоняется, чтобы поцеловать Юхён, но после пары лёгких касаний это становится больше похоже на обмен воздухом. Все чувства и мысли сосредоточены на одном — единении двух девушек в общем удовольствии. Больше ничего сейчас не имеет значение.       Важно лишь то, как красиво и мелодично Юхён выстанывает имя Минджи во время оргазма, до ярких следов врезаясь в плечо ногтями, и как её рука под чужим бельём непроизвольно дёргается, даря неожиданную разрядку старшей.       Минджи обессиленно падает на девушку, пытаясь восстановить дыхание. Сползает набок, смазано проводит губами по шее и поднимается к губам, благодарно целуя. Медленно, легко и непринуждённо. Чувствует, как Юхён улыбается, и возвращает улыбку, укладывает руку на талию, размеренно поглаживая.       Спустя ещё пару мгновений тихого расслабленного дыхания на ухо от Юхён негромко раздаётся:       — Хочу ещё вина, — она порывается встать, но Минджи тут же наваливается сверху.       — Куда собралась? Я с тобой ещё не закончила, — она с хитрым прищуром смотрит то в глаза, то на губы, и расплывается в хищной улыбке.       — Дай хотя бы отдышаться!       — Я же не запрещаю дышать, — с усмешкой тянет она и опускается ниже, чтобы языком провести дорожку от ключиц до линии челюсти. Затем снова поднимается, чтобы:       — Но ты должна подумать над своим поведением, дорогая.