Танец под луной

Ветер зауныльным звоном игрался с цветущими деревьями сада, стрепал причёски двух фигур на балконе обширного дворца, когда пряди мягко проходились по чужим щекам, и Цзюнь У смотрел с живым, искрящим теплом в пепельно - сизых глазах. Стены домов простых жителей уже давно не исходили кровью от алого света опускающегося солнца, заставив погрузиться Уюн во тьму. — мой Мэй - Мэй так и не хочет возвращаться ко всем? — с привычной доверчивостью и откровенностью шепнул юноша, смотря на него с прежней чуткостью и сладостной тягой, от которой щемило в груди ещё больше. — н-нет, я не хочу. Ваше Высочество, прошу, давайте останемся здесь. Те миледи совсем не дадут ни вам, ни мне покоя. — прошелестел советник, смазанными жестами, смущённым молчанием и суетливым теребением рукава - он мог выдать свой трепет чем угодно, чем тем, если бы просто оставался в объятиях Его Высочества. Мэй Няньцин был уверен, что ни чем не выдал о себе, но, встретившись взглядом с Цзюнь У, засомневался. — тогда не желает ли мой оленёнок станцевать прямо здесь? Ведь на балконе только мы, под сиянием одинокой луны, мягкого звучания музыки с нижнего этажа, и никто не посмел бы нас остановить. — немного отстранившись, молодой человек протянул свою мягкую, даже если в перчатке, ладонь. Прохладный ночной воздух мазнул по оголившимся плечам, и Мэй Няньцин послушно сделал шаг вперёд, вкладывая свою тонкую, маленькую руку. Уверенная ладонь нежно придерживала возлюбленного за спину, когда вторая надёжно держала ручку. В плавном и непрерывном кружении танцующей пары, гармонично сочетающейся с линией танца, оживлённость, простота и ненепосредственность придавала особую атмосферу, умело мешаясь с пылом двух сердец. Двигаясь со слегка согнутыми коленями, поднимаясь на носки, поднимая ногу и мягко приземляясь на подушечку стопы, Цзюнь У старался держать ноги низко над землей, двигаясь из стороны в сторону, ведя вслед за собой избранника. Следуя медленному темпу, с подъёмом на каждом счёте и падением между счётами, жрец успел несколько раз наступить на ноги любимого, виновато шепча извинения. В груди засвербило привычным желанием раствориться от неги Его Высочества, а под рёбрами что-то тоскливо кольнуло, когда музыка и вальс закончился. На секунду в пальцах иллюзорно закололо, словно бы это его руки осторожно проходились по слегка вьющимся и необычайно мягким на вид волосам, разделяя те на пряди и переплетая между собой. Но и жест его возлюбленного оказался не менее эффектным и открытым. Цзюнь У, прихватывая губами бледную, гладкую кожу, поцелуями уделил каждой фаланге почтительное внимание, ткнув носом в прохладные кончики подушечек. — такие приятные и очаровательные, словно я держу лучший шёлк или бархат. — голос принца Уюн граничил с шепотом. Такой томный и сладкий. Мэй Няньцин правда думал, что именно таким заискивающим тоном он мог обращаться лишь к нему одному. Пристыженно втянув голову в плечи, советник был не в силах закрыться рукавами, едва ли пискнув себе под нос от незащищённости. — Ваше Высочество, вы говорите столь смущающие вещи! — с волнением, порождённого эмоциями, шатену казалось, что всё здесь цепляется за него, как корявые ветви высохшего дерева, что гул ночных птиц, или редко проходящих слуг, они проникали под кожу, вскрывая его оболочку и обнажая таинственную суть - даже не просто советника, а самого преданного, любимого человека его принца. — единственный любимый мною человек заслуживает этого, Мэй - Мэй. Ведь моё сердце — это роза, расцветшая благодаря твоей любви, моя жизнь — пустыня, овеянная ласковым ветерком твоего дыхания и орошенная прохладными родниками твоих глаз; следы твоих ног стали для меня тенистыми оазисами, запах твоих волос подобен аромату мирры, и, куда бы ты ни шёл, от тебя исходит благоухание персикового дерева. — вы такой романтик, моё...дорогое Высочество.