К вам май в декабре.

— Гарри? Ты чего? — М? — Гарри слегка перевернулся на спину, отрываясь от наскучившей бежевой стены и грустно посмотрев на обеспокоенную Гермиону. — Нет, ничего, всё нормально... — Гарри, перестань, — попросила она. Парень безмолвно отвернулся обратно к стенке, повторно утыкаясь в неё практически пустым взглядом и затаённым, ровным дыханием вдыхая запах костра, которым, кажется, навсегда и насквозь пропахла комната. — Я ведь вижу, что с тобой всё не так. Иначе бы ты так себя не вёл. Ответом снова послужила упрямая тишина. Да, она была однозначно, совершенно и безоговорочно права. Сейчас с Гарри было совершенно не всё в порядке - а точнее, совершенно всё не в порядке. Состояние его оставляло делать лучшего, и только. За то достаточно долгое время, пока длилась его такая депрессия, у него выработался особый, но совсем не приятный ни ему, ни другим режим: как только заканчивалась его работа как аврора - заключавшаяся в том, чтобы бороться с оставшимися Пожирателями, которые скрывались от правосудия, прячась в Мерлином забытой долине, куда Гарри вместе с Роном и Гермионой отправили, и в конце концов предоставить их суду -, он еле доковыливал до своей кровати в убежище и безвольным мешком с мукой падал на матрас и так, время от времени засыпая, лежал до следующего утра. Когда солнце снова выплывало из-за залитого золотом зари горизонта, цикл обновлялся, и Гарри шёл на работу, опять вставая на этот бесконечный для него круг. Первые две недели он даже справлялся со своим подавленным и поганым настроением и делал больше, чем нужно, на несколько суток вперёд, отвлекаясь от своих удушающих чувств, занимая руки полезным делом, а разум - строгим алгоритмом действий, который не терпел изменений, но теперь, когда Гарри переделал всё, что пока можно было ему переделать, ему не оставалось ни единой капли работы. Так, без дела, он валялся на кровати уже несколько дней, оставшись наедине со своими мыслями и ощущениями, которых он всё время избегал. — Не обращай на меня внимания, Гермиона. Занимайся своими делами, я пока тут полежу... — Третий день уже лежишь, — невесёло прыснула она. Чтобы хоть как-то поднять своему другу настроение, она протянула ему конфету в ярко-красной обёртке, слегка стуча ею по его плечу, будя его полумёртвый интерес. Однако, даже увидев угощение для него, Гарри никак не поменялся в лице; оно так и осталось таким: серым, безучастным и тоскливым. Он слегка отодвинул её руку от себя. — Спасибо, Гермиона, я сейчас не хочу... Предложенная девушкой конфета была его любимой. Она была давно в курсе того, что Гарри обожал сладкое и обычно, если в его распоряжении были конфеты или что-то из сладостей, он съедал всё, что есть, за максимально короткие сроки, а тут... — Гарри, ну не делай ты из меня дуру! Ты сам не свой с самого начала поездки! — её это даже сумело взбесить. Она вдруг резко ухватилась за его локоть и, под напуганный писк Гарри, она перевернула его на спину, глядя своими решительными глазами цвета корицы прямо ему в душу. — Поверь, я знаю, что не так. Ответом послужили тяжёлый вздох и тот же тоскливый, пропитанный грустью взгляд куда-то в стену, словно Гарри хотел видеть того, из-за кого всё это и происходило сейчас. — Ты скучаешь, верно?.. — понимающе спросила Гермиона, подсев к нему ближе и положив свою тёплую ладонь на его запястье, чтобы выразить всю свою искренность. Парень медленно кивнул под бурю внутри себя, под бурю эмоций. — Я понимаю, но ты же знаешь, что по-другому никак не могло бы было быть. — Да знаю, знаю... Чёртов Кингсли... «Мы не можем поменять ваши направления равно как и не имеем право отправлять вас в одно и то же место. В той долине, куда мы шлём авроров Гарри, Рона и Гермиону, мистеру Снейпу станет просто скучно, для его уровня волшебства та работа слишком проста, а вас, аврор Гарри, мы не можем определить вместе с вашим супругом, так как на Дальних Хребтах невозможно и непростительно отсутствие огромного опыта. По-другому никак не получится»... — передразнил Гарри голос министра Бруствера, что уже вызывал у него к своему обладателю стойкую антипатию. За эти почти три недели он успел выучить слово в слово ту новость, что стала ему громом посреди ясного неба. — Ты же можешь понять его действия, тем более, что он тебе объяснил, почему он поступил так. — Да, но эти самые действия обрекли меня на полгода тоски!.. — с отчаянием воскликнул Гарри, с силой пихнув матрас под собой так, что он пошёл волнами шататься. Гермионе это, конечно, не понравилось - недавно она отбила бедро в битве, и теперь её синяк было лучше не трогать, болел жутко -, но она не стала его останавливать и не сказала ни слова, молча стерпев боль в нижней части таза. — Это тяжело... — Очень тяжело... Мы жили с ним  четыре года, практически не расставаясь, — парень тоскливо погладил кольцо на безымянном пальце, что в ответ ему ярко блестнуло настоящим золотом на маленьком свету, едва протискивающимся в узенькое окошко. — а тут целые полгода, понимаешь?.. Шесть месяцев... Сто восемьдесят три дня, вечера и ночи без него... Это звучит, как азкабанский срок... — Я могу тебя понять, — сказала она. Хоть она и никогда не сталкивалась с подобной проблемой - они с Роном так и остались вместе и им было не на что жаловаться -, она была в курсе того, какой вовсе не шуточной силой была пропитана любовь её друга к Северусу, от того ничего крепче неё уже не было и, скорее всего, быть не могло. — но это ведь не навсегда. Подумай о том, что когда-нибудь настанет время, когда до окончания этих полугода останется какой-то несчастный один день, и тогда вы с Северусом снова увидитесь друг с другом. — Да, но пока время тянется очень лениво и медленно... Мне кажется, стало голодных, больных улиток-пенсионеров будет передвигаться быстрее...

***

Вокзал со всех сторон громко оглашался самыми разными звуками: сонными, перекликающимися друг с другом голосами людей, которые ещё не успели проснуться, скрип тормозящих поездов и шум двигателей их проезжающих мимо сородичей. Было темновато, протекало раннее утро, лучи яркой зари только вступали в свою силу и разливались по мраку неба рыжими и красными полосками. Слышно было, как из стороны в сторону ходят, как сонные мухи, маги и магглы, дожидаясь своих поездов, как с противным скрежетанием по рельсам и нервам начинают отъезжать некоторые составы, и как люди тащат за собой чемоданы со скрипящими, несмазанными колёсиками, и все эти звуки сливались в один гул, будничный гомон, которым был пропитан каждый день и каждый вокзал. Гарри не обращал на всю эту повседневность никакого внимания, лишь сам наслаждаясь тем, обещающим быть недолгим, временем, отведённым на спокойствие. С минуты на минуту оно должно было закончится, и вся ставка сваливалась уже на них. Рон и Гермиона, сидя на лавочке и держа в руках огромную карту - она была настолько гигантской, что её невозможно было держать кому-то одному, поэтому каждому досталось по два её края -, всю в чернильных пометках, кружочках и квадратиках, всё время тыкали в какие-то её точки и что-то обсуждали, иногда посмеиваясь. Мистер Гордон вместе с Люциусом стояли в стороне и деловито обсуждали планы своих будущих действий, но они так же не интересовали Гарри. — Уже скоро... — тихо прошептал он, положив руку под голову. Сейчас он лежал на коленях у Северуса, который ласково и медленно гладил его по пушистым вихрам смоляных волос. — Скоро, — ответил мужчина с доброй ухмылкой. — Не грусти, солнце, — сказал он, наклонился к Гарри и вовлёк его в мягкий, нежный поцелуй. Невовремя поднявшие головы Рон и Гермиона, увидев это, виновато ойкнули и, забавно хихикнув, снова уткнули носы в карту, обоюдно сделав вид, что совершенно ничего не заметили. По сторонам Гарри почувствовал на себе мерзкие взгляды чужих людей, которые недовольно фыркнули и, яростно выстукивая каблуками обуви дыры в асфальте, пошла дальше по своим делам, пытаясь забыть то, что видели. Для Поттера это было всё ещё не уютным фактором, а Северус давно научился игнорировать то, как к этому всему относятся другие. Не цари и Боги, знаете ли, и не их собачье дело, с кем он целуется. Когда поцелуй закончился, Северус по-доброму хохотнул. — Я буду тебе сниться. — Хех, только если так, тогда хорошо, — с улыбкой ответил Гарри. — А то я тебя ещё долго не увижу... Вновь глубокая печаль заискрилась своими грустными бликами в зелёных глазах, невыносимо для Северуса, невыносимо для его любви к нему. — Не смей грустить, иначе я на тебя обижусь, — почти серьёзно сказал мужчина, снова поглаживая парня по пушистым волосам цвета смолы. — Мне тоже от этого грустно, но, тем не менее, мы с тобой ничего не можем сделать. — Ты будешь присылать мне посылки?.. — Конечно. Первая будет очень объёмной. И с любовью внутри, — засмеялся он. — Каждый раз, когда это представится возможным. Обещаю. — Я тоже, — улыбнулся ему в ответ Гарри. Казалось, что тоска, наконец, отступила хоть на немного, отослала свои жестокие, колющие войска обратно, но тут же издевательски затрубили два поезда, подъехавшие к двум разным платформам. Сверкая начищенными до блеска боками, они ждали, когда маги сядут в их купе. И уедут в разные стороны... — Гарри, пора, — с сожалением произнесла Гермиона, когда убрала карту обратно в рюкзак. Рон согласно кивнул, с невесёлым выражением посмотрев в опустевшие глаза друга. Гарри поднял болотного цвета радужки на Северуса, а он только бессильно пожал плечами. — Надо, солнце, — сказал он. Парень с тяжестью в груди вздохнул и послушно встал на ноги, освободив от себя мужчину. За ним же подошли мистер Гордон и Люциус Малфой, первый отвлекающе зацепился за рукав его мантии, немного оттягивая на себя. — Ну что, коллеги, — начал он свою прощальную речь - он их так любил, что все были стойко уверены: без них он никак не сможет -, с скорбью сжимая уголок узких губ. — Время нам с вами расъезжаться. Надеюсь, что ни вам, ни нам не придётся потерпеть поражения на наших миссиях, и всё пройдёт так же успешно, как и надо. Я желаю вам удачи в вашем путешествии и прощаюсь с вами; до скорой встречи, авроры Уизли и Снейп. Такими грустными и тоскливыми глаза Северуса и Гарри не были ещё никогда. Они были прикованы взглядами друг к другу, не в силах оторваться, не в силах расстаться так скоро, когда часы вдруг обернулись ничтожными секундами и так жестоко разбили их одно на двоих сердце на две половины... Словно заранее сговорившись, в последнюю минуту они бросились в объятия друг друга, прижимая друг друга к самым беспокойно бьющимся сердцам в последний раз за это долгое-долгое время. — Береги себя, солнце, — прошептал Северус, крепко прижимая Гарри к своей груди. Остальные присутствующие не могли остаться в стороне, безразличными к такому трогательному моменту; Люциус с Гордоном вместе тяжело и глубоко вздохнули, кивая в знак признания, Рон поддерживающе обнял отвернувшуюся, чтобы скрыть накатившие слёзы, Гермиону, которая тоже грустно уткнулась в него носом. — Я люблю тебя, Северус... Я буду скучать... Поезда завыли повторно, недовольно расталкивая про то, что надо идти. Северус и Гарри с сожалением отстранились друг от друга. Мужчину забрали Савелий и Люциус, утешающе хлопая по плечу и пытаясь не смотреть на такое хмурое лицо; парня - Рон с Гермионой, которые тоже теперь повесили носы, заразившись грустью друга. Обе тройки авроров расселись по двум поездам, и через ещё четыре минуты стоянки они разошлись по разным маршрутам, идущим на разные концы света.

***

— Не горюй так, Гарри, — попыталась приободрить его Гермиона, но парень так и продолжил безжизненно смотреть в серый потолок. — Знаешь, Рон ведь пошёл ещё за почтой. Я уверена, что Северус прислал тебе каких-нибудь подарочков. Ты ведь должен обрадоваться хоть этому? Гарри, только услышав имя Северуса, невольно улыбнулся, снова погладив кольцо, и встал уже с более повышенным настроением. — Да... Ты права, Герми. Пора перестать хандрить. — Ну вот! Узнаю старого-доброго Гарри, — с улыбкой на губах воскликнула она с неописуемой радостью. А то ведь, если Гарри от тоски помрёт, у них даже гробика ему не было, и места для могилки - тоже . Пока Рон не пришёл, они двое были заняты составлением нового плана наступления на поселения Пожирателей - ух, они расселились, как тараканы на кухне, по немногу, но везде, куда ни глянь -, а когда они уже пару минут сидели в тишине, слушая гул ветра за окошком, громко загрохотала входная дверь в их убежище и в помещение ввалился уставший Рон. — Фуф, ну и ветрище!.. — воскликнул он с отдышкой, а Гермиона и Гарри уже приклеились взглядами к коробкам в его руках. — На силу дошёл. — Главное, что себя по дороге не потерял, — хихикнула Гермиона. — Пóчту принёс? — Ещё бы, как будто без неё вы бы меня пустили. Так, — дальше он стал распределять, кто кому и что отправил. — это тебе от твоей мамы, — он торжественно вручил коробку Гермионе, вслед за ней ещё одну, прокомментировав: — Это тебе же, но от моей мамы... Так, это от моей мамы, но мне... — продолговатую посылку он швырнул на кровать и в ней что-то жалостливо загремело. — Это мне от Савелия, — он отложил маленький свёрточек рядом с посылкой от мамы. — Это тебе, Гарри, от моей мамы, а вот это тебе же, но от Билла. — От Билла? Что это он мне прислал? — удивлённо спросил он, но малюсенькую коробочку от брата его друга вместе с такой же продолговатой коробкой от Молли всё-таки забрал из рук рыжика. — Не знаю, вот сейчас и покажешь. Так-с... Это снова Гермионе, уже от Малфоя-старшего... А вот э-э-это!.. Он резко и тяжело выбросил Гарри коробку на кровать, словно она весила несколько тонн, после облегчённо вздохнув освободившимися лёгкими. — Вот этого слона тебе прислал твой Северус! Гарри с радостью хотел взять небольшую, долгожданную коробку, но она оказалась неожиданно тяжёлой для своих габаритов,так что рука у него с протестующим хрустом чуть не прогнулась в другую сторону. — Ух, ты ж, — выпалил он. Гермиона, почти раскрыв коробочку от Молли, заинтересованно перегнулась через кровать, поглядывая на посылку Гарри от Северуса. — Коробка с гиперпространством, —  констатировала она факт. — Сложное заклинание. — Правильнее сказать, тяжёлое...— устало фыркнул Рон. — Что он там мог тебе прислать такого тяжёлого? Новый дом? — Кто ж его знает? — почти виновато улыбнулся Гарри. Да, обещанных подарочков он с нетерпением ждал, а что сейчас таилось в коробке и чуть не удушило Рона, пока он её нёс - было загадкой. — Он может всё, если захочет. — Я, честно говоря, пытался посмотреть... — почесал затылок Рон. — Но на коробку опять же наложено заклинание. Её может открыть только адресат, то есть, Гарри. — Говню-ю-юк, мою посылку открывать вздумал, — почти обиженно протянул Гарри, надув губы, а рыжий только виновато хихикнул. — Ладно, на первый раз прощаю, — он снова взял посылку, теперь уже двумя руками, и попробовал с трудом потрясти её: она была набита всем до такой степени, что начинка едва, еле-еле шуршала внутри, не то, что гремела. Взглянув на Гермиону, Гарри стало немного не по себе от того, какой живой и дикий интерес мелькает в её глазах. Он неуверенно посмотрел на полуоткрытую коробку, безвольно валяющуюся у неё на кровати. — Гермиона, ты ведь, вроде, хотела открыть свою посылку? — Да ну нафиг мою посылку, мне теперь жутко интересно, что же там у тебя такое, — посмеялась она, сев поудобнее. Рон присел рядом с ней, тоже не обратив почти внимания на свои подарки; всё внимание украла сгиперпространственная коробка от Северуса. — Ну же, открывай, — с нетерпением попросил Рон, и Гарри, усмехнувшись, стал по-тихоньку открывать один краешек - он правда был слегка сковырнутым от любопытных ручонок рыжего. Через минуту картонка отлетела от посылки и Гарри резко перевернул её, чтобы вытряхнуть всё содержимое. А там!!!... Тут же на всё убежище раздались миллионы шорохов бумаги, разноцветные блестящие обёрточки засверкали от света, и на постель Гарри фонтаном посыпалась целая гора конфет. Это была правда гора, потому что сам адресат был едва ли выше всей этой кучи сладостей. Непоместившиеся вкусности с шорохами и стуками скатились по своим сородичам, а Гермиона и Рон сидели с отвалившимися нижними челюстями и выпученными глазами, глядя на всю эту картину маслом. — Ни-фи-гаааа... — почти по слогам шокированно произнёс Рон и стал хвататься за каждую обёртку, комментируя почти с радостной истерикой. — Да тут же всё есть! И конфетки, и мармеладки, и тянучки, и липучки, и кислинки, и спрейчики, и животненькие, и кружочки, и овальчики, и шарички, и треугольнички, и квадратики, и параллелепи... Параллелепидики-пипидики... Трубочки, сухарички, чипсики, печенюшки, сахарочек, булочки, ватрушки, листики, червячки, лягушечки, пёрышки, тараканчики, чёртики, пив-... Пива-а-асик сливочный! Заколочки, шоколадочки, батончики, яички, глазурьки, жвачечки, смайлички, звёздочки, прямоугольнички, прянички, фруктики, помадочки, коктейльчики, палочки, сердечки, ромбики, леденечки, сосулечки, ириски!.. Чёрт возьми, Гарри, если в новостях в ближайшее время объявят, что кто-то ограбил несколько «Сладких королевств» из Хогсмита, слушай, я не удивлюсь! — И ведь это все сладкое!.. — едва ли произнесла Гермиона, покатываясь на кровати от смеха. Гарри с счастливой улыбкой оглядывался на все свои запасы, думая, что, конечно, Северус говорил, что первая посылка будет объёмной, но не до такой же степени! — Северус точно знает все твои пристрастия, Гарри! — Откуда он это всё взял? Я даже не видел, чтобы он возвращался с чем-то сладким в последние дни! — Видимо, он очень-очень хотел сделать тебе действительно хороший сюрприз, и у него это получилось на тысячу из десяти! Вот она, Гарри, сладкая жизнь! — И скрытый диабет, — засмеялся Рон. — Слушай, а поделишься? — Конечно, ребят, налетайте. Мне это даже  за эти полгода одному не съесть. Только тут ещё что-то на дне лежит... — щедро сказал Гарри и посмотрел вглубь коробки, заметив маленький разноцветный кулон и белый прямоугольник конверта. — А можешь письмо почитать? — чуть наглее спросила Гермиона, откусив заднюю лапку от шоколадной лягушки. — Тоже интересно? — под положительный кивок он неуверенно предупредил: — Ну... Вообще-то тут могут быть довольно личные вещи... — Их пропусти. А остальное читай. — Вам что, правда, так любопытно? — Ефо как, — сказал Рон, запихиваясь творожной булочкой. — Угу, вы такие милашки, когда вместе, — умилённо прыснула Гермиона. — Никогда не видела Снейпа таким хорошим, а с тобой он стал просто душкой на постоянную смену. — Я, впрочем, тоже уже Снейп, — хихикнул Гарри, развернув пачку маленьких конфеток с кислой пудрой и взяв оттуда их горстку. Рон и Гермиона уже давно наплевали на свои посылки и теперь ждали, когда же их застенчивый друг прочитает им, что ж там ему написал его дорогой супруг. В это время черноволосый аккуратно, с особой осторожностью распечатал письмо и, развернув его, стал читать вслух: « Привет, солнце! Надеюсь, что эта посылка пришла тебе как раз вовремя, ведь чем раньше она дойдёт до тебя, тем раньше ты отправишь мне ответную весточку. Прежде чем ты захочешь спросить меня в письме, откуда я взял всё это, я отвечу: я стал "копить" эти сладости как только узнал про то, что нас отправят на разные концы света. Хотел, чтобы ты холодными, зимними вечерами мог порадоваться сладкому, надеюсь, что этого тебе хватит хотя бы на ближайшие пару недель, хах. Я серьёзно, ешь не всё сразу, а то диабет тебе будет обеспечен. Здесь, на Дальних Хребтах, и вправду каждый угол кишит всякими тварями, так что я очень рад, что сюда отправили меня, а не тебя. От Люциуса я слышал, в Долинах Скитов всё куда более спокойно, но Савелий меня в этом легко разубедил, сказав, что там гнёзда оставшихся Пожирателей. Теперь мучаюсь тем, что беспокоюсь за тебя. Прошу, будь осторожнее. Я почувствую, когда ты будешь в полной безопасности. Под этим письмом лежит ещё один подарок тебе. Недавно мы с Люциусом и Гордоном бывали в пещере Древних, уверен, что ты помнишь то, что я тебе рассказывал про неё. Письмена на её стенах действительно помогли нам в последней битве, но помимо них в пещере была небольшая шкатулка, и я решил открыть её. Там были два кулона в виде попугая. Нет, это не про то, что нам обоим нужно меньше разговаривать; это попугаи-неразлучники. Один я отправил тебе, а другой оставил себе; кулоны имеют огромную магическую силу и священно обещают охранять тех, кто их носит. Так что не снимай его. Со мной пока всё хорошо. В схватке с одной тварью только получил довольно глубокую царапину на руке, но это ничего страшного. Напиши, как дела у тебя, чем занимаешься, о чём думаешь. Мне будет интересно прочесть всё, хоть распорядок дня, только пиши, солнце, и я буду счастлив.

С любовью и поцелуями, Твой Северус.

P. S. Защитное заклинание против чужого вскрытия придумано мной для тебя, Рон. Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы не предохраняться. P. P. S. Гарри, передай Гермионе, чтобы не слишком громко пищала от умиления, потому что я уверен, что она потребовала у тебя прочитать моё письмо.» — Блин, откуда он знает, что я пытался посмотреть, что там внутри??? — возмутился Рон, отчаянно жестикулируя руками в воздухе, а остальные только забавно прыснули. — Потому что давно тебя знает, Рон, — хихикнул Гарри. На дне коробки действительно лежал кулон в виде попугая на серебряной цепочке. Едва парень успел надеть подарок на шею, он тут же почувствовал вспыхнувшую в нём магию, которая тут же настроилась на волну его души и скрепить свои узы с ней. От него сразу ощутились яркие языки сильного душевного пламени, буря эмоций и стойкость для защиты своего хозяина.— Вау, этот кулон действительно очень древний... От него веет такой мощной магией... — Конечно, это же кулон Древних, — с благоговением заверила Гермиона, с неким почтением глядя на полезное украшение, которое теперь заняло своё место на груди Гарри. — Эти артефакты очень и очень дорого стоят, так что Северус совсем ничего не жалеет для тебя. — Я знаю... — с улыбкой сказал Гарри, вновь и вновь перечитывая тёплое письмо. То ли он так растрогался, то ли кулон так быстро стал действовать на него, в любом случае, его разум наполнился самыми лучшими воспоминаниями, связанными с Северусом... Где же он теперь? За тысячи тысяч километров... — Пойдёшь собирать ему посылку? — спросил Рон. — Я уже собрал, но почтовая гарпия долетит только завтра... Я пока открою другие посылки. Больше всего мне интересна вот эта, — он взял в руку коробку от Билла. По весу оно было нетяжёлое, по размерам среднее, а вот круглая форма уже немного путала. Открыв белую обёртку, Гарри чуть не выронил подарок из рук. — Гарри! Это же яйцо дракона! — с восторгом воскликнул Рон, заискрившимися глазами глядя на подарок Гарри. — Причём яйцо малоколкого шерстетела*! Это очень редкая порода драконов! — Но драконы вырастают просто гигантских размеров! — севшим от шока голосом просипел Гарри, разглядывая фиолетовое в белую крапинку яйцо. Нет, они так с Биллом не договаривались на такие презенты! — Где мне его держать? У меня нигде никак не завалялось драконьего вольера! — Так шерстетел тем и примечателен, что он маленький, но длинный, как питон. У него коротенькие, но сильные лапки, а питается он растениями, мышами - в общем, вы с Северусом всегда сможете его прокормить. — пока рыжик увлечённо глагольствовал о малоколком шерстетеле, как настоящий эксперт, Гарри успел развернуть короткую инструкцию и прыснуть; в ней было всё то же самое, что только что сказал Рон. — Понятненько... Значит, у нас в семье будет пополнение? — с весёлой безысходностью констатировал факт Гарри. — Ладно, тогда придётся привнести в письмо маленькое уточнение в письмо, — хихикнул он. Крепко прижав конверт Северуса к груди и взяв в руку подаренное яичко, он ушёл в свою комнату, оставив другие подарки лежать на кровати.