Урок окклюменции

…Уизли вылупился на Поттера так, словно у того выросла вторая голова. — Я понял, Гарри. Ты шпятил, — досадливо резюмировал он, прихлопнув в ладоши. Он уже снова открыл полный непрожеванной курицы рот, чтобы продолжить, но наткнулся на суровый взгляд карих глаз. — Рональд Уизли! — Гермиона поморщилась, всем своим видом давая понять, что за пять лет обучения в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс любой уважающий себя волшебник мог бы научиться столовому этикету. Пока Рон — явное исключение из данного правила — обиженно нахмурился, переводя взгляд на гору обглоданных костей, девушка протянулась через стол и ободряюще погладила Поттера по руке. — Гарри, не бери в голову. Рон не это имел в виду. Гарри и не собирался брать ничего в голову, ведь там попросту не было места для подобной мелочи. Было нисколько ни удивительно, что рыжий его не поймет, более того, это и не предполагалось. Он убрал руку из-под дрогнувших пальцев подруги и обхватил стакан с тыквенным соком, бессмысленно кружа его по часовой стрелке. Наверное, нужно было что-то сказать в ответ, но губы отказывались шевелиться. Поттер был погружен в глубокие размышления. Из транса его вывел скрип отодвигающегося стула. Уизли оперся жирными ладонями о столешницу и склонился над ним, понижая голос: — Гарри, ты сам себя слышал? Черт возьми, я тебя не узнаю. Скажи, ты просто устал, да? Он тебя мучает? Угрожает?! — Гермиона неодобрительно покачала головой, но Рон не умолкал. — Ты так говоришь, потому что он тебя запугал? Герми, нам срочно нужно к Дамблдору. Я вообще не понимаю, почему мой лучший друг должен каждый вечер проводить именно с НИМ, — юноша не скрывал своего омерзения, выделяя последнее слово. — Он же… — Один из лучших легилиментов во всем магическом мире, — холодно перебила Грейнджер. — К тому же, тебе прекрасно известно, что профессор Снейп является членом Ордена, а значит, Дамблдор ему полностью доверяет. — И Упивающимся! — рявкнул Рон и тут же осмотрелся по сторонам, поняв, что привлек внимание нескольких четверокурсников. Он вызывающе дернул подбородком, дожидаясь, пока те молча отвернутся. Гарри устало вздохнул и все-таки отхлебнул сока, закрывая лицо от друга. Зря он вообще начал этот разговор. Какая глупость. — Рон! Прекрати немедленно! — Герм, ну как ты не понимаешь? Откуда нам знать, что в голове у СНЕЙПА? Может быть, это идиотское распоряжение Дамблдора ему только на руку. Ты видишь Гарри? Он сам не свой. Я не удивлюсь, если сегодня он это все говорит под чертовым Империо. А завтра отправится прямо в мерзкие лапы Сама-Знаешь-Кого, готовенький, на блюдечке! Ведь этот ядовитый сальноволосый ублюдок… Что-то надломилось в сознании мальчишки. Он вскочил со стула, звонко впечатывая опустошенный стакан в стол, и схватил Уизли за ворот мантии, бешено вглядываясь в его веснушчатое лицо. Звук оживленного зала внезапно пропал, как и слова Поттера, которые он с яростью выплевывал в немом оре. Все погрузилось в оглушительную тишину, словно кто-то наложил на студентов Силенцио. Пространство стремительно заполнилось густой дымкой, за которой прорисовывался едва различимый темный силуэт… Хватит! Гарри рухнул на пол, больно ударяясь коленями и прерывисто дыша. Несколько капель пота медленно спускались по виску, возвращая юношу к реальности. Нет. Лучше бы это был сон. — Посмотрите на меня, Поттер, — этот голос был ледянее каменной плитки, в которую Гарри отчаянно впился ногтями. Он глупо уставился вниз, стискивая челюсти до зубовного скрежета, не находя в себе сил поднять голову. Он их потратил на то, чтобы все-таки вышвырнуть Снейпа из своего сознания. Это полный провал. Мерлин, почему, почему из сотен вариантов и обстоятельств… Гарри не мог заставить себя посмотреть. Он не выдержит этого острого, надменного взгляда, этой фирменной презрительной усмешки. Он не готов в очередной раз почувствовать себя полным идиотом, нет. Больше всего на свете ему сейчас хотелось бы провалиться под землю, что иронично, ведь он и так в комнатах слизеринского декана. Больно. Унизительно. Горло сдавил противный ком. Все случилось быстро. Внезапный шелест профессорской мантии, резкий рывок вверх, поднимающий на ноги. Снейп подхватил пальцами его подбородок, властно, так что их лица оказались в опасной близости. Это прикосновение прошлось электрическим разрядом вниз по позвоночнику, заставляя Гарри забыть, как дышать. И он посмотрел. Зелень широко распахнутых глаз растворилась во тьме других, непроницаемо черных. Нечитаемый, тяжелый взгляд профессора будто препарировал Гарри, внимательно изучая. Мужчина не усмехался. — Пятьдесят четыре секунды, мистер Поттер, — отчеканив каждый слог, Снейп шагнул назад, отдергивая руку. Гарри — сердце глухо стучало в грудной клетке — непонимающе нахмурился, к собственному удивлению, не отводя глаз от хищного прищура мастера зелий. Он, в поисках хотя бы малейшей издевки, только продолжал испуганно вглядываться в бледное, ничего не выражающее лицо. — Пятьдесят четыре секунды, — повторил Снейп вкрадчиво, скрещивая руки на груди, — вам потребовалось для того, чтобы закрыть сознание. К вашему сведению, даже Лонгботтом, будь этот безнадёжный болван на вашем месте, умудрился бы продемонстрировать более утешительный результат. В вашей же безнадежности я за последние недели поимел несчастье усомниться, о чем сейчас искренне сожалею. Снейп надменно поджал губы, впиваясь в Гарри выжидающим взглядом. Длинные аристократические пальцы правой руки нетерпеливо постукивали по костяшкам левой. Нет, это совсем не то, что так боялся услышать Гарри. Он открыл было рот, мысленно стараясь усмирить пробирающую худое тело дрожь — то ли от буквально осязаемого напряжения, густо повисшего в воздухе, то ли от вдруг напомнившего о себе леденящего сквозняка подземелий — но тут же его захлопнул, потупив взгляд. Снейп раздраженно дернул плечами. — Язык проглотили, Поттер? Мужчина скептически поднял брови и, отодвинув гору исписанных студенческих пергаментов, медленно прислонился к краю дубовой столешницы. — Впрочем, неудивительно, — монотонно продолжал Снейп, глядя уже куда-то сквозь Гарри, и наконец скривил губы в злорадной усмешке, — учитывая исключительную красноречивость, коей вы с пеленок известны, собственный идиотизм, очевидно, не мог привести Золотого Мальчика в меньший ступор. Поразительно, и какого только боггарта я ежедневно трачу свое драгоценное время на столь возмутительную бездарность? — каждое слово, произнесенное этим бесстрастным голосом, провоцировало Поттера, вскрывало зарождающийся внутри гнев, точно лезвие холодного ножа. Довольно. — Я не понимаю! — взревел Гарри. В антрацитовых глазах блеснуло что-то нехорошее, и юноша был готов поклясться, что блеск был торжественный. — Я не понимаю, как вы можете… — Сэр. — Как вы можете, сэр, — прорычал Поттер. — после всего, что увидели… Это все, что вас волнует? По истечении недолгой паузы Снейп мигнул, сбрасывая с лица секундное замешательство, вызванное словами мальчишки. Он пробежался взглядом по, право, комично багровой физиономии Поттера, после чего, наткнувшись в ней на что-то поистине смехотворное, откинул голову назад и… расхохотался. Длинные черные пряди упали на лицо профессора, и комнату заполнило мрачное эхо зловещего, низкого смеха, от которого Гарри стало не по себе. Поправив волосы, Снейп снисходительно фыркнул и вновь посмотрел на обескураженный объект своего нескрываемого веселья. — Мистер Поттер, — издевательски начал он, — вы действительно считаете, что страстные речи рыжего недоумка Уизли могут меня волновать? Увольте, — Снейп поморщился. — Мне даже несколько льстит скудность его суждений, хотя, предположительно, за ней стоит безобразная бедность словарного запаса. К тому же, вашему факультету всегда было свойственно полное отсутствие манер. Но все же признаюсь, меня действительно позабавил панический ужас, с которым вам таки удалось выгнать меня из своей головы. Вы, по одному Мерлину известным причинам, милостиво позволили мне услышать гневную тираду вашего драгоценного друга, даже не попытавшись возвести барьер, на обучение техники которого я благополучно выбросил две недели из собственного календаря. Однако стоило делу дойти лично до вас… И все-таки Гарри хотелось провалиться. Он до боли закусил губу, в очередной раз отводя взгляд, готовый сейчас смотреть куда угодно, пускай даже на большую банку, доверху набитую сушеными тараканами, но не на профессора Снейпа. А тот, прекрасно осознавая, что завел его в тупик, вновь приблизился к Гарри, чтобы добавить уже тише, понижая голос до практически полушепота. — Мистер Поттер, герой и надежда всего магического мира, испугался, что ядовитый сальноволосый ублюдок узнает все, что он о нем думает? В глазах помутнело. Гарри стоял как вкопанный, не смея шевелиться, когда лицо Снейпа замерло в каком-то ничтожном десятке сантиметров от его собственного. В нос ударил головокружительный запах трав вперемешку с перечным зельем и едва уловимыми нотками виски. Он зажмурился. Что он думает о Снейпе? «Мерзкая, хладнокровная, безжалостная сволочь», — мучительно убеждал себя Гарри, повторяя эти слова в голове, снова и снова, как мантру. И если бы он только обладал бесценным даром наблюдать себя со стороны, то непременно бы отпрянул в ужасе от натурального отчаяния, перекосившего его лицо. Он бы долго еще так простоял в тишине, молясь, что стоит ему только открыть глаза, как все это окажется обыкновенным ночным кошмаром: нет никакого Снейпа, в немом ожидании впившегося в него изучающим взглядом. Нет Дамблдора с его треклятыми лимонными дольками, нет даже Хогвартса или Волдеморта. Вот сейчас он откроет глаза и окажется в своем маленьком чулане под лестницей, разбуженный грубым стуком толстых, как вареные сардельки, пальцев дяди Вернона. Гарри почти удалось поверить собственному воображению, когда внутренний голос прервал его размышления, ехидно усмехаясь: «И именно эта сволочь заставила тебя вчера…» Гарри словно окатили ледяной водой. Он раскрыл глаза и одарил скучающе склонившего голову набок мужчину сумасшедшим взглядом. — Я о вас не думаю вообще, профессор Снейп, — процедил он сквозь зубы, мысленно браня себя за столь длительное молчание. — Вот как. Что-то снова опасно сверкнуло в черных глазах, и не успел Гарри опомниться, как, отрывисто взмахнув палочкой, Снейп гневно рявкнул: — Legilimens! …Гарри распластался на постели, откинув голову назад и судорожно хватая губами воздух, которого сейчас так не хватало в легких. Сейчас глубоко за полночь, и никто в этой спальне — благослови, Мерлин, заглушающие чары — не мог бы услышать его полузадушенный хрип, когда он в очередной раз грубо зажимает в кольце пальцев пульсирующую головку члена. Каждое движение горячей ладони, перепачканной в смазке, отдается в теле такими вспышками наслаждения, что ему, с почти змеиным шипением, даже приходится останавливать себя: напряжение в паху становится болезненным, требуя немедленной разрядки К черту. Плюнув на тщетные попытки продлить удовольствие, он яростнее заскользил рукой по изнывающей плоти, шумно и рвано дыша широко раскрытым ртом. Быстрее. Сладкая пытка сводила с ума, и Гарри опустил внезапно потяжелевшие веки, не в силах более смотреть на собственные ласки. Он заметался по подушке, так что липкие от пота волосы путались сильнее обычного, и его бедра вскинулись над матрасом, спастически задрожав, когда он представил, как вместо его ладони… Он неестественно выгнулся, резко, до хруста позвонков, и замер на какое-то мгновение, точно оцепенев. Член взорвался в его кулаке сокрушительной волной оргазма, вырывая из раскрасневшегося горла громкий, протяжный стон. Словно и вовсе позабыв к чертовой матери, что наложил заглушающее, Гарри конвульсивно дернулся, забившись, и вгрызся зубами в наволочку, чтобы утробно зарычать: — С-северус… Как животное... Воспоминание оборвалось так же внезапно, как и появилось. От неожиданности Гарри отшатнулся на подкашивающихся ногах, еле сохраняя равновесие. Очки нелепо сползли набок, а он тяжело и часто дышал, прежде чем все-таки зажать собственный рот ладонью в надежде угомонить бешено колотившееся сердце. Голова кружилась, и на секунду ему даже показалось, что его сейчас вывернет. Потрясенно наблюдая, как медленно расплываются перед глазами изящные узоры плитки, превращаясь в неразборчивое месиво, он осознал, что вот-вот заплачет. Нет. Нет, только не это. Он не посмеет плакать. Гарри быстро сморгнул выступившие в уголках глаз слезы и заставил себя поднять голову, сгорая от стыда. Снейп не смотрел на него. Он почти отвернулся, так что Гарри едва мог различить его выдающийся профиль. Взгляд профессора, наверное, был обращен на потрескивающий камин — языки пламени рисовали на лице мужчины загадочные тени, за которыми разглядеть его выражение лица не представлялось возможным. Вероятно, почувствовав на себе взгляд мальчишки, Снейп тихо приказал: — Проваливай. Как удар хлыстом. — Сэр, я… — хотел было начать Гарри, но голос не слушал его, предательски надламываясь. Его охватил настоящий ужас. — Я сказал, пошел вон отсюда! — заорал мужчина. Гарри остервенело рванул на себя тяжелую дверь, чуть не содрав ее с петель, и побежал. Побежал что есть мочи, как ошпаренный, прочь из кабинета Зелий. Звук оглушительно хлопнувшей двери, сопровождаемый стремительно удалявшимися шагами, заставил профессора вздрогнуть. Только теперь он смог позволить себе дышать, втягивая со свистом воздух сквозь плотно сжатые зубы. Снейп сокрушенно свалился в кресло, и, попадись хоть кто-нибудь ему сейчас на глаза, он непременно бы снял с его факультета миллиард чертовых баллов. Потому что ткань его узких брюк, скрывавшихся за длинной черной мантией, мучительно сдавила пах, готовая затрещать по швам.