Стрим

Алексей Юшневский со скукой разбирал отчёты. Почти 30, бухгалтер в видной компании, выглядит как с иголочки — о чём ещё мечтать? Но с другом из отдела собственной безопасности данной компании, Пестелем, они были теми, кто рьяно отстаивали свои права. Они шли на митинги, поддерживали всех, делали донаты… Завтра будет очередной митинг. Паша, так звали Пестеля, скинул ему ссылку на стрим. Они уже давно смотрели, ну как давно, месяца два, некоего 《Ама》. *** Два месяца назад Юшневский ради прикола посмотрел, что такое твич. Ему стало интересно, какие там ведутся трансляции. И внезапно высветился забавный ник: Ам. — Что это за имя такое? — негодовал Алексей, — как в той игрушке? И, конечно, любопытство пересилило всё. Оказалось, это был мужчина с чарующим голосом. Камера у него была заклеена, видно его не было. Периодически, когда этот Ам был уверен, что лицо в кадр не попадает, он мог открыть её, и люди смотрели на руки с часами, иногда без, но всегда с браслетиком-фенечкой с флагом бисексуалов, пальцы ловко перебирали струны гитары. Или синтезатора, в зависимости от настроения этого мужчины. Баритон был таким приятным, и, что важно, Ам не собирал это для себя. То есть, часть оставлял, но меньшую, куда больше он кидал в ОВД Инфо или Апологию, или Штаб Навального. Ай-пи Ама тоже определить было нельзя, ВПН и осторожность в создании аккаунта очень помогли. Паша пытался пробить, используя все методы, но, оказалось, Ам очень умён. Так Алексей незаметно стал ждать вечеров, где мог послушать пение Ама. Однажды какой-то парень предложил Аму приват за кучу денег. Тот сказал, что нет, он поёт для всех. На интим намекали, но смешок Ама и слова: 《Я что, кажусь таким тупым? Я понял всё, но сказал, что нет》, поставили на место. Алексей проникся глубоким уважением к этому мужчине. И однажды даже рискнул оставить комментарий: 《Я постоянный слушатель на протяжении уже больше чем месяц, благодарю Вас, товарищ Ам, за то, что Вы у нас есть, поёте, радуете, и ратуете за гражданское дело》. У Ама, было слышно, дрогнул голос. — Спасибо Вам, Юш, если я верно читаю Ваш ник. Идею у меня взяли? — добродушный смешок заставил сердце Алексея ёкнуть. 《Кто знает》— ответил он. *** И вот сегодня снова эфир, снова откуда-то известные маршруты полиции, Ам предупредил, чтобы были осторожны. Юшневский стандартно взял воду, свитер приготовил, брюки, берцы, воду, щётку с пастой и, подумав, надувную подушку. Если в этот раз поймают, предупреждением он не отделается. Утро следующего дня началось на работе. Доделаны отчёты, скука… Паша вскоре пришёл, и, как только день закончился, они добрались до места сбора и пошли дальше, к толпе. Всё было мирно, тихо. Полиция была немного на другой улице. Но вот пришли ещё люди, появилась толпа, большущая, и тут уже пришли менты. По традиции, повязали пару буйных сразу, стали выхватывать других внезапно. В какой-то момент мужчина, довольно крупный, собирался бросить факел. Рядом стояла женщина, и попасть могло в неё. Тут появился стройный парень, два движения, кулак — и всё, выбит факел, потушен ногой, а мужчина с наручниками. Его увели. Хватать стали и дальше, и Юшневский, подхватив Пестеля, пошёл было на другую улицу, как тут схватили и их. Они молча проехались в автозаке, после их привели к дежурному, отправили сидеть на лавочках. Привезли быстро, на удивление. Пестеля увели в другой кабинет, где было написано: Дибич. Невольно Юшневский вздрогнул. Он остался один… И тут в двери вошёл тот мужчина. Можно было его разглядеть получше. Красивые голубые, как море, глаза, точёный профиль, умное выражение лица… 《Чёрт, жаль, что мент》— подумал Алексей. — А, Лёша, ну, герой сегодня? — Что? — Провокатора остановил. — Это, к сожалению, моя работа, — сказал тот полицейский, подошёл к кабинету и открыл его. Посмотрел на лавочки, взгляд его остановился чуть подольше на Юшневском, пару секунд тот будто оценивал, за что и почему. — Пять человек, вот от Вас, — показал на девушку, — идём. Остальные пока ждите оформления. Те поднялись, как и входящий в их число Юшневский, прошли и сели на другое место. Первым пошёл парень лет 20, студент. Можно было узнать фамилию теперь. И отчество. Амфельт, Алексей Карлович — вот как звали того полицейского. Он вздохнул, открыл компьютер. Нашёл, видимо, нужный документ, или шаблон, напечатал пять экземпляров. — Ну, — наконец, обратился он к парнишке, — тебе твои права зачитали? — Нет. — Ага, так. Копия паспорта? Парень её достал из вещей, которые принесли ещё двое полицейских. Алексей стал записывать. — Вот тут запиши, что не разъяснили. — Лёш, — сказал какой-то из тех двух, — я Дибичу… — Майборода, позови лучше Януковича, и иди на все четыре стороны. Что ты стукач, все знают. Другой полицейский прыснул. — Шеф, Вы в точку сказали. — А то как же… Майборода явно обиделся, но вышел, и пришёл другой, более приятный на вид полицейский. Пока Амфельт записывал данные про задержание, которые ему говорил парнишка, он сказал: — Ты не боишься? Дибич же тебе после может так навредить… — Пусть, хуже, чем наша власть или провокаторы с нацистами сделать уже никто не может. Тот, кого, по-видимому, звали Янукович, хмыкнул. — Ой плохо будет тебе с языком таким, не Майборода, так другие… — Я занимался делом по наркопритону, и меня куда вызволили? Мирняков разгонять? Опять пугать? Нет, я это Дибичу спускать не буду. Холодные глаза Амфельта впервые оживились, в них был гнев. — У тебя тут, так-то, ещё 4 задержанных, — напомнил второй, — заполнишь и всё, домой… — Нет, это ты домой, а я в свою мусорку, доставать доказательства на этого мажора… Понимающе кивнув, Янукович подошёл к чайнику, поставил кипятиться. А Амфельт лаского обратился к парнишке. — Смотри, телефон не прошу, адрес тоже, раз установили личность, то дальше ничего не надо. Заведение не спрашиваю, чтобы не было проблем. Были нарушения со стороны сотрудников полиции? — Один грубо руку схватил, чуть не вывернул. — Пиши. Сфоткай синяк обязательно, если будет. Лучше тут, при понятых, надо осмотреть… Алексей тихо наблюдал за этим. Неожиданно, оказался тот, кто на их стороне, и пытается помочь. И правда служитель закона. Пришли двое из коридора, они удалились с Амфельтом и парнем в другую комнату, скоро вернулись. — Жаль, конечно, что ничего, было бы полезно припугнуть, что превысил полномочия. — Да уж ладно… Я же описал это… — Всё верно. Они уселись снова, Алексей Карлович сказал: — Тут пиши, что ни с чем не согласен. Проще будет отменить. Что ещё… А, пишу тебе статью-предупреждение. Что, мол, в первый раз. Сотрудников не трогал, нет? — Нет. — Ну и всё. Отдайте парню вещи, опись я составил, и пускайте домой. Амфельт протянул ему листок. Парень, поблагодарив, вышел. Следующей была девушка, явно удивлённая. — Вы скажите, если Вы за нас, так чего тогда хватаете? — Я что, кажусь таким тупым? Если всё это время каждый раз будет протест, с вилами, факелами, то будет пожар. Пожары надо тушить. За мнение ваше, мирно ввраженное согласно, между прочим, 31 статье Конституции, я не буду судить никого. Хватают всех, кого смогут, другие, а я только провокаторов. 《Какая знакомая фраза》— подумал Юшневский и впервые прислушался именно к голосу. Алексей спрашивал, другой же слушал. И неожиданно узнавал этот голос. Да, кажется, Ам… Но он не был уверен… Так прошли ещё двое. Остался только Юшневский. Амфельт устало вздохнул. Ну не дело это столько заводить административок… — Идите, с ним я тут разберусь уже. Двое парней кивнули, Янукович принёс кружку с чаем, хлопнул по плечу и вышел, как и другой полицейский. Тут вдруг зашёл кто-то ещё, с улыбкой протянул шоколадку Амфельту. Тот судорожно вздохнул и издал звук недовольного человека. — Это 5 за неделю… — Ну так, поклонницы. А ты чего хотел? Молодой, всего 27, девочки и липнут. Ещё и помогаешь… — Я не настроен на девушек, у меня работа. — Ага, ага, потому что по парням? — вошедший хихикнул. — Не совсем верно. Смысл всё это обьяснять, сказал же, чтобы отстали уже. Би так би, и не с вами всеми, уж поверьте. Меня наркопритон ждёт, — вздохнул Амфельт, — я должен дело закончить, а мне шоколадки суют и мирняков. Дежурный с вахты только снова посмеялся, положил шоколадку, хмыкнул и вышел. А Амфельт слегка промычал какую-то мелодию, пару нот, кажется, Мона Лиза Асии. И это прозвучало мелодично и красиво. Юшневский теперь не сомневался, что перед ним Ам — факты на лицо. Наконец, Алексей приподнял свою руку, на которой блестнули часы. 《Значит точно, не ошибся》— подумал Алексей Петрович и улыбнулся невольно. Амфельт спросил данные паспорта, записал всё, где было нужно, где не нужно, постарался облегчить участь и даже не штраф а предупреждение лишь выписал. Вздохнул. Юшневский поблагодарил и сказал: — Спасибо Вам, господин Ам. Амфельт вздрогнул и поднял глаза. — Что? — Хорошо запомнил Ваш голос. Я преданный фанат. Тот Юш. И вдруг, впервые за всё это время, глаза Амфельта потеплели. — О, не думал, что меня узнают, но. Но я рад. — Не сочтёте за грубость ещё вопрос? — Нет? — Во сколько Вы сегодня заканчиваете? И куда бы пошли? Если бы пошли, конечно, со мной? Алексей Карлович улыбнулся. Такой наглости никто не набирался. Но это было хорошо. — А то, что я мент, не смущает? — Совсем нет. — Тогда в 18. В парк возле Макдональдса. И там — Музей теней. — Отлично, тогда до встречи, — с улыбкой кивнул Юшневский, встал и вышел из комнаты. А Амфельт по-дурацки улыбался. Свидание же всё-таки. К Юшневскому навстречу вышел Паша, не особо злой, что радовало. — 5000, но оспорить можно, не озвучили права и синяки на руке есть. А, — Пестель слегка удивлённо смотрел на улыбку друга, — ты? — Предупреждение. Как выйдем, расскажу, кого встретил! — В ментовке? — Ага. Видимо, моя судьба такая.