Любовь во время зимы

Мягкий луч по-зимнему холодного и яркого солнца осторожно пробивался сквозь лёгкую, почти прозрачную тюль, разливая по стенам интересные перламутровые узоры, словно по комнате кто-то рассыпал жемчуг. Под пуховым теплым одеялом виднелись зелёная и русая макушки. После бурной ночи и долгожданной встречи оба уснули сразу после тёплого душа. Лиза тихо посапывала на плече Хокусая, что сейчас бережно обнимал её, перебирая растрёпанные волнистые волосы. Улыбка не хотела сходить с лица парня, он был счастлив как никогда, ведь в его руках его любовь, его Лиза, такая нежная и красивая. Внутри всё сжималось от этого окрыляющего чувства, что дарила ему девушка. Захотелось сделать ей приятное. Осторожно снимая с себя стройное бедро и нежные ручки, не удержавшись и поцеловав красивые длинные пальцы с аккуратными ноготками, что совсем недавно не по-детски расцарапали мужскую спину. Эта мысль и сладкое воспоминание о чудеснейшем вечере, плавно перетекающем в сумасшедшую ночь, заставили зеленоволосого испытать новый прилив желания и любви к этой красавице, которая так мило надула щёчки. Ресницы чуть подрагивали, припухшие после ночи губы немного приоткрыты, соблазняя на поцелуй. На несколько минут Хокусай завис на созерцании своей девушки, поэтому не сразу вспомнил, что хотел приготовить завтрак, пока она спит. Поднявшись и едва коснувшись соблазнительных губ, натянул домашнюю растянутую футболку, оставаясь в широких льняных брюках, что едва держались на бёдрах, наверное, если бы не завязочка, то они давно бы уже свалились на тёплый паркет. Но ему было всё равно, он наконец-то дома, где не нужно строить из себя звезду и можно просто наслаждаться своей любимой, напевать ей, когда та рисует, приносить кофе и разминать затёкшие после рисования плечи и спину, бережно обнимать за талию и шептать на ушко о том, как она красива. Эти мысли непроизвольно вызывали на лице улыбку. Масаки пришёл на кухню, не забыв прикрыть дверь в комнату, и включил радио. Голос диктора вещал о прекрасной погоде лёгким зимним днём, скоро новый год. Что может быть прекраснее, чем новый год в объятиях любимого человека? Вот и зеленоволосый считал, что ничего. Он весь год работал, чтобы побыть в праздники со своей девушкой. Дальше диктор произнёс, что-то про последние новости и вот заиграла песня, очень похожая по мотиву на прекрасные легенды. Хокусай непроизвольно начал подпевать, видя перед глазами Лизу и доставая сковороду, миски и продукты. Составив их на стол, чуть покачиваясь в такт песне, счастливо улыбался, разбивая в миску яйца и заливая молоком, добавляя оставшиеся ингредиенты, а после тщательно перемешивая. Из груди сама по себе лилась песня, что играла по радио, такая красивая и прекрасная, такая холодная и тёплая, как и его Лиза, только она может совместить в себе такие разные качества и быть столь привлекательной, любить её никогда не надоедало. Ещё пару минут спустя, кухню наполнил мягкий запах блинчиков. По сковородке растекалось бледное тесто, тут же застывая и румянясь, зелёные глаза внимательно следили за происходящим на плите. Стопка ароматного завтрака уже набралась значительная, когда в комнату вошла его красавица. Тихонько, на носочках она прошла на кухню приоткрывая дверь и рассматривая парня, что в свободной футболке и брюках готовил завтрак, как сильные руки с правильными мышцами напрягались, переворачивая очередной блинчик, как его глаза неотрывно смотрят за происходящим, как старательно переворачивает и смазывает маслом. Зелёный взор переместился чуть в бок, улавливая знакомый силуэт. Повернув голову и улыбнувшись, он увидел свою немного сонную, с растрёпанными волосами, всё так же с припухшими губами, в одной его футболке, что едва прикрывала красивое тело, выставляя на показ ножки. Пальцы медленно наощупь выключили плиту, составляя с плиты сковородку и пожирая глазами любимую фигурку. Мягким движением он раскидывает руки, а она доверчиво идёт на встречу, утыкаясь в мужскую грудь и чувствуя, как ей в макушку зарывается нос, а ладони нежно поглаживают волосы и спину, как спокойно в этих объятиях, словно в них можно укрыться от всех невзгод. — Доброе утро… — хриплый и довольный шёпот сверху, прямо в растрёпанные и от этого очень пушистые волосы, заставил девушку улыбнуться, — Я приготовил завтрак для тебя. — Спасибо, — промямлила она куда-то в грудь, не желая разрывать объятий и выпускать из них Хокусая, чьи ладошки уже поползли ниже, залезая под собственную футболку, оглаживая красивые бёдра. — Ты такая красивая по утрам… — новый шепоток, а ладошки уже забрались под ткань, оглаживая ягодицы и сжимая сильные пальцы на нежной коже, срывая тихий выдох с губ девушки, — Я тебя люблю, моя любимая Лиза… Тонкие девичьи пальчики впиваются в ткань на груди парня, приподнимаясь на носочках и чувствуя, как коленки подгибаются. Чёртов искуситель начал действовать с утра пораньше, нежно и как-то даже требовательно шаря по спине и бёдрам. Карие глаза поднимаются, чтобы встретиться с зелёным огнём напротив и всё… мир снова делится на две части, где есть он и она, а всё остальное где-то далеко. Где-то здесь земля уходит из-под ног, тёплые руки держат на весу, чтобы усадить на столешницу, где-то там играет красивая сказочная песня. Где-то здесь горячо и страстно, а там уютная квартира с утренними блинчиками. Здесь страстные поцелуи на теле и жар в груди, всё вновь шло к неизбежному и желанному, да и против никто не был. *** Спустя примерно 2 часа горячего секса на кухне, в спальне и после в душе, Лиза наконец-то села за приготовленные и уже достаточно остывшие блинчики. Хоть они и были вкусными, но просто так спускать с рук такое поведение она не желала. Нет, девушка всё понимала, она сама до дрожи соскучилась по парню, но поступать вот таким наглым образом, не дав даже покушать, с утра пораньше не выпускать из рук и кровати около двух часов не шло ни в какое сравнение. Она продолжала сидеть в длинной балахонистой рубашке и длинных брюках, чтобы упаси боже не спровоцировать новую попытку домогательства. И нет бы этот певец бессовестный хоть немного расстроился, потому что на него знатно обиделись, мало ему было он ведь сидит и улыбается такой сытой и самодовольной улыбкой, словно кот, объевшийся сметаной. Но стоило Лизе демонстрационо молча и с обиженным лицом встать из-за стола, как её бережно перехватили за талию, забирая бокал и тарелочку с мёдом. Составив всё это на стол к ней прижались всем телом, наклоняясь вниз и забираясь ладонями под футболку. Это дело быстро пресекли сложенными на груди руками и возмущённым вздохом. Руки, естественно, никто убирать не спешил, но на ушко, обжигая горячим дыханием, тихо шепнули: — Лиз, ну не обижайся. — в голосе послышалось искреннее раскаяние, но девушка всё равно продолжала стоять с надутыми в обиде щёчками и все ещё сложенными под грудью руками, ведь оба знают, что устоять перед трепетной и нежной лаской она не сможет, — Ну не обижайся. ты же знаешь, как я тебя люблю. Я очень соскучился по тебе, истосковался. — голос становился всё ниже и глубже, а руки поползли вниз, на бёдра, блуждая на коже, иногда забираясь под резиночку свободных брюк, — Не могу сдержаться, ведь ты так красива, любима и желанна… Большие и тёплые ладони скользнули под ткань штанов, а выдержка уже болталась на тонком крючке, готовое сорваться в любой момент. Нежный поцелуй в шею и последняя ниточка обрывается, но её шёпот он услышал. — Тогда весь вечер мы украшаем дом к Новому году. — поставила свои условия, а получив утвердительный ответ, полностью окунулась в этот непримиримый водоворот чувств под именем Хокусай, чтобы он не натворил, она всегда его простит и примет, ведь они неразлучны и он любят друг друга, это и делает из них самых счастливых людей в этом и других мирах…