Заметки к «Концу Евангелиона»

Идея этого очерка у меня появилась давно, и я полгода писал к нему заготовки. И вот, с очередным пересмотром «Конца Евангелиона» я решил попытаться собрать их все воедино. Неподготовленного зрителя при первом просмотре фильм может поставить в тупик. Лично меня сразу зацепил визуал, но почти всё время просмотра я не был точно уверен, что именно происходит. Эмоциональное ядро сохранилось, но нарративная часть была туманной и запутанной. Посмотрев фильм вновь, я увидел произведение, которое показалось мне практически идеальным с точки зрения кинематографа. Оно поразительно по своему одновременному глобальному масштабу и индивидуальной направленности. Фильм показывает, что по большому счету наша индивидуальная борьба так же важна, как глобальные войны и конфликты, и что, возможно, на самом деле это одно и то же. Личная травма Синдзи делает его олицетворением всего человечества: он вынужден выбирать, продолжать ли быть инструментом или вернуться к тому, что есть. Посмотрев его во второй раз, я почувствовал, что фильм и концовка сериала диаметрально противоположны. Но в этом и вся изюминка. Буквальный прорыв, сопровождаемый аплодисментами и улыбкой в конце двадцать шестой серии, оставляет у зрителя ощущение эйфории. Синдзи осознает любовь, которую другие питают к нему, и на этот раз чувствует себя спокойно. Фильм же заканчивается совершенно по-другому: Синдзи плачет над Аской в постапокалиптической пустоши. Жестокость этой сцены скрывает тот факт, что обе концовки приходят к одному и тому же основному выводу. В каждом случае Синдзи самореализуется, обретает свободу действий и разрывает оковы правил тех, кто выше его. На протяжении всех серий он служит другим – пилотирует Еву, чтобы сделать счастливыми людей вокруг, чтобы его снова не бросили. Он постоянно жаждал сбежать, но, когда ему предоставляется возможность для окончательного побега, окончательного лёгкого счастья, он возвращается и принимает мир во всей его болезненной и прекрасной реальности. Одна вещь, которая действительно поразила меня при просмотрах, — это то, как быстро проходит фильм. В то время как сериал заботится о всей экспозиции и проработке лора, фильм, по сути, представляет собой 90-минутную кульминацию, и поэтому пролетает незаметно. Я был удивлён, увидев, что уже на половине фильма, когда Синдзи вошел в 01, что прошло не более 25 минут, а не 45. А вторая половина фильма просто проносится мимо. Возможно, это даже самый быстрый 90-минутный фильм. В первой половине фильма присутствуют несколько особенно примечательных моментов. Взять хотя бы смелость вступительной сцены. Цель первой части фильма – довести Синдзи до его абсолютно низшей точки. Он не в силах выразить свои чувства к Аске, и в итоге совершает одну из самых низких вещей, которые только возможны. В беспомощной и совершенно сломленной девушке он видит только сексуальный объект. Это усиливает чувство вины, которое он испытывает до конца фильма (но, вообще, про эту сцену есть очень хорошее видео-эссе). Повторные просмотры фильма прояснили для меня и отношения Рицуко и Гендо Икари. При первом просмотре складывается впечатления, что Рицуко может испытывать чувства к Мисато, что подтверждается поверхностным взглядом на повествование, но, со знанием что она должна была быть влюблена в Гендо, все приобретает больше смысла. Большая часть сериала посвящена циклам: дети невольно становятся своими родителями. Так и Рицуко пытается соответствовать своей матери. Она выбрала ту же работу и того же мужчину. Как и Мисато, она пошла по пути своих родителей, несмотря на то, что на самом деле ненавидела мать. Поворотный момент для Рицуко наступает, когда Гендо решает отправить её перед SEELE вместо Рей. Это отсылает к тому, как Гендо предпочёл Юи и клонированную Рей Наоко. Тогда Рицуко понимает, как сильно она всё испортила, и решает напасть на Гендо. Однако в конце концов её предаёт «женская» часть её матери, и в этот момент Гендо стреляет в нее. Ужасная череда событий происходит с ней на протяжении сериала. Вложив всю свою жизнь в этот проект, она оказывается предана мужчиной, которого она любила больше всего. Зачем ей заводить отношения с Гендо? У Наоко было оправдание, что до смерти Юи он был другим человеком. Очевидной и наиболее заметной причиной является её попытка подражать своей матери, а также общее отвращение к себе. Возможно, она искала любви у Гендо, чтобы заменить любовь родительскую, которую не получила от матери. Она всегда была одиночкой, Мисато была её единственным настоящим другом, но она часто теряла Мисато из-за Кадзи. Возможно, все начал Гендо – она хотела, чтобы он взял её, как животное, в эпизоде 24. Он использует её, как ему хочется, а она не возражает, потому что её мнение о себе настолько низко. Она маскирует это сарказмом, но сомневается, сможет ли кто-нибудь когда-нибудь полюбить её. Как и все персонажи сериала, она так одинока, что ищет утешения у кого угодно. Если и выражать претензии к фильму, то стоит упомянуть, как много времени тратится на трёх технических персонажей. Они присутствовали на протяжении всей серии, но не были центральными. Я думаю, что это работает, как способ очеловечить вторжение в NERV. У зрителя возникает ощущение, что дерьмо действительно происходит, люди умирают, и ничего нельзя сделать. Это делает надвигающийся апокалипсис правдоподобным, но эти сцены менее эмоционально заряжены, чем остальная часть фильма. И это окупается во время эпизода «Приди, сладкая смерть» позже в фильме. В фильме Мисато умирает относительно рано, но не раньше, чем проходит несколько сильных сцен. К примеру, дрожащая камера, когда она несётся по коридору, поливая пулями солдат, пытающихся добраться к Синдзи. Её отношения с Синдзи утяжеляют многие проблемы из сериала. В некотором смысле весь фильм можно рассматривать, как процесс разобщения с родителями, выход за рамки материнской любви в неизведанный мир. В этом контексте имеет смысл, что Синдзи оказывается с Аской – единственной женщиной, с которой он общается в сериале, которая не является ни его матерью, ни играющей для него роль матери. Это очень запутанный мир для Синдзи, и Мисато не облегчает его своими смешанными действиями. Она образует некое подобие семьи с ним и Аской, где ей отводится роль матери. Но, особенно в начале сериала, она сама безответственность. Синдзи готовит и убирает в доме, а она просто пьёт и устраивает беспорядок. Рицуко расспрашивает Мисато о её желании приютить Синдзи. Думаю, что это в первую очередь потому, что Мисато не хочет быть одна. Это девочка, которую бросил отец, и она не разговаривала два года. Из-за глубочайшей травмы она пытается защитить себя, стараясь не оставаться одна, живя с другими, будучи общительной и представительной. Во многих отношениях это противоположность Аске. Аска была брошена и решила стать независимой, отвергать других. Мисато принимает подростков как способ сохранить рассудок, но это несколько эгоистичный процесс. У неё есть собственный комплекс Электры, с которым нужно бороться. Она хочет вернуться к своему отцу, и большая часть её влечения к Кадзи объясняется тем, что он напоминает ей её отца. Так что она, вероятно, просто предполагает, что Синдзи захотел бы размыть роль матери и любовницы. Она на самом деле не понимает отношений между родителями и детьми, и именно поэтому она постоянно проходит границу между сексуальным объектом и матерью. Я думаю, что она действительно проявляет себя в фильме, когда тащит Синдзи за собой и помогает ему вернуться в Еву. Но она ещё больше путается со «взрослым» поцелуем. Понятно, что она попробовала это сделать, поскольку ничто другое не дошло бы до Синдзи. Пересекает ли это границы? Ну, во-первых, он все ещё несовершеннолетний. Но я думаю, что это также пример того, как она пытается дать Синдзи то, чего хотела бы сама в том возрасте. Она видит так много себя в Синдзи, она знает, каково это – быть одной, и думает, что именно такой поцелуй мог бы заставить его двигаться. Это заставляет Синдзи плакать ещё больше, но, по крайней мере, помогает ему встать самостоятельно. Больше о причудливых отношениях с матерью: арка Аски легко становится изюминкой первой половины. Аска – мой любимый персонаж из сериала. Я нахожу сильных женских персонажей интересными по целому ряду причин, отчасти потому, что их в аниме не так уж много. Высокомерие и целеустремлённость Аски – маскулинные черты, а неуверенность и робость Синдзи более феминные. Но в жизни я знаю достаточно таких женщин, как Аска, которые сильны и полностью отдаются тому, чтобы быть лучшими. В романтических комедиях мы часто видим, как таких женщин унижают, говорят, что та должна ставить любовь выше своей карьеры. Дуга Аски идёт в более интересном направлении: её цель исчезает, когда она перестаёт быть лучшей. Трагично наблюдать, как к концу сериала её опускают так низко, пока она не забирается в Еву, вокруг неё взрываются бомбы, она в полном коматозном состоянии. Никогда прежде в сериале параллель между Евой и матерью не была яснее. Аска в позе эмбриона плавает в утробе, как жидкость, не желая смотреть в лицо миру. Она боится, что её бросила мать. Выйти в мир одной значит умереть. Кульминацией этого является фантастический момент, когда она повторяет фразу «Я не хочу умирать», постепенно переходя от шёпота к крику. В тот момент, когда её заклинание достигает пика, она встречает свою мать в туманном мире грёз. Как и встреча Синдзи со своей матерью в сериале, сцена в фильме остаётся довольно расплывчатой. Повествовательное объяснение в том, что Евы воплотились в душах людей, матерей пилотов. Я не думаю, что это имеет большой смысл на логическом уровне, но на метафорическом, эмоциональном уровне это блестяще. В Еве Аска понимает, что она не одинока, её мать была с ней, и всегда будет. Знание того, что эта любовь есть, дарует ей возможность вернуться. Это придаёт ей сил снова сражаться. Соотношение синхронизации, обсуждаемое в сериале, на самом деле представляет собой слияние матери и ребёнка в Еве. После нападения Ангела на её разум Аска потеряла связь с матерью, её разум был затуманен. Теперь она возвращается и впадает в режим берсерка. Сцена боя с Аской, без сомнения, лучшая сцена боя с Евой во всей серии. В сериале, особенно во второй половине, экшен и драки стали не более чем филлером или оправданиями для участия в психологическом допросе. Лишь немногие из серии выделяются, но ничто не сравнится с этим, с кинетизмом и грубой эмоциональной силой в игре. Мне нравится, как Аска улыбается, когда она парит в небе, разрывая других Ев на части. Это представлено как противоположность её «оскверняющему» опыту. Она поднимает огромный крест вместо того, чтобы быть пронизанной лучом света, и она соединена со своей матерью, а не разделена. Эта сцена представляется зрителю как предзнаменование того, через что Синдзи пройдёт в конце фильма. После своего триумфального возвращения к реальности она быстро спускается вниз. Энергия в Еве иссякает, и другие Евы жестоко разрывают её на части. Мало что может быть печальнее, чем наблюдать, как она нажимает на кнопки управления Евы, не получая никакого ответа. Её вновь бросают и оставляют умирать. Но кадры, на которых она парит в небе и кружит Еву, все ещё в фильме. Затем, когда фильм почти наполовину закончен, наш «герой» наконец садится в робота и что-то делает. Фильм получил огромный успех в Японии, потому что он нарушает практически все правила традиционного повествования в фильмах. Главный герой – полный провал почти на каждом шагу, большинство персонажей погибают на полпути, а линейность повествования полностью заброшена во второй половине ради чего-то гораздо более интересного. Сочетание действия и субъективной психологической абстракции не могут не вызвать интерес. Я хотел бы посмотреть больше фильмов, которые вбили это в головы своих персонажей и перестали беспокоиться о том, чтобы всё имело смысл с сюжетной точки зрения. Конечно, мало кто может сделать это так же хорошо, как Анно, – он просто делает так, чтобы это выглядело легко. Вторая половина начинается с провоцирования Третьего Удара. Рей сливается с Лилит. Сама героиня остаётся для меня чем-то вроде загадки. Какова именно её мотивация в сериале? Она хочет знать, кто она такая, она задаётся вопросом, каково это – чувствовать себя человеком, даже когда она становится все более и более эмоционально связанной с миром. Главным поворотным моментом является её «смерть» в эпизоде 23 и последующее возрождение. Она так долго была в образе Рей II, что стала более привязанной к человечеству, более привязанной к Синдзи. Вот почему она жертвует собой, и это также причина, по которой она отказывается от Гендо. Её встреча с Каору двигает её к истинной судьбе. Она происходит от Лилит, она такая же, как он. Она возвращается к тому, чем была, и пробуждает своё истинное предназначение. Она представляет собой слияние Юи и Лилит, и выбирает своего сына вместо мужа. Эта интерпретация соответствует тому, что мы видим, но в этот момент её арка выходит за рамки простого повествования. Это работает на визуальной и эмоциональной логике: всегда ли Рей была создана для слияния с Лилит? Возможно, на самом деле это противоречит тому, что мы видели ранее. Будучи клонированным существом, она первая и легче всего сливается с единством всего сущего. Она служит лицом Лилит, ангела смерти, который является всем, когда они переходят в комплементацию. Думаю, что вся эта история с гигантской Рей была мотивирована скорее визуальной стороной, чем конкретной причиной для повествования. Это прекрасно работает как способ визуального представления процесса компементации человечества. Мне понравилась абстракция телевизионной концовки, но она не может сравниться с визуальным зрелищем Ев, образующих Древо Жизни, и Синдзи, противостоящего гигантской Рей. Структура второй половины для меня гениальна, потому что в ней в основном всё, что мне нравится, разбито друг о друга. Это связано с интенсивным развитием персонажа, одним из лучших достижений Анно во всей серии. Это поп-авангард. В течение второй половины происходит серия сбивающих с толку сцен. В сцене с песочницей мы снова мы видим мать, находящуюся вне досягаемости, оставляющую юного Синдзи проявить себя, воздвигнув пирамиду NERV в песке. Сюрреализм сцены усиливается маятниковыми колебаниями и наличием кинопленки за пределами кадра. Это перетекает в одну из моих любимых сцен во всем фильме – противостояние Аски и Синдзи в квартире Мисато. Это смесь двух предыдущих сцен: поцелуя Синдзи и Аски в эпизоде 15 и сцены, где Синдзи говорит Аске, что Кадзи умер в эпизоде 24. Сцена поцелуя, наряду со сценой сна «Мама» ранее – это то место, где зритель впервые начинает по-настоящему понимать Аску. Ей нравится Синдзи, но она не уверена, как это выразить. То, что ранее было подтекстом, здесь становится явным. Они спорят о том, какой жестокой она была и насколько он не поддерживал её. Большая часть психологических эпизодов в фильме посвящена созданию того, что обычно хранится внутри, и превращению его во внешнее. Это то, что Синдзи никогда не мог сказать настоящей Аске, и это также Аска в его голове, преследующая его худшие страхи. Примечательна реплика, когда Аска говорит, что он просит её о помощи, потому что боится Мисато и первое дитя. На каком-то уровне это верно, но они также являются фигурами каждой матери. Аска – единственный персонаж, который не является для него образом матери. Он обратился бы к ней за помощью, а не отступил в объятия того, кто всегда примет его. Я часто задавался вопросом об истинной природе отношений Синдзи и Аски. Действительно ли он любит её, а она его? Эта сцена и финал заставили бы нас поверить, что они действительно любят друг друга и «предназначены друг для друга». Но них обоих так много внутренних повреждений, что им практически невозможно соединиться друг с другом. Мне нравится перемежать приближение Аски для поцелуя с их спором, мешаниной воспоминаний и подсознательных галлюцинаций, сталкивающихся друг с другом. Сцена строится на том, что Синдзи набрасывается на неё и на себя самого ярости, не похожей ни на что другое, что мы от него видели. А затем, в шокирующий момент, он хватает её за шею и душит. Далее следует смелая музыкальная реплика: камера вращается вокруг него, голыми руками выжимающего из неё жизнь, звучит софт-рок фортепиано, открывая один из величайших кинематографических эпизодов всех времен. Комплементация начинается с разрушения самого изображения, как это было в телевизионной концовке. Детские рисунки переходят в быструю вспышку всех экранов заголовков телевизионных эпизодов. Примечательно, что там встречаются и названия эпизодов 25 и 26, подразумевая, что они могут сосуществовать с этим фильмом. Всё это – часть одной и той же истории. Это приводит к переживанию различными персонажами перехода в комплементацию. Эти вещи поражают зрителя на подсознательном уровне. Есть что-то такое прекрасное в том, как Рей плывёт и даёт каждому именно то, что они хотят увидеть, прежде чем покинуть этот мир во внезапном взрыве головы. Смерть так внезапна, но кажется, что это правильно. Юи вплывает в Фуюцки, а Рицуко появляется перед Майей. Но лучшая сцена здесь, несомненно, — признание Гендо Икари. После всего ужасного дерьма, через которое он заставил пройти Синдзи, он размышляет о том, что он чувствовал, что лучше держаться подальше от его жизни, что он только навредил бы Синдзи, если бы был с ним. Как сказала бы Аска: «Ты что, дурак?!». Икари думал, что делает то, что лучше для Синдзи, держа его на расстоянии, но на самом деле именно так и возникли все проблемы. Если бы Икари был более внимательным отцом и проявлял к Синдзи привязанность, возможно, Синдзи не был бы так расстроен. И, возможно, Гендо не потратил бы всю жизнь на поиски воссоединения со своей умершей женой. Может быть, он понял бы, что в мире, в котором мы живём, есть что-то ценное. Зритель воспринимал Гендо как неприступного злодея на протяжении всей серии, но он тот лишь хотел сделать Синдзи счастливым. Сочетание пронзающихся копий и музыки великолепно. Песня начинается как песня плотников в стиле софт-рока, а затем переходит во что-то, что напомнило мне «Hey Jude». Особенно в связи с обзором названий эпизодов в этой последовательности виднеется подведение итогов с ностальгией по тому, что было раньше. Ирония в том, что это должно немедленно последовать, возможно, за самым жестоким поступком в сериале, но это просто работает. На данный момент фильм работает на чистой подсознательной энергии, и вам просто нужно с этим смириться. Песня заканчивается чередой все более безумных сокращений, подчёркивающих моменты сериала. Это чуть потеряло шарм, когда я нашёл оригинальную удалённую сцену в Интернете. По первому впечатлению, это просто набор случайных образов, собранных вместе, в сочетании с голосом Синдзи за кадром, расспрашивающим о природе снов и реальности. Честно говоря, даже после того, как я посмотрел фильм несколько раз, мне трудно сосредоточиться и по-настоящему вникнуть в смысл диалога, который проходит в конце фильма. Я понимаю суть этого, но это больше работает как ещё один слой, скорее как музыка, нежели что-либо, что имеет существенное значение для сериала. Последовательность сменяющихся кадров отсылает к параллели с последовательностью в последнем эпизоде телесериала, где Синдзи представляет альтернативный мир, где он не пилот Евы, где он обычный ребёнок, и все персонажи находятся в его сне. Как там говорят, есть много миров, много возможностей. Он может быть пилотом Евы в этом мире, но это не обязательно. Может быть мир, в котором его даже не существует. В мире живых действий все персонажи играют другие роли. Аска и Мисато – соседи, несколько враждебные друг другу. Отношения Аски с Тодзи побуждают Мисато поговорить с Рицуко о проблемах формирования связей между женщинами и мужчинами. Как и в эпизоде 26, части персонажей выживают в альтернативном мире, но они также радикально отличаются. Здесь Мисато ревнует к любви Аски, поэтому она ранит её, говоря, что это мимолетное физическое удовольствие, ничего по-настоящему не значащее. Как и в сериале, она и Рицуко обе одиноки, и в результате циничны. Большая часть дискуссий сводится к тому, что мужчины хотят иметь мать, с которой они могли бы заниматься сексом, и женщины счастливы быть в этой роли, потому что это даёт им безопасность. Это циничная, фрейдистская интерпретация вещей и несколько ироничная, исходящая от двух женщин, которые спят с близкими к собственным отцам персонажами. Я думаю, что уделённая сцена интересна, и, что с некоторой обрезкой, она могла бы хорошо сработать в качестве дополнения к тому, что уже есть в фильме. Замечательное использование классической музыки в обоих случаях прекрасно подошло бы для преодоления разрыва между абстрактными кадрами и более основанными на персонажах вещами. Как есть, уделённая сцена примечательна в первую очередь тем, что добавляет ещё один слой безумия поверх того, что было раньше. Что могло бы превзойти визуальное великолепие гигантской Рей, переделывающей мир? Как насчёт перехода от анимации к живому действию? «Реальный» мир кажется таким чужим, если смотреть на него с точки зрения персонажей. Наш мир, кажется, представляет собой более холодную, суровую реальность, чем более податливый мир, в котором живёт Синдзи. Это есть мета-комментарий: Синдзи существует как идея в нашем мире, он нереален, он ближе к мечте. Мечты живут в реальности, где же существует реальность? Этот вопрос задаётся в какой-то момент фильма, и лучший ответ в том, что он существует повсюду вокруг нас. Сны существуют повсюду вокруг нас, это всего лишь один из многих возможных миров. Это возвращает нас к анимации и вопросу об комплементации. Синдзи слился с Рей, в буквальном смысле, и теперь должен выбрать, должно ли человечество оставаться комплементацией или всё должно вернуться к тому, как было. В контексте сериала AT-поля были разбиты. Синдзи должен решить, хочет ли он их перестроить. AT-поле – прекрасная метафора: мы все воздвигаем стены вокруг своих эмоций. Это единственный способ защитить себя от боли, которая есть в этом мире. Вы должны закалить себя, чтобы выжить в мире, где люди не всегда добры и не всегда заботятся о том, что вы чувствуете. Когда вы оказываетесь в эмоционально напряжённой ситуации, AT-поле изнашивается и, кажется, ломается. Подумайте об Аске в Еве, осквернённой лучом света. Там её АТ-поле повреждено, и она не может отвести взгляд от всего плохого, что её окружает. AT-поле — это то, что позволяет нам действовать, но это также и то, что эмоционально изолирует нас от других. Это дилемма дикобраза, упомянутая ранее в серии. Персонажи, как правило, ошибаются в том, что поддерживают свои AT-поля, и в результате чувствуют себя одинокими. Итак, зритель мог бы подумать, что комплементация — это панацея. Но в фильме это приравнивается к дилемме бегства. Дважды Синдзи он уклонялся от своих обязанностей в Еве и выбирал самостоятельность. Он отказался от своей ответственности, и в результате страдали люди. Он понял, что его бремя существует не просто так: иногда ему приходится страдать самому, чтобы можно было помочь другим. Принять комплементацию было бы простым выходом, но это также означало бы бегство. Существовать в мире, блаженно свободном от проблем, означает никогда не иметь возможности расти или меняться, это означает никогда не становиться лучше. Это статичное существование. Примечательно, что его опыт комплементации — это буквально нахождение внутри своей матери. У Рей тело Юи, и мы видим, как он сливается с ней, занимаясь с ней сексом. Так много из его опыта в сериале связано с попытками добраться до своей матери, заново открыть её. В Еве он чувствует себя как дома, потому что это её утроба. В какой-то момент он проводит там 30 дней, не желая смотреть в лицо внешнему миру. Легче убежать обратно в утробу матери и отгородиться от всех остальных, плыть в бесконечном море связи. В утробе матери ты никогда не бываешь один, твоя мать всегда рядом, и ты в безопасности. Место, в котором находится Синдзи, напоминает это, красная жидкость вокруг – это внутриутробное состояние. Решение Синдзи в конце заключается не столько в том, чтобы оставить комплементацию, сколько в том, чтобы оставить свою мать позади и заново родиться в этом мире. Это становится ясно, когда Синдзи буквально произносит: «Прощай, мама». Все это провоцирует ещё одну впечатляющую визуальную сцену, когда оркестровая партитура набухает, 01 выползает из глаза Рей, и она начинает разваливаться на части. Сам эпизод 26 заканчивается на довольно приятной ноте. Нет такой уж большой разницы между сценой в фильме и концовкой телесериала. Моё первоначальное впечатление, что Синдзи решил стать частью комплементации и слиться со всеми, но я мог бы также легко воспринять это, как Синдзи, преодолевающий свою ненависть к себе и принимающий окружающий мир. Он выходит из личного мира в более широкий, где все вокруг поздравляют его. Конечно, представление об истории Синдзи как об одной из многих историй противоречит тому, что мы видим в фильме, когда Синдзи делает выбор о том, использовать ли комплементацию или нет для всего человечества. Как можно соотнести эту разницу? Выход Синдзи из глаза Рей можно было бы приравнять к разрушению сцены и его появлению на земном шаре. В этом эпизоде Рицуко говорит, что «Приятные вещи случаются в дождливые дни». Эта логика будет звучать в его голове, когда он решит, что плохие вещи того стоят. В конце концов, в комплементированном мире дождливых дней не было бы, так зачем Синдзи вообще беспокоиться о них? И сериал, и финал фильма повествуют не о том, как Синдзи использует комплементацию, скорее, они показывают восприятие мира, в котором он живёт. Он не будет убегать от проблем и боли, он примет их как часть мироздания. Ева остаётся в космосе, как свидетельство человеческих достижений после того, как солнце, луна и звезды сгорели. Все счастливы, мир прекрасен, человечество вернётся, и все возможно. Вот одно из прочтений того, что я чувствую при просмотре финала. Синдзи перерождается в озере с красной водой. Мы видим его на постапокалиптическом пляже, лежащим рядом с кажущейся коматозной Аской. Он сделал памятник Мисато, гигантская голова Рей лежит вдалеке. Подразумевается, что всё, что мы видели в фильме, произошло, всё по-прежнему ужасно запутано, и люди всё ещё мертвы. Итак, почему Аска вернулась? Она пережила такое же просветление, как Синдзи ранее в фильме. Она встретила свою мать, как это сделал Синдзи, и впоследствии получила возможность выйти и атаковать новую серию Ев. Так что, возможно, конец сериала был правильным – у каждого действительно был свой собственный мирок, все они сталкивались с вопросом слияния или возвращения в прошлый мир. Говорят, что Синдзи – единственный, кто может сделать выбор, но если все остальные находятся внутри Рей, возможно, у всех у них есть свои собственные психологические испытания, как мы видим в сериале. Пилотируя Еву, Синдзи и Аска привыкли жить в искусственном мире, но они и осознают ложную безопасность. Каждый из них хочет выбраться из как из «утробы», в которой они существовали, так и вернуться в мир в целом. Но зачем Аске понадобилось это делать? Она прошла через столько ужасных вещей, зачем ей реальность? Возможно, это просто огонь, который двигал ею раньше. Она решает вернуться на пляж, зная, что дух её матери где-то там, но она уже порвала пуповину. Это оставляет меня с парой основных вопросов. Во-первых, почему у Аски эти бинты? Почему они похожи на те, которые Рей носила во время своего первого появления в сериале? Одно из толкований может заключаться в том, что эта Аска является «клоном» точно так же, как и новые Рей. Оригинальная Аска умерла, но появилось новое тело из материи Лилит. А, возможно, Синдзи перевязал её, когда нашёл, и долго сидел, ожидая, когда она вернётся к жизни. У него было время сделать этот памятник Мисато, и он сидел в этом мире один. Такая интерпретация также немного прояснила бы, почему он душит её. Их отношения всегда были основаны на насилии. Обычно это были словесные нападки Аски, но и он сам фантазировал о том, чтобы задушить её, о том, чтобы заявить о своей мужественности и показать ей, что он не был глупым трусом, за что она его высмеивала. И в мире, который он выбрал, насилие как диалог остаётся печальной необходимостью. Он не может пробиться через AT-поле, он должен с этим справиться. И, поскольку они пробыли там какое-то время, он наконец набрался смелости сделать то, о чем мечтал. Возможно, он все ещё чувствует себя виноватым из-за того, что мастурбировал на неё раньше. Душа её, он пытается избавиться от части своей вины. Это играет на беспорядке сексуальных фантазий в его голове: Аска в его сознании говорит, что знает о его фантазиях о мастурбации и была бы счастлива понаблюдать за ним, если это то, чего он хочет. Вместо того, чтобы сделать это, он предаётся своей фантазии о том, чтобы и показать ей, что он мужчина, с помощью насилия. Может быть, это единственный способ достучаться до неё. Когда он все-таки собирается это сделать, она протягивает руку и ласкает его лицо. Синдзи выходит из мира фантазий, в котором провёл большую часть фильма. На самом деле он не такой сильный, не такой подлый. Она просто смеётся над его попыткой быть жестоким. Это ломает Синдзи, вся скорбь и чувство вины, которые исчезли во время комплементации, возвращаются, и он остаётся с реальностью сделанного им выбора. Он всё тот же Синдзи, а она всё та же Аска. Мир, который он выбрал, полон боли, но в то же время он осязаем. Аска и Синдзи могут общаться нетрадиционными способами, но его плач и её слова «Отвратительно» настолько близки, насколько они когда-либо будут близки к «Я люблю тебя». Жизнь продолжается, и Синдзи предпочёл бы запутаться в реальном мире, мире взрослых, чем вечно жить в регрессивном существовании в утробе матери. Вот о чем, в конечном счёте, фильм – о решении Синдзи вырасти и оставить свою мать позади. С Аской всё сложнее, чем с любой из матерей, с которыми он сталкивается, но так уж устроен мир. Он душит её, а она смеётся. Таков наш мир. Такова взрослая реальность. Синдзи вырос, он больше не боится своего отца, он не подчиняется капризам NERV. Впервые он не просто сделал то, что ему велели люди, он сделал свой собственный выбор. Он может плакать из-за этого, но, по крайней мере, он плачет из-за того, что хотел сделать. Весь сериал посвящён взрослению, и в финальной сцене мы видим противоречивые чувства, которые возникают, когда человек действительно взрослеет. Трудно достучаться до людей, трудно жить самостоятельно, но мы должны это сделать. Это жизненный цикл. Когда заканчивается один мир, начинается другой.