Идиот из Невады

       Где-то в Неваде. Дэймосу уже осточертела эта милипиздрическая комната. Хотелось орать, материться, плакать, писаться под себя, бить ногами землю, биться головой о стены, грызть двери и подорвать тут все к чертовой матушке. А ещё было бы неплохо закурить. Но конечно же заботливая мамочка в лице Сэнфорда скажет: «Болван? Осталось не так уж долго. Потерпи щас, а потом хоть обкурись весь». Интересно, а Сэн приготовит что-нибудь вкусное и сегодня? Дэймос очень надеется, что да. В конце концов, еда приготовленная им самим чаще всего представляла из себя либо что-то что и готовить по факту не надо (макароны передают привет), либо получалась не вкусной, как бы парень не старался. А у его прелестного чудесного напарничка были прямые руки. Если он будет готовить на двоих и дальше, Дэймос эти руки готов расцеловать. О, а прямо сейчас одна из этих рук аккуратно перехватывает Дэймоса, который начал съезжать с коленей товарища. Да Сэнфорд к величайшему сука удивлению даже не попытался согнать с себя наглую морду, а даже извлёк из такого положения выгоду – положил подбородок на макушку товарища. Последний, в свою очередь, практически улёгся на друга. Где-то там, задней мыслью, что-то пыталось тонко намекнуть, что возможно, чисто теоретически, самую малость, это было странно. Но как удобно, чёрт возьми! Руки Сэнфода очень сильно грели. Особенно вечно мерзнущего Дэймоса. Впринципе, вообще всегда заметно что он очень теплый. Это так приятно. Дэймос мог бы расплавиться и ничуть не сожалеть об этом. Тепло же! Тепло и хорошо, уютно как-то. Но факт остаётся фактом – им ещё часа три по меньшей мере следить за каким-то всратым утырком. И это бесит, бесит, бесит! особенно в этой дурацкой душной комнатёнке. Стол, на котором можно было бы писать, был весь испачкан в чем-то липком и мерзком. Ну серьезно, рабочее место – и всё в дерьме! Появилось желание ударить того мужика, который сейчас лежит (или стоит?) в мелком ущербном шкафчике. По лицу, желательно пару раз, желательно лопатой. Дэймос начал нервно постукивать ногой, то-ли от нервов, то-ли от злости, то-ли ещё хуй знает от чего. Сэнфорд тихо фыркнул над ухом и чуть подвинул ногу товарища своей. Дэймос понял, что кажется начал нервировать напарника, так что прекратил. А ещё начал улыбаться с максимально тупым видом и у него, кажется, покраснели щёки. Здравые идеи громогласно раздались поверх остальных мыслей: «Блять, серьезно? Покраснеть из-за подобного? Ты чё вытворяешь, чувак?» Но будто этого было мало, Сэнфорд откинулся на спинку кресла и лёг щекой на плечо Дэймоса. Последний от неожиданности дрогнул и осознал что у него, вероятно, подскочил пульс. Заботливая мамочка Форд сказал бы что это не хорошо, и пошел бы нахер с этими словами, ибо был тому виной. Дэймоса пробирал стыд – он волнуется как семиклассник, от такого контакта. При том, что сам всегда без малейшего стеснения мог сделать вообще что угодно. Какого черта ему сходило подобное с рук? И почему его так волнует это сейчас? Он что, втрескался в напарника, серьёзно? Дэймосу срочно, срочно что-то сделать! Так, мужик из того номера, чем ты там занят? Надо отвлечься, поскорее покончить с этим дерьмом и пойти покурить. Тот дядька только что сделал что-то в своём ноутбуке, это нужно записать. О, там ещё в другом номере на кровати попрыгал ребенок и упал с неё. А в другом... – Дэй, беда. – Тихо шикнул Сэнфорд, от чего-то выпрямившись. У него достаточно громкий голос, и очень странно слышать его шёпот над ухом. – К нам кто-то идёт, а нам запрещено убивать. – Ты уверен, что идут к нам? – настороженно спросил Дэймос, тоже перейдя на шёпот. Вместо ответа, Сэн указал ему на камеру с коридором, поворот от которого точно ведёт к помещению охраны и ещё какой-то комнате. Там шел низкорослый мужчина с темными волосами и набирал кому-то по телефону. В этот момент, зазвонил телефон в шкафчике, где лежал связанный охранник. Дэймос мысленно начал кланяться своей мысленной публике со словами «пьесе конец, нам пиздец, всем спасибо». Затылком он чувствовал, как Сэнфорд ищет пути отхода или спасения. И кажется у него появилась какая-то идея, раз он легонько подтолкнул своего напарника в спину, вынуждая подняться. Игнорируя белый шум в отсиженных ногах, Дэймос наконец принял серьезное выражение лица. Такое лицо он обычно делал, чтобы показать что полностью доверяет товарищу. – Идея – абсурд конечно, но мы можем спрятаться в этих подсобных шкафчиках. – сказал Сэнфорд. Он подошёл к шкафчику с тушей, забрал телефон и небрежно положил на стол экраном вниз, уменьшив громкость звонка. – Тут один шкафчик, а ты в него сам не залезешь. – Хмуро пробурчал Дэй, лихорадочно перебрасывая идеи в голове из стороны в сторону. – Соседняя комната! Там впринципе тоже подсобка. Видел, когда курить бегал – А что если тот чел туда пойдет? – Черт его знает! Тихо, давай! – Сэнфорд кивнул товарищу. Дэймос проверил камеры. Ещё чуть-чуть, и наемники не смогут выйти из комнаты, действовать нужно быстро. Два шага – они у двери. Пять шагов – около комнаты с надписью "stuff only". Дэймос мысленно поразился тому, как тихо ходил в своих огромных сапогах Сэнфорд. В то же время каждое его действие казалось очень громким. Он зачем-то затаил дыхание. Они в этой комнате. Парни зашли туда быстрее, чем успели осмотреться, но лучик света позволил кое-что увидеть. Тут повсюду блять провода. А ещё тут очень сильно воняет сырыми тряпками и мокрыми псинами. Слышно как гудят щитки или ещё какая-то ересь. Слишком темно. Слишком тесно. Слишком низко свисает проводка с потолка. Само помещение – ещё меньше чем комната охраны, хотя казалось бы – куда там меньше то? Почему в этом помещении так страшно? Или неуютно? Или что это вообще за чертова эмоция? Почему Дэймос так громко моргает? Или ему только кажется, что громко? Но вот что не кажется – он отчётливо чувствует холод исходящий от стен, хотя не касался их. А ещё он чувствует исходящее от напарника тепло. Пиздец, почему он всегда так нагревается? А ещё, почему-то кажется что в этой комнатёнке кончается воздух. Дэймос боится дышать громче, хотя разум говорит что, очевидно, никто не услышит его дыхание из соседней комнаты. Дэймос определённо чувствует что у него подскочил пульс. Или давление. Или оно упало. Но что-то явно не так, ведь сердцебиение звучит вообще где можно – в ушах, в висках, в животе, на кончиках пальцев, в коленях, на месте ранения. Глаза никак не привыкали к темноте. Все органы чувств разом начали выдавать кашу вместо информации – ничего не возможно увидеть, услышать, унюхать. А нащупывать что-то в комнате с электричеством крайне сомнительная идея. Сколько они тут находятся? Минуту, десять? Может быть они тут Чертов час, или буквально пару секунд, черт ведь разберёт. По пульсу и дыханию не отсчитать – всё слишком быстрое. Или мир вокруг слишком медленный. У Дэймоса начинает болеть голова. Виски словно сдавливает. Парню кажется, что он вот-вот вырубится, и ведь у него есть все шансы! А потом вмазаться в электрощиток, для полного счастья. Дэймос ощутил теплое касание у себя на руке. Как долго Сэн держит его за ручку? А рука товарища-то слегка влажновата, – он очевидно тоже волнуется. Дэймос все ещё стоял в оцепенении, а хватка сжалась. Выходит, он уже достаточно длительное время стоит в тупняке? Дэймос боится пошевелиться, ему кажется что все слишком громкое. Из-за двери, в коридоре урывками слышны проклятия и "опять ушел с рабочего места". Пронесло? Опасность миновала? Сэнфорд отпускает руку и касается плеч Дэймоса. Всё кажется мутным и заторможенным. Сэнфорд открывает дверь, впуская свет. Кажется, будто картинка в мозгу отстаёт от того, что должны видеть глаза. Сэн опять нянчится с Дэймосом – аккуратно выводит его на свет, не задевая провода на полу, за руку ведёт в комнату охраны и всучает ему бутылку воды. Дэймос смотрит на нее как на что-то странное. – Дэй? Болван, ты в норме? – Сэнфорд усаживает Дэймоса в кресло. Нет, где-то там, осознающая заботу часть мозга самую малость этому рада, но тело все ещё не слушается. Младший товарищ пытается сказать что-то умное, но просто открывает и закрывает рот, как рыба. Потом, пытается сказать что-то глупое, но на ум не приходит ни одной шутки. Так что он просто неуверенно кивает и начинает пить воду. Сэнфорд спрашивает, – У тебя клаустрофобия? – Дэймос неоднозначно ведёт плечами. Сэнфорд, ну вот зачем ты делаешь такое обеспокоенное выражение лица? Так сильно хочется стереть эту серьезность какой-нибудь идиотской выходкой! А Дэймос сейчас не в состоянии, как же так. Ужасно, просто ужасно. Сэнфорд всучил Дэймосу две маленьких горьких таблетки и сказал запить водой. Хотелось бы задать вопрос, зачем он таскает с собой лекарства, но у Дэя слишком сильно болела голова для этого. Постепенно, посторонние шумы исчезли, дыхание и сердцебиение пришли в норму, а здравомыслие вернулось к незадачливому наёмнику. Жизнь его очевидно не особо любит, раз с завидной регулярностью отрубает ему контроль над собственной тушкой. Он вздыхает, подвигается к камерам и начинает наблюдать за коридорами – за объектом сейчас следит Сэн, сидящий в непозволительной близости. Хотя казалось бы это никого не смущало. По непонятной причине, Дэймос только сейчас заметил, что настолько прокурил машину Сэнфорда, что на самом напарнике начал оставаться едкий запах жжёной отбеленой бумаги, в перемешку с табаком и какими-то случайными листьями, которые суют в дешёвые сигареты. Последующие часы были проведены в полном умиротворении, и как только их "смена" была окончена, Сэнфорд тут же встал с места, достал уже (достаточно давно) очнувшегося охранника из шкафчика и снова вырубил. Методично сняв с него оковы, он оставил его валяться на полу, а потом перепроверил камеры. Дэймоса он вёл за собой, даже несмотря на лёгкое сопротивление: – Я в норме, незачем меня тащить за собой. – Упирался с ухмылкой Дэймос. На самом деле, улыбаться ему не сильно хотелось, но надо делать вид. – Конечно в норме, я вижу это по твоим заплетающимся как у алкаша ногам. – хмыкнул Сэнфорд, забавно осматриваясь, чтобы уйти незамеченным. Он хорошо запомнил слепые зоны всех камер и достаточно ловко по ним передвигался. Это было в некотором роде грациозно. В отличие от Деймоса, который мало того, что чувствовал себя как пережёванная котлета, так ещё и действовал на таком же уровне. А Сэн всё подгонял, – Ну же, мы уже закончили, сейчас отправишь все записи Боссу и поспишь чуток в машине. Уже сидя на заднем сидении машины, Дэймос быстро переписывал все с бумажного носителя на электронный, отправляя 2bDamned. Пальцы попадали мимо букв, так что часть слов была написана с ошибками и опечатками, но хуй с ними впринципе. Не контрольную же пишет. Закончив свой отчёт, парниша лег на все сидения, укрывшись пледом, который вручил ему Сэнфорд. Всю аппаратуру он забрал на переднее пассажирское сидение, чтоб не мешало. Дэймос заметил, что его товарищ переодически зевал либо подавлял зевоту. Вдруг, он тихо спросил: – Дэй, ты спишь? – Ещё не успел... – Ты не замёрз? – обеспокоенный взгляд на мгновение был заметен в зеркале заднего вида. – Не-а. – Не против, если я окно открою? – Пф, забавно, – усмехнулся Дэймос, – мило, что спросил. Всё в норме, открывай. С улицы потянуло приятной вечерней прохладой. Гул машины убаюкивал. Больше всего радовало то, что в ней не висело никаких бессмысленных ароматизаторов со сладко-блевотным ароматом. Да и пахла она и так по-особенному приятно. Тут не было удушающего запаха бензина или резины, просто пахло как-то по-человечески. Спустя час езды, Дэймос принял вертикальное положение. – Ты плохо себя чувствуешь? – тут же спросил водитель. Было заметно, что он обхватил руль немного крепче. – Нет, просто, ну, – Начал было Дэй, – если я усну, ты меня потом недобудишься. Сегодня узнал на практике. Сэн оставил это замечание без ответа, только тихое "хм". Было заметно, что он следил за дорогой куда внимательнее, чем до получения ранения его товарищем. Да и впринципе какой-то нервозный стал. Дэймос, немного поругавшись с самим собой в голове спросил: – Ты в норме? – Да, конечно. – Сэнфорд кивнул, посмотрел в зеркало и улыбнулся. Он выглядит смешно в такие моменты, как довольный пёс. – Может музыку включишь? – Дэймос вдруг понял, что ему вообще похуй, о чем говорить, лишь бы они не ехали в тишине. Когда он умудрился стать таким неженкой, фу. – Да-да, конечно. – водитель не выбирал музыку, просто включил случайный диск. Ни он, ни пассажир в слова не вслушивались. – Что произошло в подсобке? – Да я без понятия, подурнело просто. – Дэймос усмехнулся. Нужно было как-то менять тон повествования, ибо они ведут себя как персонажи сопливой драммы. Никаких хороших идей не возникло, но были ли когда-нибудь его идеи хорошими? – У тебя спросить надо, что случилось. За ручку меня взял. – Ну, эм, – Сэнфорд нахмурился, – ты там стоял и трясся, я пульс нащупать пытался. Он у тебя под 150 шарашил. – Ладно. А в честь чего? – Это я и пытаюсь выяснить. В итоге, беседа ушла куда-то вдаль от медицины, но Дэймос не особо улавливал нить повествования в любом случае. Он просто слушал, особо не вникая, до тех пор пока они не приехали к дому. Сэнфорд сказал, чтобы Дэймос принял душ, пока он приготовит что-нибудь на скорую руку. Спустя некоторое время Дэймос услышал настойчивый стук в дверь. – Дэй? Ты в норме? Дэй? – доносилось из-за двери. – А, да-да! – Крикнул стоящий под напором горячей воды парень, – Что такое? – Да тут пар из-под двери идёт, и только воду слышно, вот и всё. – Дэймосу показалось, что после этой фразы Сэн должен потереть шею, как он это переодически делает – А, ну я в порядке, в любом случае. Уже выхожу. Закончив банные процедуры, Дэймос пошел есть. На кухне его ждали макароны, и они все равно казались вкусными. Возможно из-за того, что он по собственной глупости их постоянно недоваривал или разваривал. Сэнфорд же наоборот направился в душ. – Господь милостивый! Ты что, водным паром дышать учился? – воскликнул Сэн, забавно разворачиваясь от ванной комнаты. Он открыл дверь максимально широко и включил вытяжку. – В смысле? – спросил Дэймос с набитым ртом. – Ты кипятком моешься что-ль? –Сэнфорд собирался начать возмущаться, но по какой-то причине передумал, так что это было озвучено даже без упрёка – В холодной воде невозможно мыться! – взвыл Дэймос