Фатум, несущий свет

      Самое сладкое и одновременно с этим опасное чувство для человека — неведение.       Золотой с выбитыми на нём тремя глазами.       Парень подкидывает монету в воздух и ловит её. Напряжённо сжимает и разжимает руку, мажет взглядом по ладони, глядя на реверс, тихо ухмыляется своим мыслям, прокручивая дензнак между пальцами.       В комнате тёмно и душно, пропахло кофе, пóтом и усталостью. Глаза слипаются, мысли в голове путаются. Кажется ещё вчера жизнь шла так размеренно спокойно, а сегодня сделала кульбит и заставила водопад падать в небо. И вроде бы ничего нового не произошло. Всё что преподносит жизнь было уже пройдено. Даже, кажется, решения и ответы на задачки не забыты, но всё равно такое чувство, будто в этот раз всё не так, всё неправильно.       Он поднимается со стула, тянется руками к потолку и, одергивая на себе футболку, идёт к окну. Распахивает шторы, открывает форточку, впуская в комнату свежий воздух, взбирается на подоконник, льнет спиной к стене и прижимается лбом к стеклу.       У него усталый вид: синие глаза смотрят как-то расфокусировано, светлые волосы, остриженные под каре, небрежно взлохмачены, лицо бледнее обычного, хотя, может быть, он всё ещё не совсем здоров.       Всё с самого начала должно было пойти не так.       Жизнь больше не подчиняется его планам.       А ведь до того момента охотно велась на провокации…       Вокруг не было ничего кроме плавающей пустоты. Она сливалась с телом, создавая впечатление, что «ты» не только ты, но и всё пространство в неопределённом радиусе — тоже «ты». Довольно странные и, одновременно с этим, страшные мысли. Яркие вспышки — воспоминания, словно огненные птицы, носятся туда-обратно. Слишком быстрые, чтобы их запомнить. Слишком короткие, чтобы их увидеть. Неопределённость времени доходит до абсурда, потому что пустота не отвечает, когда у неё спрашивают который час. Пустота вообще не отвечает. Иногда сознание цепляется за чей-то смутно знакомый голос или даже несколько голосов, однако их обладатели никогда не возникают перед внутренним взором. Перед внутренним взором вообще ничего нет. Нет ровно до тех пор, пока его рывком не тащат куда-то вниз. Пустота отступает. Вместо неё появляется, пускай и не чёткое, но осознание физических границ собственного «я». Появляются несвязные мысли, чувства, ощущения, которые, смешиваясь, придают картине в разуме всё новые и новые черты.       Со способностью принимать и обрабатывать информацию пришли и типично человеческие чувства. В груди неприятно колет и жар, который полыхал огнём внутри распространился по всему телу. Голова словно налита свинцом, в ушах то ли гудит, толи свистит. Теперь можно отчётливо услышать стук собственного сердца, почувствовать, как контроль над каждым вдохом и выдохом постепенно возвращается, как прохладный воздух обжигает пересохшее горло, как всё снова становится привычным. Даже слишком.       Пару заторможенных мыслей проскочило где-то на подкорке, прежде чем хоть что-то удалось спрясть в аккуратную нить, более привычную мозгу, более привычную ему самому. Не совсем чётко вспомнились последние минуты до пустоты.       Его смерть от её руки…       …Закончилась ледяной комой, продлившейся два года.       Иногда доверие бывает даже хуже азартных игр.       Дальше всё срывается в какую-то какофонию. Где-то в мыслях до сих пор маячит Рак, сбивчиво выдающий ему всю информацию, которой обладает. Где-то в сердце ещё остаются те чувства, которые он испытал, узнав, что Баам теперь карабкается один. В часах, на дне вкладки с диалогами, до сих пор висит сотня непрочитанных адресатом писем. Глаза и уши всё ещё помнят сочувствующие взгляды Ли Су, которые он периодически ловил на себе и короткие, но оттого не менее участливые фразы, брошенные Хатсу. Он точно мог сказать сколько ночей провел без сна и сколько еще таких же ночей только предстоит провести, убеждая себя, что ты всё ещё остаёшься самим собой любимым и цели твои не поменялись. А ведь со второго этажа поменялось слишком многое. Иногда перегруженному информацией мозгу оставалось только считать статистику, закипая от этого ещё больше.       Он бы не смог вспомнить как пришёл к выводу, что теперь целью Баама может стать Захард; как не может вспомнить каким образом составил этот план, что теперь прокручивает в своём сознании словно мантру. С уверенностью парень знал лишь одно: сказать «прощай» он не в силах, у него нет желания брать назад обещание покорять башню вместе.       Он предпринимает шаги. Самые безрассудные шаги в его жизни, которые просто обязаны были обернуться неудачей.       А потом на него накатывает вселенская усталость, безнадёжность и глупость собственных идей.       Люди всегда выглядят слишком уверенными в себе, когда сомнения пожирают их изнутри.       Главным мотиватором, как ни странно, становится Кроко.       Парень всё ещё может перебрать в памяти каждую едкую фразу, брошенную ему в лицо.       — Синяя черепашка всегда так! — бесновался крокодилоподобный, топая по диагонали из угла в угол и хватая ранее упомянутого за ворот рубашки. В его глазах-щелочках можно было увидеть пляшущие искры. — Ты всегда ведёшь себя как последний трус. Хватит уже говорить о том, чего ты не можешь сделать, потому что ты даже не пытался сделать то, что можешь! — Рак с силой встряхивает человека перед собой и продолжает уже более тихим, но всё ещё раздражённым тоном. — Ты даже не пытался сравнять свои силы с Чёрной черепашкой, хотя прекрасно понимал, что на одних махинациях тебе не вывезти. Где та сила, которая есть в тебе? Я прекрасно видел, как ты морозишь предметы одним касанием! Но упорно игнорируешь свои преимущества! Почему?!       Светловолосый непроизвольно дёргается, кривит губы и опускает голову.       — Пусти меня, — выплёвывает он, хватаясь за чешуйчатую лапу, мнущую его одежду.       — Ну уж нет, на этот раз ты никуда не уйдёшь, пока я не буду удовлетворён ответом! — взвыв крокодил, топнув ногой. — Ты что, готов предать друзей, лишь бы и дальше сидеть в своём панцире?! Ты совсем оглох и ослеп? Ты что же, не видишь, что происходит вокруг? Ты готов взять и всё бросить?! Отвечай на мои вопросы!       Нет.       Нет, нет, нет, нет. Он не хочет, чтобы всё чем дорожил разлетелось именно так — словно кто-то подул на одуванчик. Ощущение, будто земля уходит из-под ног и небо, упав, придавливает тебя сверху. Он задыхается. Мысли в голове роятся и бесятся, кружится в безумном вальсе. И чей-то голос, так похожий на голос его лучшего друга, упорно твердит: «ты не смог оставаться рядом и идти в ногу, ты отстал». Кажется, Рак кричит ему что-то ещё, пытается вразумить. Но он ещё пока достаточно в своём уме, чтобы довольно чётко осознавать:       «Акула не может плавать с мелкими рыбёшками».       «Простым избранным никогда не сравниться с незаконным,» — перевёл про себя на более простой слог.       А что ты сделал для того, чтобы сравниться с ним?       Очередная мысль словно ушат холодной воды, опрокинутый на него. И он с ужасом понял сам для себя, что уже давно не делает ничего, чтобы хоть на шаг приблизиться к тому, чего он желает больше всего. Больше власти, богатств, и славы. Казалось бы, чего человек может желать больше? Ответ до боли банален. Человек хочет быть кому-то нужным.       Мы рождаемся одинокими и умираем одинокими и нам так хочется знать, что наше на самом деле короткое пребывание в физическом теле хоть кому-то послужило добрую службу.       — Баам сам решил уйти, — наконец тихо роняет парень. Рак, всё это время непрерывно извергающий потоки слов, теперь запинается и озадаченно пытается поймать его взгляд. Однако парень упрямо его прячет.       — И что с того? — вопрос буквально ставит в тупик. Туше за крокодилом. — Не думал, что печёшься о его чувствах намного больше, чем о своих собственных, — это звучит больше как утверждение, нежели вопрос. — Хотя я прекрасно знаю, что если ты решишь вернуть чёрную черепашку, то тебя уже ничего не остановит. Но сейчас ты выглядишь слишком вялым и несобранным даже для сонной черепахи! Да что с тобой происходит?!       И когда это Кроко научился говорить такими правильными сложными фразами?       Всё верно. Он до абсурда прав, этот аллигатор. Там, на этаже испытаний, они пожали руки. Там, ещё в начале своего пути, они зареклись подняться на башню вместе. И что тогда значит их обещание? Что тогда значит весь их путь? Отступать сейчас все равно что упасть на финишной прямой, идя к победе первым — никогда так и не сделать того, что так сильно желал. А ведь они с Баамом очень похожи. От этой мысли даже живот скрутило и под ложечкой неприятно засосало. В детстве, если тебе достаётся какая-то долгожданная игрушка, ты прячешь её от греха подальше. Бережёшь, чтобы ни сломать, ни потерять. С другой стороны тебе ведь так и не удаётся в неё поиграть. Так и они отталкивают друг друга, стараясь разобраться своими силами, лишь бы не потерять. А замечают, что натворили, лишь когда оборачиваются и видят одни осколки.       А что ты будешь чувствовать, когда на твоих глазах разрушится целая маленькая вселенная?       Что ты предпримешь?       Он решил мешать огонь со льдом, бросать монету и проводить математические расчёты.       Он просто хотел пройти по следам судьбы.       Он решил бежать не оглядываясь и не надеялся, что найдётся кто-то, кто не даст ему утонуть.       Потому что ему больше ничего кроме позиции сопротивления не осталось: на одной стороне монеты выбит путь самого честного в мире человека, на обратной — самого низкого и подлого шарлатана. И только он, танцуя на ребре, пользуясь любыми методами, выбирает любовь; ведёт внутренний диалог с самим собой, вечно задавая себе один и тот же вопрос:       «Чего же ты на самом деле хочешь?»       Настоящих друзей?       Мести?       А может тебе просто нужна власть?       Всё, о чём ты мечтаешь, всё чего ты так страстно желаешь, можно найти на вершине башни.

История начинается в июне 2022 года.