Фейерверк

      Возможно, взросление несёт за собой не только возрастные привилегии, но также и обесценивание некоторых детских чудес, которые уже истратили всю свою волшебность. Строгие деревянные рамки ответственности, чуждые ребёнку, неумолимо обременяют, заковывают всех, заключённых в мощные и слишком уж тяжёлые для хрупких плеч тела. Казалось, всё стало совсем серым и безрадостным по сравнению с наивным девственным прошлым. Когда вы в последний раз действительно наслаждались фейерверком? Пропускали сквозь себя этот сладостно тягучий звук, отражающийся от стенок каждой клеточки своего существа? А этот свист, разрезающий воздух лезвием золотых звёзд, змейкой уползающий куда-то вверх, к худому месяцу? Разве это не прекрасно? Словно симфония хаоса, гулкие взрывы синхронными разноцветными молниями пронзали тёмное небо, а сердце, ожидавшее очередного залпа огней, трепетно дрожало. Шин, будучи сверх всей меры ворчливым взрослым, уже было, позабыл о всём этом. А она напомнила.       Сара сама была похожа на задорный огонёк фейерверка — всегда стремилась куда-то вверх. Туда, где для Тсукими уж точно места нет! Шутя, парень как-то грустно и смущённо подмечал, что Сара пахнет звёздами, поэтому-то рядом с ней много всяких больших, полных жизни спутников, а он сам — планета-странник, бродяга, наверное, даже сирота. В виде планемо он, одарённый её яркими лучами, стремился к девушке, но тут же обжигался чрезмерным теплом. Но Чидоин, напуганная непривычным холодом, отнюдь не отталкивала. Она приютила Шина в своём сердце, отогревая от бесконечного холода прошлой жизни. И парень до безумия смущался из-за этого, но всё равно робко называл свою звезду «солнышком» в мыслях.       — Шин, гляди! Они начали запускать! — тонкий пальчик указал на осквернённое темнотой небо, которое тут же озарил фонтан ярких струящихся огоньков. — Какая же красота!       — Ага. — неряшливо кинул Шин в складки шарфа.       — Неужели не нравится? — игриво усмехнувшись, Сара придвинулась ближе к парню и по-свойски уложила ладонь на острое плечо, по которому тут же прошлась волна приятных мурашек.       Шин же смолчал, съёживаясь от обыденно непривычных ощущений — он всегда молчал, когда дело доходило до его чувств. Тепло разливалось гладкой струйкой сладкого мёда по всему телу, румяня блёклые щёки, а в ушах звенели размытые отблески грохочущих фейерверков. Для Тсукими всё было, как в слащавом романтическом фильме, которые он так презирал. И они с Сарой на пару являлись главными персонажами этого до жути простецкого сюжета. Влюблённость Шина была довольно очевидна: как и вездесущее Солнце, Сара для него — точно центр всей вселенной, неподвластная всяким исследованиям тёмная материя, сокрушившая само понятие «электромагнитного поля» беспорядочно бьющегося сердца бедного паренька. Чидоин же расцветала, словно самый прекрасный цветок, рядом с ним, становилась необычайно весёлой и по-детски простой.       — Смотри! Этот фейерверк образует сердечко!       Для Шина нет ничего более очаровательного, чем искрящиеся глаза Сары, переполненные невинным восхищением, — он даже готов поклясться, что она только сейчас узнала о самом существовании фейерверков, поэтому каждый залп и сопровождался лёгким испугом, переходящим в звонкий смех. В такие моменты парень даже готов…       — Можно я… — его голос неопределённо дрогнул, сопровождаемый новым заходом ярких взрывов, которые, казалось, стали разбиваться на мелкие осколки в такт быстрого сердцебиения. Хладная ладонь аккуратно легла на её щёку и заставила резким контрастом температур обратить на себя внимание, пока взгляд бегал то к губам, то куда-то вдаль.       — Что ты собираешься сделать, Шин? — в фиалковых глазах сверкнуло розовое сердце, отражая небо, а рот слегка приоткрылся в немом вопросе. Всё вокруг расплывалось: музыка, прохожие, фейерверки, и только её миловидное лицо поймало фокус сонных глаз. Кажется, Сара вновь издевалась над ним, поняв, что именно хочет сделать парень, и задала настолько очевидный вопрос своим самым ласковым голосом. Смелость Тсукими тут же пропала без следа.       — Нет! Ха, ничего такого. Мисс Сэра, да как ты могла подумать… — словесный поток, грозящий превратиться в сплошное оправдание, был прерван. Мягкие губы девушки невесомо накрыли его под бурные хлопки фейерверков.       Сара походила на задорный огонёк фейерверка — всегда стремилась куда-то вверх. Туда, где и для Тсукими тоже нашлось местечко.       Что за прекрасный вечер.