28:31

В том, что Чжоу Цзышу опаздывал, виноваты были коровы. Коровы, дороги, индийский асфальт, которого можно сказать, не существовало. И Чжан Чэнлин. Вообще, это странно. На свою смерть опоздать нельзя, а на чужую еще как можно. Чжоу Цзышу, например, за последний год опаздывал на чужую смерть тридцать раз. Его извечный соперник, глава собственного агентства, обладатель дурацкого прозвища и просто засранец – Вэнь-калл ми крэйзи-Кэсин, опаздывал двадцать восемь. Это было отстойно. До конца года, а значит, и расчетного периода, оставалась всего неделя. Неделя – два дела. Два дела, чтобы сравняться, обнулить счет и придумать новое пари. Чжоу Цзышу был твердо намерен эти два дела отыграть в свою пользу, но коровы, дороги, асфальт и Чжан Чэнлин (чтоб ему икалось) имели собственное мнение. Сначала Чжан Чэнлин отправил Чжоу Цзышу совершенно левый геотэг. Чжоу Цзышу вышел из аэропорта в Джодхпуре*, нанял тук-тук** и отправился по адресу. Его протрясло по разбитому шоссе. Противный водила указал длинным, куда более длинным, чем все остальные ногти на руке, ногтем мизинца на группку людей, стоящих спиной к дороге прямо в поле: – Туалет, – отметил он многозначительно и расхохотался. Чжоу Цзышу поморщился. Он ненавидел работать в Южной Азии. По геотэгу Чжан Чэнлина обнаружился бедный квартал. По улицам ходили полуоборванные дети, нищая женщина клянчила денег на молоко. «Объекта» тут быть уж точно не могло. Чжоу Цзышу загрузился обратно в тук-тук. Семь минут телефонной ругани спустя, его уже везли куда-то в центр. По-хорошему, за такие косяки Чжан Чэнлина давно следовало уволить, но у Чжоу Цзышу уже четвертый год подряд никак не доходили руки. Мешал долг перед погибшими из-за ошибки его агентства родителями Чжан Чэнлина, да кое-чьи большие щенячьи глаза. Новый адрес оказался корректен. Чжоу Цзышу осмотрел четырехэтажный хавели***, отмечая, что тот в точности как на фотографии заказчика, и затопал к черному входу. По пути он осматривал кружева раджастанской резьбы под крышей – по ним было легче легкого забраться в окно, где в этот час собирался столоваться «объект». Именно это его и подставило. Традиционную индийскую коровью лепешку, которых на местных дорогах было куда больше не разбитого асфальта, он не заметил. Замшевый мокасин Чжоу Цзышу вляпался в нее с довольным хлюпом. Жидкое дерьмо заструилось прямо в ботинок, через крохотные дырочки у подошвы. Чжоу Цзышу прикрыл глаза и шумно выдохнул. Только этого ему не хватало. Он развернулся кругом. Точно за его спиной ярко и безвкусно блестела на солнце новехонькая вывеска сувенирного магазина. Впрочем, безвкусной и яркой в магазине оказалась не только вывеска – единственные туфли, что там отыскались, были желтыми. Желтыми, загнутоносыми, вырвиглазно расшитыми золотыми цветами. Чжоу Цзышу отвалил за них грабительские три тысячи рупий***. Собственные мокасины, стоящие как минимум в семь раз дороже, пришлось оставить в той же лавке. В любой другой день он бы стребовал с продавца за такую щедрость скидку – Чжоу Цзышу знал: через полчаса его отмытые от коровьего дерьма ботинки, займут место покинувших витрину желтых тапок – но сегодня у него не было на это времени. Время утекало стремительно. Таяло под жгучим индийским солнцем, стекало противными ручейками пота за воротник рубашки, растворялось в издевательском смехе Вэнь Кэсина, который наверняка Чжоу Цзышу только чудился. Чжоу Цзышу затопал к хавели. Он вырубил четким ударом чуть пониже уха охранника на черном входе, передавил на пару секунд сонную артерию охранника между вторым и третьим этажами, усыпил уколом парализатора здоровенного амбала-сикха****, стерегущего дверь на крышу. С него же Чжоу Цзышу, превозмогая отвращение, снял и обувь. Размер у них вроде как совпадал. Заявляться в дорогущий руфтоп-ресторан в сувенирных тапочках на босу ногу казалось не лучшей идеей. Чжоу Цзышу отер рукавом все того же амбала пыль с теперь уже своих ботинок и шагнул на крышу, чтобы утонуть в звуках живой национальной музыки и пряных ароматах с кухни. На этот раз он точно приехал правильно. Дорогие наряды гостей и шикарный вид, открывающийся на крепость Мехрангарх***** не оставляли сомнений в дороговизне ресторана. Чжоу Цзышу проскользил меж танцующих пар и снующих туда-сюда официантов, профессионально сканируя взглядом зал. Троица ничем не примечательных парней, чьи пиджаки оттопыривали спрятанные пистолеты, стоящая в самом углу, просигнализировала ему: «объект», как и предполагалось, обедает в отдельном кабинете. Чжоу Цзышу почувствовал, как в его груди растекается приятное тепло предвкушения грядущей победы. Охранники «объекта» были в полном здравии и трезвом сознании, а значит, Вэнь Кэсин до него еще не добрался. Пожелав про себя Вэнь Кэсину скорейшего выхода в декрет его уже глубоко беременной ассистентки, Чжоу Цзышу заспешил в никем не замечаемый уголок за сценой для музыкантов. Оттуда он планировал начать свой путь к окну, за которым прятался «объект». Туда же он планировал после завершения дела вернуться. Чжоу Цзышу уже почти добрался до намеченного места, когда кто-то ухватил его за локоть. – Господин не желает составить даме компанию? – прокричали на ухо на ломаном английском. Чжоу Цзышу перевел взгляд на «даму». Кричаще-алое, расшитое золотом сари, платок на голове, закрывающая половину лица вуаль, раскосые, откровенно китайские глаза, смотрящие с нескрываемым весельем. И шесть футов роста. Чжоу Цзышу даже не пришлось напрягаться, чтобы понять, кто прячется за маскарадом. Он едва сдержал рвущийся из горла крик отчаяния. Вэнь Кэсин добрался до «объекта» одновременно с ним! С этим срочно следовало что-то сделать! Что-то неожиданное! Способное ко всем чертям вышибить у конкурента почву из-под ног в переносном, а еще лучше прямом, смысле! Удивительная по своей простоте и гениальности мысль пронзила разум Чжоу Цзышу. Натянув на лицо самую невинную из неширокого киллерского арсенала улыбку, Чжоу Цзышу взял ладонь Вэнь Кэсина в свою. Желание сжать эту самую ладонь посильнее – вывести конкурента из строя, ненадолго лишив его возможности держать в руках оружие, представлялось не такой уж дурной идеей – казалось почти неодолимым. Чжоу Цзышу пообещал себе лишнюю порцию вина в самолете за одно то, что все-таки сумел его сдержать. Какой бы ценной он ни считал победу, пальцы Вэнь Кэсина все же были ценнее. Да и решение, пришедшее ему в голову, выглядело куда более изящным. Изящным и, уж чего греха таить, приятным. – Господин еще как желает, составить даме компанию! – Чжоу Цзышу решительно повлек Вэнь Кэсина к тому самому уголку за сценой. Вэнь Кэсин охотно зашагал следом. Возможно, его обескуражило спокойствие Чжоу Цзышу, возможно, ему просто было интересно посмотреть, что он задумал. В любом случае, протестов Вэнь Кэсин не высказывал. Чжоу Цзышу втолкнул Вэнь Кэсина в узкое полутемное пространство, опер спиной о стену между черным ящиком для музыкальных инструментов и пирамидой составленных друг на друга картонных коробок, опустился перед ним на колени и задрал подол алого сари. Как он и ожидал, Вэнь Кэсин, так ценящий в нарядах мелкие детали******, не надел нижнего белья. Чжоу Цзышу как мог порнографично облизал губы, бросая многообещающий взгляд снизу вверх. Член Вэнь Кэсина послушно привстал. – А-Сюй? – прошептал Вэнь Кэсин беспомощно.– А-Сю-ю-ю-й? Чжоу Цзышу еще раз обвел языком губы и взял в рот. Сверху полупридушенно застонали. На затылок легла рука. Чжоу Цзышу из одной только вредности снялся с члена и подул на головку. Лизнул ее, пососал, поиграл языком с уздечкой и только затем снова заглотил, охотно принимая глубже. Вэнь Кэсин вскрикнул. Чжоу Цзышу сжал в ладони его яйца. Вэнь Кэсин никогда не бывал тихим, а потому, оставалось лишь надеяться, что громкости музыки окажется достаточно, чтобы его заглушить. Как назло, именно этот момент музыканты выбрали для короткой паузы. Чжоу Цзышу пришлось спешно подскакивать и затыкать Вэнь Кэсина языком. Тот отреагировал с подкупающим энтузиазмом – поцелуи Вэнь Кэсин любил едва ли не больше отсосов. Впрочем, одними поцелуями, он, конечно же, не ограничился. Поплывший Чжоу Цзышу едва успел оттолкнуть настойчиво пробирающуюся к собственному паху руку. – Ну, а-Сюй, – обиженно захныкал Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу не повелся. На нытье Вэнь Кэсина он уже давно научился не обращать внимания. Если кто-то и закончит вечер с чужим семенем на пальцах, то только он! Не прекращая дразнить Вэнь Кэсина становящимися все более жаркими поцелуями, Чжоу Цзышу сжал в ладони его член. Понадобилась всего пара ритмичных движений, чтобы тот дернулся, изливаясь спермой. Чжоу Цзышу заставил себя оторваться от губ Вэнь Кэсина, задержал в легких воздух, восстанавливая сбившееся напрочь дыхание, и с мстительным удовольствием вытер пальцы о шикарное сари. – Бывай! – подмигнул он. Минуту спустя Чжоу Цзышу уже перебирался по каменным кружевам резьбы к окну, за которым скрывался «объект». Всегда громкий Вэнь Кэсин, возмущенно стенал, заглушая даже снова грянувшую музыку. Чжоу Цзышу без каких бы то ни было проблем, не считая собственного отчаянно мешающего стояка, добрался до пункта назначения и просочился в распахнутые ставни. О том, что все пошло не по плану, он догадался, едва ноги коснулись пола. В комнате пахло кровью. Чжоу Цзышу обернулся, ощущая, как его, не привыкшее к поражениям, существо затапливает отчаяние. «Объект» сидел за столом. Перед ним стояла тарелка с десертом. Возможно, когда-то это был штрудель с шариком мороженого, возможно, торт «Наполеон». Теперь уже не разобрать. И сам десерт, и тарелка, и даже стол оказались залиты кровью. Кровь стекала на пол. Окрашивала в алый цвет когда-то белую рубашку «объекта». Чжоу Цзышу закатил глаза. Сам он планировал завершить дело вполне чистым выстрелом в лоб. Вэнь Кэсин же, как всегда по-позерски, перерезал «объекту» горло. Внезапное светло-розовое пятно в равномерно красном натюрморте привлекло внимание Чжоу Цзышу. Он подошел ближе. Приподнял начинающую коченеть кисть. Вынул из скрюченных пальцев лоскут ткани. К его ногам из тканевого кулька спланировал бумажный самолетик. Чжоу Цзышу наклонился за ним и развернул написанную до противного знакомым почерком записку: «Тридцать один: двадцать восемь, а-Сюй! Я победил! А значит, на нашей свадьбе будут розовые (розовые!) скатерти». Чжоу Цзышу готов был выть от злости. От души пнув предательский, посмевший умереть раньше времени «объект», он вынул из кармана телефон, набирая Чжан Чэнлина. Пусть бестолковый мальчишка поднапряжется и найдет до конца года еще одно дело. Чжоу Цзышу не потерпит на своем торжестве никакого розового!