Оплата почасовая

      Современный частный дом с хорошим ремонтом и высоким забором. Отличное место для частных вечеринок, различных сборов, съездов. А также для снятия элитных проституток на любой вкус, пол и цвет.       – Какая красота, – довольно выдал мужской голос, прозвучавший где-то над ухом. – Миленький костюмчик, Тош, – сильная рука опустилась на обтянутую корсетом талию, вызвав небольшую волну мурашек. – Всё такой же нежный, м-м, – чужой язык коснулся чувствительного уха, заставляя "нижнего" сдавленно выдохнуть.       – А тебе лишь бы поиздеваться надо мной, да? – съязвил младший.       – Именно, Тошенька, именно, – рука переместилась на укороченную юбку, что была больше для вида, нежели реально чем-то полезным.       – Гад, – на губах подростка расцвела ухмылка, а руки упёрлись в пол. – Учти, оплата почасовая, – в очередной раз напомнил мальчишка, подавшись чуть назад и, слегка поёрзав, огладил чужой член прямо через ткань брюк его хозяина.       – А ты у нас прям такой нетерпеливый? – Арсений прижался грудью к хрупкой спине, а рукой, которой обводил стройную талию, начал оглаживать чужой член, заставляя его дёрнуться и начать наливаться кровью, с каждой секундой становясь всё твёрже. – Дай папочке поиграть, – шея мальчишки начала покрываться лёгкими поцелуями, которые иногда прерывались более мокрыми, пошлыми. – И не бойся: я могу заказать тебя хоть на всю ночь, денег мне хватит, – слегка толкнулся вперёд, заставляя нежную кожу соприкоснуться с жёсткой тканью.       – Ну ты...– пытался подобрать подходящее слово мальчишка. Но нецензурно выражаться он не имеет никакого желания, поэтому на издевательский вопрос "Кто?" со стороны Арсения он отвечает самым простым: – мучитель, – чем вызывает волну смеха со стороны старшего.       – Да-да. Я такой, малыш, – довольно протянул брюнет, резко вскакивая. Но вместе со своим подъёмом, он заставляет рывком дёрнуться на встречу и Антона. – Пошли в нашу любимую комнату.       А выбора у мальчишки особо и нет. Поэтому, поднявшись, он вслед за мужчиной отправляется в этот сгусток боли, похоти и разврата.       Антон по старой доброй традиции опускается на колени, медленно стягивая с себя подобие платья. Он строит самый невинный взгляд из тех, что только существуют, прекрасно зная, как Арсений это любит. Чёртов педофил.       – Моя ж ты красота, – довольным голосом протянул Попов, подходя к мальчишке, сидящему на коленях на полу в одних только чулках. – Давай веселиться? – задал риторический вопрос, а сам принялся застёгивать наручники на худых запястьях. – Будь хорошим мальчиком и папочка разрешит тебе кончить, – прошептал мужчина на самое ухо подростка.       – Да, папочка.       В руках у Арсения расположился флоггер. И Антон по своему профессиональному опыту уже заранее знал, что придётся умолять добавить этой боли. Ну вот что за любовь к садизму?..       А заказчик как будто издевается. Бьёт не сильно, со среднего размаху, но иногда, желая добавить мучений мальчишке, делает более сильные удары, тем самым заставляя подростка иногда вздрогнуть или всхлипнуть.       – Что надо сказать? – самодовольно спросил Арсений, глядя на то, как краснеют щёки и уши парня, а член уже достаточно долго находится в приподнятом состоянии.       – Папочка... ещё...– тоненьким голосом выдал мальчишка, поднимая честный, полный мольбы взгляд на мужчину. – Папочка... трахни меня, – в такие моменты Попов одновременно и обожал, и ненавидел Антона.       – Ну, раз ты так просишь, – и снова подростка рывком подняли с пола, так же резко подтолкнув к столу, из-за чего Шастун практически упал на твёрдую, прочную поверхность. – Развернись ко мне лицом, – не попросил – потребовал мужчина.       А младший выполняет. Каждое слово.       В воздухе слышится звон пряжки ремня, что означало в данной ситуации только одно: Арсений уже явно расправился со штанами.       А в следующую секунду Антон чувствует, как поясницу пробивает острая боль, заставляющая проскулить.       Но старшему как-то всё равно. Он до синяков сжимает худые бёдра, с каждым толчком входя грубее, глубже, быстрее, заставляя подростка постепенно переходить на крик и выгибаться в спине так, как не может никто другой.       Его это забавляет. Именно поэтому он и покупает Шастуна на всю ночь как минимум раз в неделю. И каждый раз он вдалбливает его в одну из поверхностей с такой силой, что мальчишка, привыкший к менее... агрессивным (?) людям, не может не сорвать к утру голос.       Ведь Арсений никогда не даёт пощады. А боль со временем становится приятнее. И до такой степени, что парень уже не сдерживается, достигает сладостного оргазма и пачкает себя и мужчину.       Но в агентстве младшего заведено правило, которое буквально находится в рамочке. Оно гласило: пока клиент не будет удовлетворён – об отдыхе даже не думай.       Вот и Антон о нём не думал.       А Арсений тем временем переместил свои руки к бледной шее, перекрывая доступ к кислороду. И этот вид беззащитного мальчишки, который лежит только в чёрных чулках, обвивающих ноги, и со скреплеными наручниками руками. Ещё с таким блеском в глазах, что сердце пропускает удар.       И мужчина не выдерживает. Он делает ещё пару грубых толчков и кончает прямо в мальчишку, который уже, казалось, еле дышит.       – Хороший мальчик, – констатировал факт Арсений и, сделав буквально пару-тройку толчков, вышел из едва соображающего тела.       – Спасибо, папочка, – слабо улыбнулся Антон, предприняв попытки подняться и слезть со стола. С помощью Попова ему это удаётся.       – Пойдём, – старший вывел стройное тельце из "комнаты для игр" и, когда они оба стояли у нужной двери, тихо прошептал "спокойной ночи", и отправился спать.       – Эх, Арсений Сергеевич... – горько и устало усмехнулся Шастун. – Хороший Вы человек. Жаль, что оплата почасовая.