Jack interiorem mundum.

Всё та же крыша. Что-то в последнее время нефилим зачастил с визитами сюда. На сей раз с нугой, которую неспешно поедает, задумчиво уставившись на шелковую гладь озера неподалёку. В бункер вернуться не получится — Кастиэль решил выкурить сына из дома во имя похоти и страсти, предаться жаркому танго в постели или, ещё проще говоря — трахнуть Винчестера-старшего. Джек не против. Наоборот, сам их, нерешительных пчёлок, толкал к этому последние несколько дней ибо устал видеть эти взгляды друг на друга, эти прикосновения и улыбки при упоминании другого. Даже когда они с Дином ездили в торговый центр и тот упомянул не просто варенье, а «варенье для Каса», Клайн заметил, как отчим засиял и как засветились его глаза при этом. Такие мелочи Джек замечал, а потому зачастую радовался такому развитию событий. Иногда это, безусловно, нагоняло тоску — сам он уже подзабыл, каково это — радоваться каждой секунде и не выпускать из головы мысли о возлюбленном, но супруг старается исправить это, вернуть положение дел в прежнее русло, что не может не радовать. Как и взаимоотношения Винчестера с серафимом не могут не приносить позитивных эмоций. Во имя любви эту ночь Клайн проводит на крыше, в гордом одиночестве, желая привнести свою лепту, подарить на очевидно скорую свадьбу нечто особенное, потому и пребывая в раздумьях. Рваться создавать что-то прямо сейчас не особо хотелось — вдохновение нечасто посещает нефилима с недавних пор. Только зря силы тратить… Но некоторые задумки появились уже сейчас. Как идея минимум — подарить им обручальные кольца с индивидуальной гравировкой или символом, напоминающим друг о друге. И если с кольцом Дина процесс более-менее двигался, то с обручалкой для отца возникли трудности. Создание — дело трудоёмкое, и хоть Джек был совсем не против потратить хоть все силы на создание идеального комплекта колец, перфекционизм не покидал его. Хотелось сделать всё совершенно. И, желательно, с первого раза. Поэтому, сделав набросок на бумаге, подписав его «ДВ», юноша перевернул страницу, нерешительным взглядом пробегаясь по листу и с долей отчаяния наблюдая печальную картину — множество набросков, перечеркнутых с разными эмоциями, вложенными в эти рваные линии. Эту идею отбросил, потому что напоминает об охоте, а Дин только от этого отходит и пытается забыть. Эта зарисовка совсем почти закрашена карандашом — слишком сложно для воссоздания, да и выпирающая часть, скорее всего, будет мешаться в повседневных делах. А вот эта ещё не закончена. Тоже напоминает об охоте, но с другой стороны — служит неплохим оберегом. Да и у всех троих, наверное, кроме Кастиэля, имеется это при себе. Что ж. Самое время подумать над этим. Как раз вся ночь впереди.