В ночном клубе

Пятничная ночь была в самом разгаре. Свет в душном помещении с бешеной скоростью менялся с фиолетового на синий, с синего на красный, отчего Ванины глаза слезились, а фиксировать взгляд на конкретном объекте казалось невозможным. Музыка в свою очередь долбила по ушам, причиняя жгучую боль барабанным перепонкам. Всё это было трудно назвать отдыхом, скорее пыткой, но люди, сидящие на роскошных, несомненно очень дорогих диванах с шолковой обивкой, были явно не против, они наслаждались времяпровождением,а их силиконовые лица были безмятежны. Они знали для чего сюда пришли. Ване вдруг стало мерзко дышать одним воздухом с такими как они, его передёрнуло. Это был его первый поход в стриптиз-клуб, да не простой, а для геев, это было самое закрытое и самое развратное место Москвы, куда попасть могут лишь избранные, самые богатые из богатых. Таковым и был Ваня. В этом месте могут предоставить любую услугу, дать самого невинного, самого жеманного, хрупкого мальчишку, который стерпит любое унижение за кругленькую сумму. Ваня пришёл не потому что хотел вкусить извращений или полюбоваться мальчиками, он и геем то себя никогда не считал, его позвал сюда бизнес-партнёр отца, а отказывать Ваня за свои неполные двадцать лет так и не научился. Хотя на самом деле, где-то глубоко внутри русой головы таилось любопытство вперемешку с волнением, возбуждением и предвкушением, да, он может и не гей, но посмотреть как всё устроено у них в элитном заведении всё же интересно, не так ли? Как молодые коренастые парни танцуют с пилоном, вытворяя своими пластичными телами причудливые кульбиты и долго выжидающе смотрят, хитро сощурив глаза, пошло облизывают неестественно алые губы и ласкают слух своим низким полушопотом, зазывающе машут бёдрами, чуть стягивая стринги, льют масло на мускулы и напрягают бицепсы, хвастаются длинными, идеально гладкими загарелыми ножками, обтянутыми кружевными чулками с подтяжками. Всё это притягивает внимание и даже долбящий по глазам свет не мешает Ване пялиться в исступлении на это представление. — О, Ваня, пришёл всё-таки? — Послышалось бодрое за спиной, Ваня даже не сразу понял смысл слов и к кому они обращены, как только до него дошло он сразу покрылся краской, его словно обличили в чём-то непристойном, хотя Ваня ещё ничего не сделал, ему уже захотелось провалиться сквозь землю. Он хотел сказать что-то вроде «вы меня с кем-то спутали», но это было бы глупо и жалко, поэтому Ване пришлось ответить мужчине. — З-здравствуйте, — Промямлил Ваня сдавленным, не своим голосом, отчего захотел ударить себя по лицу. — Ты так возмужал, Иван, прям жених! — Сказал Валерий Александрович также бодро, а после рассмеялся, он словно не замечал богровых щёк молодого парня напротив, его замешательства и того как он, смотря в пол, заламывает пальцы в попытке отвлечься. — Я очень рад что ты пришёл! Хоть увидишь наконец, какой классный бизнес замутил старик Валера! — Да, у вас тут красиво… — Прозвучало неискренне, но мужчина вновь сделал вид словно ничего не заметил. _ Правда?! Я рад. Ты раньше бывал в таких местах? — Да нет, не то что бы… Меня такое не особо интересует. — Мужчина посмотрел на Ваню недоверчиво,с прищуром и с каким-то непонятным Ване весельем в глазах. — Хм, ладно. Тогда я возьму на себя ответственность просветить тебя, дитя. — Ваня хотел было возвразить, как его тут же прервали. — Никаких возражений! Тебе понравится, вот увидишь. — Тут уже Ване стало любопытно, что же произойдёт дальше. Валерий Александрович подозвал какого-то пристарелого вида мужчину, шепнул ему что-то на ухо, тот коротко кивнул и сразу же растворился в темноте клуба. Спустя пару долгих минут, на протяжении которых Ваня неловко тупил глаза в пол и переминался с ноги на ногу в попытке найти себе место, мужчина вернулся, рядом с ним стояло пятнадцать, если не больше, парней примерно одного возраста и практически на одно лицо. Ваня сразу же потерял всякий интерес. Все эти парни были столь одинаковы внешне что не вызывали любопытства и вообще каких-либо чувств, – у всех идеальные симметричные лица, причёски залаченые тонной геля и вызывающий макияж. Валерий Александрович, кажется, заметил резкую смену в настроении и безразличное выражение лица Вани, потому поинтересовался: — Тебе что, никто не понравился?.. Это самые красивые у нас. Может выберешь кого-то, хоть на один танец? За счёт заведения. Или у тебя есть конкретный типаж? — Ваня задумался. Ему, по сути, было всё равно, кто ему будет танцевать в привате, ему ведь даже не нравятся парни, но эти похожие на кукол мальчики не вызывали ничего кроме отторжения, а Ваня хотел получить хоть немного эстетического удовольствия. — Мм… А у вас нет случайно экземпляра поинтереснее? Ну, поэкзатичнее. Эти парни на одно лицо, — Ване было непривычно такое говорить и неприятно от собственных слов, он словно говорил о животных, в любой другой ситуации Ваня не посмел бы так выражаться в сторону людей, но сегодня Ваня другой, сегодня он разрешает себе быть мудаком. — Поэкзатичнее?.. — Задумчиво протянул мужчина, — Я не совсем понимаю. — Ну, скажем… С веснушками, или с цветными волосами, с большим носом, ну или, допустим,кудрявый? — Ваня говорил первое что придёт на ум и сам не понимал, что несёт, а у Валерия Александровича было сложное, задумчивое лицо, он стоял так какое-то время, переваривая информацию, затем закивал каким-то своим мыслям и наконец сказал: — Я понял! Иван, ты пока иди в вип комнату, там уже всё приготовлено, выпей коктейли, а я приведу к тебе одного интересного мальчишку. — Ваня не успел вставить пять копеек как мужчина исчез, а Ваню повёл за собой седой маленький мужчина, они покинули главную залу с мигающими лампами и громкой музыкой и направились на этаж выше, затем долго петляли по длинному богато украшенному коридору, пока не остановились у двери вип комнаты. Ваня медленно вошёл. Внутри никого не было. Ваня вдруг понял что совершил ошибку, что идти сюда было плохой идеей. Но назад пути не было. Комната была большая, в красно-чёрных, абсолютно блядских тонах, с неоновой подсветкой, большими лампами, колонками из которых играла приятная тихая музыка, на стене был плазменный телевизор на котором крутили какое-то шоу, на широком столе закуски и алкогольные напитки, два чёрных дивана с красными вставками и пуфики с Красной обивкой. Посреди комнаты был шест, чуть левее большая кровать. Душ и туалет были ограждены тонкой стеклянной стенкой. В углу комнаты бил мини-бар, не хватало только кальяна для полного счастья. Возле кровати лежала чёрная сумка, открыв её Ваня обомлел. Внутри лежали наручники разных расцветок, реалистичные и не очень фаллоимитаторы, намордники и ошейники, плётки и верёвки. Именно в этот момент парня прошибло осознание того, где он находится и на что подписался, для человека, который в жизни занимался сексом всего пару раз и лишь смутно понимал, что такое бдсм, увиденное стало откровением. Радовало только то, что он тут гость и это он тут в роли доминанта. Эта мысль успокоила и Ваня сел на диван в расслабленной позе, разведя колени, взял со стола стакан с чем-то зелёным, «надеюсь не кислота» усмехнулся Ваня и выпил залпом. Язык и нёбо обожгло, хотя на вкус коктейль оказался неплохим, немного терпким. Ваня не особо разбирался в алкоголе, пил редко, отдавая предпочтение молочным коктейлям, но сегодня можно было сделать исключение. Бессмертных какое-то время залипал в телевизор, до тех пор пока не задремал. Проснулся парень почувствовав чьё-то присутствие рядом. — О, проснулся? Неужели золотые мальчики настолько странные что платят бешеные деньги чтобы просто поспать в вип комнате стрипухи? Я конечно не осуждаю, у всех свои фетиши… — Ваня ещё даже не открыл глаза, но этот парень его уже бесил. Он прервал Ванин сон, а то, как он говорил походило на усмешку или издёвку. Ваня уже внутренне подготовился ставить этого выскочку на место, он протёр заспанные глаза и посмотрел на этого парня. Гнев в миг отошёл на задний план, на его место пришло удивление вперемешку с восхищением. Парень напротив был прекрасен. Нет, он точно не был похож на тех идеальных мальчиков каких ему предлогали до этого. Этот парень был красив по-своему. Он был не столько красив, сколько харизматичен. У него был необычный, до безумия красивый нос с горбинкой, густые тёмные брови, глаза точно две чёрные бездны, большие зрачки на фоне которых карие радужки терялись, а взгляд этих больших глаз был Лисьем, - сразу видно хитрец, но отчего-то немного печальным, полным тоски и очень проницательным, казалось, парень смотрит в самое нутро, читает тебя как открытую книгу. От этой мысли Ваню пробило мерзким ознобом. Под глазами у парня тонкие, еле заметные синие и фиолетовые капилляры, узором видневшиеся под тонкой кожей век, а сами глаза обрамляли густые, длинные, угольно-чёрные ресницы. Губы парня были цвета черешни, а нижняя губа была пухлее верхней и чуть выпирала, что делало улыбку парня пиздец сексуальной, эти губы так и хотелось смять, прокусить до крови, накрыть своими, истерзать так, чтоб на них живого места не осталось, провести по ним влажным языком, слизывая сладкую кровь. "Блять, что за мысли, я ёбнулся?" – кричало Ванино подсознание, его последние разумные мысли. Но пожалуй самое красивое что было в кареглазом это его волосы, – золотые, длиной по шею, очень густые, кудрявые, неряшливо взъерошенные, сразу видно что окрашенные, тёмные корни выдавали, но Ваню это ничуть не смущало, даже наоборот, привлекало. Одет он был по меркам этого заведения заурядно,– ярко-розовая кофта на молнии с инфантильным, но очень подходящим этому парню рисунком Хелоу Кити, чёрные обтягивающие короткие шорты, подчёркивающие упругие ягодицы, и розовые носки. На груди красовался бейджик, на нём было написано «Жожо» - должно быть прозвище, подумал Ваня. В сравнении с другими обитателями данного заведения этот кудрявый выглядел как монашка. Ни тебе высоких стрипов, ни ядерного макияжа, ни голого торса, ни чулков. В голове русого проскользнула мысль, что этот парень, возможно, попал сюда по ошибке, как вдруг кудрявый громко рассмеялся своим звонким мелодичным голосом. — Ты чё, отсталый? Пялишься на меня уже дохуя времени своим тупым выражением лица. Я не понимаю, что ты во мне найти пытаешься, смысл жизни? Если так, то вынужден тебя огорчить, тут трахаются, а не смысл ищут, это не церковь, — Парень говорил весело и грубо, на губах играла нахальная улыбка, но в глазах читалась лишь скука. Фраза «тупым выражением лица» Слегка уколола самолюбие Вани, ему захотелось съязвить в ответ на колкость, стерев улыбку с лица кудрявого. — Да кому ты нахуй нужен, смысл в тебе искать. Не обольщайся. Я смотрел потому что не понял, передо мной парень сидит, или бабка. — «Блять блять блять Ваня, чё ты несёшь» – эхом проносилось в голове. Жожо лишь фыркнул, даже не посмотрев в сторону парня, медленно затянулся электронной сигаретой. — Мда, шутник из тебя, как из меня Херург. Тебе надо бы не в стрипуху, а на стендап сходить, может там ты увидишь как надо и научишься нормально рофлить. Пока хуйня, учиться и учиться. Ты наверное из тех, кто смеётся с «Камеди-клаба». Ты вот, например, давно на нормальном стендапе был? — Ваня смотрел на этого чудика удивлённо, то и дело открывая рот. Как этот парень может столь виртуозно переключаться с жестоких шуток и насмешек на нормальные, пусть и не уместные вопросы, ещё и с таким невинным видом? — …Блять, кудрявый, ты издеваешься? Может я сам решу, куда мне ходить? Или ты уже мне в мамочки заделался? Хочу огорчить, я человек взрослый. И на стендап мне не надо, у меня охуенные шутки, просто твой крошечный мозг не способен их понять. — Ваня,гордый своей речью и тем, что смог попустить аппонента, победно смотрел тому в глаза. Парень напротив, в свою очередь, и глазом не повёл. Он лишь растянул губы в блаженной улыбке и медленно вдыхал дым, виртуозно крутя электронку между пальцев. Это зрелище завораживало, то, с какой грацией и сколь аккуратно он её вращал, и в особенности его пальцы, длинные, но не худые как спички, безумно красивые, наверняка мозолистые и натренерованные, Ваня вдруг поймал себя на мысли что хотел бы взять их в рот, осознание этого испугало, но Ваня решил что сейчас не время, потом это обдумает. — Взрослый говоришь? А выглядишь как обычный пиздюк богатеньких родителей, который привык прятаться за мамкиной юбкой. Я тут таких как ты каждый день сотнями встречаю. Я угадал? — Губы парня растянулись в оскале, обножая ровные зубы и острые клыки. Ваня хотел бы возразить, вот только кудрявый, в общем-то, был не так уж далёк от истины. Это до зубовного скрежета бесило. Проницательный, чертила. Но зачем он выводит Ваню на конфликт, Бессмертных так и не мог понять. — Ты видимо пиздец как богат, раз старик сказал обслуживать тебя сколько ты захочешь. — Что? — Ваня непонимающе смотрел на Жожо. — Ещё сказал обслужить тебя как следует, и не дерзить, представляешь? Я сначала подумал что это рофл. Но Валера не из шутников. Так всё же, сколько ты ему заплатил? — Кудрявый смотрел пристально, в нетерпении дожидаясь ответа. — Я ему нисколько не платил, он хороший друг моего отца, это подарок от заведения. Неужели я похож на того, кто станет платить за секс? Это жалко. Тем более с таким, как ты. Я так низко никогда не упаду. — Ваня был жесток и прекрасно осознавал это, ему хотелось этого, хотелось унизить и растоптать язвительного, гордого парня. Но тот Лишь ухмыльнулся, мразь, так притягательно и раздражающе, как может только он, затем схватил Ваню за затылок, приблизился к чужому лицу и стал аккуратно, почти нежно гладить кожу кончиками пальцев, сначала хаотично мазнул по скуле, по щеке, затем невесомо коснулся родинки возле носа, от этих ощущений у Вани что-то разлилось теплом под рёбрами, отдавая в грудь, желудок скрутило узлом, а кудряввй и не думал останавливаться, он провёл большим пальцем по нижней губе, отчего Ванин рот сразу же приоткрылся, и ловкие пальцы пробрались внутрь розового рта, не глубоко, на пару сантиметров, но этого действия хватило, чтобы Ваню прошибло током. Его тело задрожало, лицо зарделось, а пульс стал учащённым, как после забега. — Ч-что ты… — Запинаясь, сиплым шёпотом выдавливает из себя Ваня. — С таким личиком, как у тебя, тебе точно не придётся платить за секс, у тебя наверняка полно фанаток, жаждущих заполучить хоть один твой взгляд, — Жожо убрал пальцы из рта, но продолжал лениво ласкать Ванино лицо и губы, он вырисовывал на податливой коже какой-то свой, известный одному ему узор. Ваня забыл как дышать, он стоял столбом и лишь всматривался в глаза напротив. — Ты правда очень красивый, глаз не оторвать. Впрочем, как и все богатенькие детишки. — Закусив губу, смотря на Ваню испод полуопущенных ресниц, произнёс Жожо. Ваня шумно сглотнул вязкую слюну, слышать такое он не привык, хотя ему было очень приятно, вдвойне приятно было осознавать то, что комплимент сделал этот кудрявый парень. — Только ты пиздабол. — … Чё? — Ну, ты пиздишь конкретно. — Ваня нахмурился, сводя брови к переносице. — Ты сказал что ни за что не стал бы платить за секс с таким, как я. Но ведь это ложь. Ты бы заплатил большую сумму чтобы трахнуть меня. Я тебе нравлюсь. — Заключил Жожо и нагло ухмыльнулся, а в глазах игривый огонёк. Ванины щёки запунцевели, он потупил взгляд, точно нашкодивший ребёнок, кудрявый поймал его с поличным. Для Вани признать то, что он испытывает к кому-то чувства было тяжело, но тут отнекиваться было бессмысленно. «Вот же проницательная кудрявая мразь, чтоб тебя черти в аду по кругу пустили и к хуям расчленили» - злобно думал Ваня. Жожо посмотрел на Ваню изучающе, затем затянулся электронкой и точно в замедленной съёмке выдохнул дым парню в лицо. Тот закашлялся, начал тереть заслезившиеся глаза, а после произнёс — Да чё ты несёшь? Как ты мне можешь нравиться? Я не гей. — Неумело оправдывался Ваня, скорее перед собой, чем перед Жожо. — Да ладно, правда что-ли? Не смеши меня. Все вы так говорите, а после пары стопок водки готовы не то что выебать парня, а сами подставиться. Знаем, проходили. А по тебе, сразу видно что мужской любви хочешь. — Усмехнувшись сказал Жожо, в его словах была железная уверенность и убеждённость в своей правоте, Ване было сложно с ним спорить, да и Ваня понимал что он, в общем-то, говорит по факту. — Ну же, не ломайся, Ванюша. Тебе понравится, вот увидишь. — Кудрявый приблизился к нему, положил одну руку на его плечо, а другую на грудь и, прикрыв глаза, поцеловал. Ваня стоял в шоке несколько секунд, пока до него доходило, что случилось. Он почувствовал как его губы сминают чужие – сладкие, мягкие и такие податливые. Эйфория разливается по телу истомой, и после этого Ваню словно переклинило. Он притянул Жожо за талию резко и грубо, схватил за волосы на затылке и с силой сжал, проникая языком глубже в рот, заставляя Жожо недовольно замычать в поцелуй. Ване всё равно на недовольство партнёра, он на миг прерывает поцелуй чтобы начать ещё один, и в этот раз Ваня целует первым, беря инициативу полностью на себя, кудрявый даже пытается отбиться, этот бешеный напор его пугает, но Ваня не позволяет отстраниться, он больно сжимает его запястья, заламывая руки, притягивает к себе за талию и целует мокро и глубоко, очерчивая губы языком. Страстно, остервенело, быстро, обхватывая под челюсть, сминает чужие нежные розоватые губы, оставляет на них укус за укусом, слизывая солёную кровь, поцелуй выходит быстрым, из-за чего их зубы сталкиваются, в ушах и в воздухе стоит этот хлюпаюший звук мокрых языков, это возбуждает парней, и вот уже Ванины руки оказываются на бёдрах кудрявого, медленно оглаживая их. Жожо приходится отвечать на поцелуй, но он не может успевать за темпом партнёра, тот давит его полностью, тянет кудрявого ещё ближе, шершавым языком проходится по ровному ряду зубов, слюны уже слишком много, Жожо не успевает её глотать, Волосы парней лезут друг-другу в глаза и нос, а Ванин язык слишком глубоко во рту Жожо, практически в самой гортани, и парень не может ничего сделать, он прогибается под Ваниным напором, принимает ласки, извивается и плавится в ловких руках, позволяя пачкать свои губы Ваниной страстью. Наконец поцелуй прерывается, Жожо, точно ошпаренный, отскакивает и смотрит на Ваню глазами по пять копеек. Ваня дышит часто, пытаясь вернуть дыхание в норму. — Вау… Охуеть. — Многозначительно произносит Жожо. — В смысле… Быстро же ты переобулся. Только что же говорил, что парни не нравятся… — Блять, да какая вообще разница, что я там говорил? — В интонации Вани были нотки раздражения. — Обычно вам, латентным, нужно больше времени. Для начала долгие уговоры, потом работа над тем, чтобы он принял это в себе. Ну, знаешь, пройти все эти стадии. Вначале отрицание, потом гнев, депрессия, торг… — — ..Ты психолог? Говоришь так, как будто разбираешься. Не думал завязать с шлюховством и пойти в дурку, психованных лечить? — Жожо улыбнулся на Ванины слова и коротко рассмеялся. — "Шлюховство", такое слово ты решил выбрать? Необычно. А вообще идея неплохая. Но есть одна проблемка… — Да ну? И какая же? — Мне самому лечиться в дурке надо. — Да ладно. Пиздишь? — Ваня неверяще смотрел на Жожо. — Хотя… В целом, когда ты улыбаешься, выглядишь реально как псих. Вылитый джокер! — Жожо недовольно скривился. — Хочешь сказать, у меня стрёмная улыбка? Иди на хуй. Уёбок. — Жожо театральной надувает губы и отворачивается, вздёрнуть нос, Ваня расплывается в улыбке. — Да ладно тебе, кудрявый. Нормальная улыбка… — Ване было сложно делать кому-то комплименты, он тут же почувствовал как щёки розовея, становятся горячими. — А всё таки… Я понимаю что это не моё дело, но у тебя реально какая-то болезнь? Зачем тебе в дурку? — Ваня говорил неуверенно, запинаясь, он не знал, уместен ли этот вопрос, ведь они знакомы-то час, он даже не знает его имени или возраста, но Ваня, кажется, переживал за этого до жути странного, но такого притягательного незнакомца. Жожо молчал долгие пару минут, тишина давила, звенела в ушах, отражаясь от стен. — Ты прав, Ванюша. Это не твоё дело. Знаешь, любопытство до добра не доводит. — Ваня нервно сглотнул, поджав губы. Ответ его нисколько не удовлетворил, ему хотелось познать все тайны этого парня, залесть под кожу, но он был точно за стеклянной стеной, можно смотреть, невозможно коснуться. — Ну так что, перейдём к самому интересному? Меня вообще-то послали сюда не для свецких бесед, сам понимаешь. — Жожо облизывает нижнюю губу кончиком языка, неотрывно смотря на Ваню, дожидаясь его реакции. — Ну конечно если ты готов, Ванюша. — Он достаёт из сумки какой-то цветной тюбик, «должно быть, смазка» думает Ваня, помимо этого он берёт кожанные наручники и какой-то ремень. Последнее, что парень достаёт из сумки – чёрный чокер, который он тут же застёгивает на шее, не разрывая зрительный контакт с Ваней. Последнего охватил мондраж и лёгкая паника, он никогда и подумать о таком не мог, он всегда практиковал только классический секс в миссионерской позе, а тут какие-то ремни, первый опыт Вани с парнем, ещё и такой необычный, поэтому вспотевшие ладони, красные уши и бегающий взгляд были неизбежны, но Жожо находил это милым и в смешным в какой-то степени. — Ну ты и извращенец, кудрявый. Я конечно всё понимаю, но может оставим только смазку? — Жожо расплывается в лукавой улыбке. — Да брось, ты типа не такой, да? Не смеши. Наверняка втайне мечтал попробовать бдсм, в тихом омуте, как говорится. Ну и вот я, получите-распишитесь. — Ваня скептично повёл бровью. — Или всё дело в том, что мне не идёт чокер? — Патетично спросил Кудрявый, стреляя глазками. — Блять, ну ты и мразь. Знаешь же, что тебе пиздецки идёт. — Жожо самодовольно ухмыляется, медленно стаскивает розовую кофту, оголяя плечи, Ваня вдруг понимает, что под кофтой ничего нет. Кофта летит куда-то на пол, Ваня шумно втягивает воздух ноздрями и тяжело сглатывает горькую слюну. — Ммм… Это типа стриптиз, да? — Хах, ну можно и так сказать. Это же стрип-клуб, не забыл? — И во всех стрип-клубах сосутся с клиентами и предлогают секс? — Скептично спрашивает Ваня, а Жожо заливисто смеётся. — Какой же ты идиот, Ванюш. За деньги в элитной стрипухе могут не только секс предложить, чтоб ты знал. Танцы это слишком скучно, типично и заёбывает. — Пожимает плечами Жожо. Ваня смотрел на этого парня в упор, тот был чертовски горяч, – его голый торс был подтянутым и рельефным, подкаченные мышцы рук, сильные трицепсы, идеально гладкий живот, и пупок без единого волоска, стройная талия и маленькие розоватые уже чуть набухшие соски. Ване хотелось прикоснуться упругой молочной кожи, а этот змей-искуситель как будто только этого и ждал, соблазняя, покусывая губы. — Ну что, Вань, какие мысли? Если что, ещё не поздно повернуть назад и остаться гетерастом. Ну или можешь вступать в пидорские ряды, в принципе… Выбор за тобой. — Н-нет. — Дрогнувшим голосом произнёс Ваня, кивнув. — Ты же сам знаешь, дороги назад нет, я уже сосался с мужиком, уже пидор. — Ну так что, так и будешь просто стоять и смотреть?.. Или накажешь за длинный язык? — Ухмыльнувшись сказал Жожо, затягивая Ваню в какую-то одному ему известную игру. И Ваня был готов окунуться в неё с головой. — …Сам напросился, кудрявый. — Ваня приблизился к Жожо, преодолев расстояние в один шаг, тот сидел на кровати, Ваня встал к нему в упор, схватил за подбородок, поднимая его, заставляя посмотреть наверх, нежно погладил по щеке, провёл кончиками пальцев по губам и засунул во влажный рот сразу три пальца на всю длину, заставляя Жожо заёрзать на кровати в попытке отстраниться, Жожо свёл брови к переносице и недовольно буркнул. Ваня не останавливался, засовывая пальцы глубже. — Ммм… — Жожо стал давиться из-за рвотного рефлекса и нервно задёргался, Ваня тут же вытащил пальцы. Пока Жожо откашливался, пытаясь привести дыхание в норму, Ваня брезгливо смотрел на ниточки слюны на своих пальцах, он не стал заморачиваться и вытер их о простынь, недовольно хмыкнув. — Блять, ты ёбнулся? Сразу три пальца на всю длину, это!.. — Не успел договорить Жожо, как почувствовал жгучую боль на щеке. Ваня дал парню пощёчину наотмашь со всей силы, что у того осталось красное пятно на щеке, а голова развернулась на девяносто градусов. Кудряшки забавно колыхнулись, а чёлка упала, закрыв глаза. Ваня не видел выражения его лица из-за волос, но кажется заметил, как его нижняя губа дрогнула, точно он вот-вот разрыдается. Но этого не последовало. «Конечно, разве этот парень умеет плакать?» Жожо повернулся к Ване и недовольно посмотрел на него. — Что? — Нахально ухмыляясь, спрашивал Ваня. — Не этого ли ты хотел, а? Только не надо играть в неженку, сам напросился. Я могу быть жёстким. — Жожо помолчал, прожигая в Ване дыру, но затем кивнул, мягко улыбнувшись. — Нет, мне нравится, просто неожиданно. — В подтверждение своих слов Жожо встал с кровати, их с Ваней носы оказались друг к другу впритык, Ваня больно схватил Жожо за волосы, положил одну руку на голую грудь и приблизил к себе, обжигая губу партнёра горячим дыханием, затягивая в огненный поцелуй. Ваня пробовал эти желанные губы на вкус, вначале медленно, пытаясь запомнить и распробовать каждый сантиметр, губы были кисло-сладкими в отличии от слюну, что горчила из-за никотиновой зависимости парня, и Жожо отвечал на этот поцелуй, пробуя на вкус и исследуя также губы Вани в ответ, но затем Ваня сменил темп поцелуя, надавливая на затылок, он стал остервенело вдалбливаться языком в чужой рот, он игрался своим шершавым языком с языком парня, переплетая их, исследовал нёбо, он брал инициативу полностью в свои руки, надавливая одной ладонью на кадык под чокером, другой сжимая до боли кудри, заставляя Жожо скулить от кайфа в поцелуй и хвататься руками за Ванины плечи, сминая дорогой пиджак. Жожо ведёт от ощущения тёплых ладоней на своей холодной коже . Ваня кусал губы Жожо, точнее не так, он пытался их прокусить до крови, и когда это выходило, он ухмылялся победно, размазывал её горячим языком по губам партнёра. Спустя какое-то время Ване надоело целоваться, а его возбуждение было уже невозможно скрывать, на глаза легла пелена, щёки порозовели и он, отдышавшись, начал снимать с себя штаны, пиджак и рубашку, всё полетело в сторону за ненадобностью, Жожо смотрел на это заворожённо, в тихом восхищении, даже раздевался Ваня красиво, а его холодные глаза, в которых плескалось и наростало возбуждение, были поистине прекрасны. Теперь, когда Ваня был полностью голым, он стал снимать шорты Жожо, не забывая оглаживать и сжимать упругие ягодицы, нижнего белья на парне не было, но Ваню это теперь даже не удивляло, это же Жожо. Оставшись в одних розовых носках и кожанном чокере парень выглядел странно, но чертовски возбуждающе, его телом можно было любоваться вечно, писать с его натуры картины. Ваня наклонился к сидевшему на кровати парню, бережно оглалил острые, выпирающие рёбра, ласково провёл по шее и ключицам ладонью, а затем прижался к ним губами, оставляя на тонкой полупрозрачной, почти мраморной коже мутные разводы, необычные узоры фиолетово-красных засосов и укусов. Жожо не сопротивлялся, позволяя расписывать своё тело подобно полотну. После "разукрашивания" Ваня почувствовал удовлетворение, он словно пометил этого кудрявого парня, теперь он принадлежит ему и только ему, «моя собственность» заключил Ваня. Член у Жожо был меньше Ваниного на четыре-пять сантиметров, это, несомненно, подпитывало Ванино самолюбие. У Жожо крепко стоял, головка члена дёргалась, а из уздечки сочилась смазка. Ваня ухмыльнулся, поняв, что именно он вызвал столь бурную реакцию, его тело, это не могло не льстить. У самого Вани тоже был стояк, поэтому он больше не собирался медлить. Ваня нашёл на кровати наручники, завёл руки Жожо за спину и щёлкнул замком, теперь Жожо никак не мог освободиться. Осознание своей беспомощности заставляло сердце кудрявого пропускать удары, тело трепетать в предвкушении и заходиться мелкой дрожью, внизу живота разлилось приятное возбуждение, а ноги стали ватными, если бы парень стоял, наверняка бы уже давно рухнул на пол солдатиком. Его руки похолодели, по виску скатились капельки пота. Ваня резко схватил Жожо за шею и поставил на колени перед собой, так что губы парня находились на уровне Ваниного члена. — Ну что? Давай, поработай для меня ротиком, кудрявенькая мразь. — Приказал Ваня тихим баритоном, почти угрожая, с утробным рыком толкаясь в сомкнутые губы Жожо. Парень не стал сопротивляться и покорно открыл рот. Рот сразу наполнился слюной, на языке появился солоноватый вкус. Жожо, приняв внутрь головку, сразу стал облизывать и обсасывать её кончиком языка, ласкать уздечку, сочившуюся предэякулянтом. Эти действия заставляли Ваню низко стонать, рычать по-животному, издавать гортанные звуки и сходить с ума, закатывая глаза. Лицо Вани было алым, по лбу стекала дорожка пота, грудь вздымалась часто. Вид такого Жожо, усердно сосущего его член, точно он был сладкой барбариской, был невероятен, поэтому Ваня вглядывался в его лицо, пытаясь запомнить всё до капли. Жожо, в свою очередь, пытался запомнить его вкус и форму, он метадично, очень аккуратно стал лизать ствол, невесомо проходиться губами от головки до основания, он ласкал языком все толстые ветвистые причудливые венки, которыми член Вани был полностью плотно набит, затем он начал мокро выцеловывать каждый сантиметр члена с возбуждающим причмокиванием, оставляя влажные дорожки по всему периметру, пытался достать длинным языком до яичек, хотя с руками за спиной это было крайне неудобно и Жожо очень быстро начал уставать, теряя былой энтузиазм и азарт. Ваню это не устраивало, он решил взять всё в свои руки. Он резко схватил Жожо за волосы, нажал на затылок и, издав животный рык, заставил Жожо взять член наполовину, почти целиком. Жожо не был к этому готов, он поперхнулся, содрогаясь и сдавленно кашляя, а глотка начала сокращаться, не привыкшая к такому глубокому проникновению. На глаза выступили слёзы, изо рта тянулись слюни вниз, к подборрдку, рвотный рефлекс подступил к горлу. Несмотря на страдания Жожо, Ваня чувствовал себя охуенно, смотря на то, как в глазах парня читается мольба, как он беззащитно выглядит с этими мокрыми от слёз глазами, то, как он зависим от Вани, и только лишь ему решать, что с ним делать дальше. Ваня готов кончить от одного осознания всей ситуации и беспомощного вида Жожо. А вид собственного члена в чужом горле заставляет кровь в жилах стыть, а волосы за загривке шевелиться. До этого момента член только ударялся о стенки глотки, но пришло время его утопить. Засунув свой член, насколько позволяла ситуация, Ваня, раскачивая голову Жожо влево-вправо, просунул член ещё глубже, продержав Жожо так до момента, пока он уже с силой не начал вырываться. Слёзы бежали из глаз, слюни свисали с подбородка, глотка сдавалась под натиском Вани. Дышать не было никакой возможности. Горло приняло форму члена. От приступа асфиксии лицо покраснело, из глаз сочились слёзы, а Жожо пытался высвободиться дёргаюсь из стороны в сторону, звеня наручниками, но это лишь ещё сильнее возбуждало Ваню, он чувствовал превосходство, чувствовал себя укротителем дикого экзатичного хищника. Жожо ничего не мог поделать. Ваня не давал и шанса. Высвобождение члена из глотки сопровождалось характерным хлопком, сравнимым со звуком открывающейся бутылки. Обессиленный от нехватки воздуха, Жожо попытался было склонить голову и отдохнуть. Сложив губы колечком, он погрузил головку в рот и начал нежно работать язычком, на что Ваня отозвался еле слышным стоном. Ваня прерывается на какое-то время, находит где-то на кровати ремень. подойдя к Жожо сзади, Ваня накинул ремень на его многострадальную шею и плотно зафиксировал на грани удушья. Ваня заставляет Жожо открыть рот звонкой пощёчиной, он сразу засовывает член на всю длину, вновь видит в глазах партнёра экстаз перемешанный со страхом и мольбой, он наматывает волосы Жожо на кулак и дёргает, заставляя парня брать всё глубже, издавая болезненный вскрик. Ремень создавал дополнительное давление на глотку и Ваня довольно порыкивал при каждой фрикции. А Жожо издавал утробные звуки, содрогаясь в рвотных позывах, беспомощно трепетав руками, как беспомощная пташка, попавшая в лапы гордого орла. Ваня останавливается, чувствуя приближение пика, достаёт член из разработанного влажного рта, снимает ремень с шеи, на которой теперь красуется красная полоса, и смотрит на Жожо, – тот пытается откашлиться, привести дыхание в норму и вытереть лицо без помощи рук, эти тщетные попытки выглядят весьма забавно. Ваня смотрит вниз и понимает, что Жожо кончил. — …Блять, ты чё, кончил от того, что тебя в рот выебали?.. Даже без дрочки?… Ты конченый мазохист. — Жожо в ответ на провокацию ничего не говорит, лишь улыбается так самодовольно, что хочется сжать его шею до победного хрипа. Но после он всё же иронично произносит: — А что, ёбнутые мазохисты не в твоём вкусе? Если хочешь, могу отыграть невинного мальчика-зайчика, мне не тяжело. Любой каприз за ваши деньги. Как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку. — И как он, будучи в таком положении, умудряется оставаться холоднокровным и язвительным?… Хотелось бы Ване знать, что у этого чокнутого парня на уме. — Ммм… Да мне уже похуй, кто ты, сделай только что-то с моим стояком, будь добр, я ведь ещё не кончил, знаешь ли. — — Как я тебе что-то сделаю? Может наручники с меня снимишь для начала? — Ваня послушно снимает наручники, откидывая их куда-то в угол комнаты. Жожо потирает измученные, расцарапанные металлом алые запястья, недовольно морщась, и Ваня, предвидев возмущённые фразы, говорит первый: — Эти садо-мазо штучки были твоей идеей, кудрявый, не забывай пожалуйста, и не выёбывайся. — Жожо театрально надувает губы и сводит брови к переносице. — Ладно, тут ты меня разъебал по факту, Ванюша, так и быть, можешь отпраздновать такое событие. — Жожо удобно садится на кровати, берёт смазку и обильно льёт на пальцы, а после по очереди их вставляет, вначале один, затем второй. Выражение его лица никак особо не меняется, словно он делает такое каждый день и данная практика является для него обыденностью. «Стоп. Он же реально, наверное, каждый день этим занимается? Блять.» Думает Ваня и корит себя. Он не должен испытывать эти чувства. Не должен ревновать. Но мысль о том, что этого кудрявого парня имеют какие-то другие мужики со всей дури даёт поддых, вырывая воздух из лёгких, заставляя согнуться напополам от боли. Жожо на самом деле ему не принадлежит, и осознание это больнее всего. — Ало, Ванюша, ты тут? — А… Что? — Блять, я тут для кого стараюсь, а? — Жожо притягивает Ваню к себе за плечи, заставляя прижать себя к матрасу, и обнимает за спину. Ваня разводит ноги Жожо в стороны на максимум, гладит нужную внутреннюю сторону берда, целует розовые коленки и жёлто-синие синяки на упругих ляшках. Хватает парня за худые лодыжки, устраивая ноги удобнее, и болезненно, до синяков сжимает выпирающие на бёдрах костяшки. У Жожо даже не стоит, но это и не важно. Ваня гладит позвонки жожо на спине, невесомо целует ключицы и уголки губ. Затем сжимает ягодицу Жожо, больно ударяет по ней и резко входит в Жожо до основания. Ваня тихо стонет, совершая поступательные движения внутри Жожо, стенки ануса плотно сжимают член, обволакивая своим теплом, Ваня не может отказать себе в удовольствии и ускоряется, долбясь на полную, вырывая у кудрявого короткие вскрики каждый раз, когда головка задевает простату. Жожо прикрывает глаза, его ресницы едва заметно подрагивают, а рот приоткрыт, судорожно глотая воздух. Ваня разводит ноги парня шире, а после вовсе закидывает себе на плечи, попутно меняя угол проникновения, делая его глубже, продолжает двигаться быстро и непрерывно, попадая чётко в эрогенные зоны парня. Пара коротких толчков и Ваня с протяжным стоном изливается в парня, наполняя его семенной жидкостью. Конечности Жожо тут же задрожали, из глаз словно посыпались искры, он прогнулся в пояснице и тут же обмяк в Ваниных руках. Оба тяжело дышат, сердца бешено бьются в унисон, играя одну мелодию на двоих. Ваня выходит из Жожо и ложится на кровать в позе морской звезды. Он пиздецки устал. Жожо что-то недовольно бормочет, хмыкает и вздыхает, затем встаёт, мельтешит перед глазами, но Ваня не придаёт этому значение и даже его не слушает, он вытерается простынью и всем, что под руку попадётся, пытается привести волосы и лицо в более-менее приличный вид, хотя это, конечно же, без приёма душа сделать проблематично. Ваня всё же встаёт с кровати и пытается найти свою одежду. Увидя свой любимый дорогой пиджак, весь мятый и в какой-то пыли, Ваня в итоге нехотя одевается, но всё же тяжело вздыхает, сводя брови к переносице, и недовольно произносит: — Блять, мой пиджак! Весь мой костюм теперь мятый. Пиздец. Как мне в этом по делам ехать? — Ой, действительно, блять. Как наш бедный мальчик без идеально выглаженного костюма проживёт? Вот это я понимаю, проблема, беда. — Интонация Жожо наполнена ядом и ненавистью, а взгляд, направленный на Ваню, полон призрения, словно тот ничего не стоящий кусок дерьма. — У меня вот например очко болит, я ж не закатываю истерику, как девка. Ты богатый, наверное долларами жопу подтираешь и в Сочи на уикенд ездишь. Хотя нет, какие там Сочи, в Дубаи! Жожо становится вновь привычным, вечно недовольным, крайне язвительным парнем, от покорного принимающего не остаётся и следа. В голосе лёд, во взгляде ненависть, и это, сука, Почему-то задевает Ваню до глубины души. — Ты можешь позволить себе курьером заказать новый костюм. Чё сразу выёбываться, трагедию устраивать? — От обиды у Вани челюсть сводит, в горле предательский ком. Хочется ударить его со всей дури. Неужели для Жожо всё это ничего не значило? — Кстати костюм у тебя красивый, но он тебе в плечах великоват, лучше надень его через пару годков, выглядишь нелепо. Или вообще не надевай, вдруг папочка заметит отсутствие своего любимого костюма и отшлёпает? Карточку заблокирует и запретит на своей тачке кататься, после такого золотые мальчики как ты сразу в депрессию впадают, тебе оно нада? — Опять это нахальное выражение лица и блядская улыбочка. Опять дикое желание убрать её, стереть. А кудрявый продолжал. — И кстати трахаешься ты хуёво. Я даже сначала подумал что ты девственник. Терпеть конечно можно, но тебе ещё учиться и учиться. — Это было последней каплей, терпение лопнуло. Ваня одним движением преодолел расстояние в пару метров и, приблизившись к парню вплотную, схватил за кудри и приподнял его над полом. На мгновение хочется его ударить до крови, до желтоватых синяков и зубовного скрежета, но наваждение быстро проходит. Ваня заглянул в его глаза, расстояние между их лицами стало минимальным. — Ты, сукин сын, нахуя выводишь меня?.. Бессмертный, жить надоело? — Свирепым баритоном произнёс Ваня, капиляры в его глазах полопались, на лбу выступили венки, а на скулах желваки. Слова сами вылетали изо рта, казалось, из Вани как из чайника вот-вот пойдёт пар. Но хитрые карие глаза были полны веселья, а не страха, они смеялись, бросая вызов. — О, а ты, наверное, завидуешь, да? у тебя никогда не будет таких денег и связей, как у меня. Ты всего лишь дешёвая шлюха. Всё, на что ты годишься это танцевать для стариков. Сколько тебе платят за приват? Наверное копейки, раз ты такой злой. Или ты злой потому что тебя эти старики ещё и ебут? — Выражение лица Жожо вмиг переменилось с игривого на подавленное, тёмные глаза стали печальнее и, кажется, блеснули, «неужели он щас заплачет? Он вообще умеет плакать? Да нет, не может быть» – размышлял Ваня. Любопытство взяло верх и Бессмертных захотел увидеть его слёзы. Ваня приблизился к нему вплотную, медленно провёл тыльной стороной руки по щеке, заглянул в глаза, от прикосновения, а, быть может, от чего-то ещё, Жожо мелко задрожал. Ванины губы тронула хищная улыбка на подобии оскала. Ваню это позабавило, – Такой высокомерный обычно, но такой беспомощный сейчас, Жожо казался другим человеком. Ваня, не прерывая зрительный контакт, положил руки на шею Жожо, медленно провёл пальцами по нежной, почти болезненно бледной коже, а после слегка сдавил шею. Проследив за реакцией, надавил сильнее, пока артерии не начали бешено пульсировать, а кадык дёргаться под Ваниными пальцами. Жожо смотрел на него вымученным жалостливым взглядом щенячьих глаз, а в них мольба прекратить, но Ваня лишь шире улыбнулся, сверкнув клыками. — Скажи мне, каково это – знать, что ты отброс общества, больной извращенец которому в кайф, когда его ебут в жопу старики? Сколько за ночь, десять, двадцать? А ты за деньги на всё пойдёшь, вы нищие за деньги не только жопу продадите. У вас чести нет, вы – мусор. — Заткнись! — Громко, почти истерично крикнул Жожо и силой оттолкнул Ваню, забившись в каких-то конвульсиях. Не ожидавший подобного Ваня отшатнулся и чуть не упал на пол. Он до последнего думал что не сможет вывести его из себя. — Эй… — Ты нихуя не знаешь. Думаешь мне это нравится? Я, блять, ненавижу это. Я ненавижу мужчин. Ненавижу богатеньких стариков и их сыночков. Себя ненавижу. — У всех есть больные точки и именно сейчас Ваня, сам того не осознавая, случайно нашёл её у этого, на первый взгляд холодного, безразличного и равнодушного ко всему парня. Несчастное лицо Жожо, его взгляд полный омерзения, призрения, упрёка и боли, и этот взгляд был направлен на Ваню. Ваню больно уколола вина. Жожо трясся, плечи дрожали, он кусал истерзанную нижнюю губу, его карие глаза были на мокром месте, а ноги подкашивались, точно он вот-вот упадёт. Ване необычайно остро захотелось притянуть его к себе и заключить в тёплые объятия, обнимать за плечи, уткнувшись в шею, шептать на ухо извинения, вот только нужны ли теперь Жожо Ванино раскаяние, сожаление? Во взгляде парня читалась ненависть, если бы человек мог испепелить взглядом, Ваня был бы уже трижды трупом. И, кажется, Ваня только щас осознал, что ничего на самом деле о Жожо не знал, даже его имени и возраста, но при этом наговорил ему столько ужасных вещей. — Слушай, я... Прости, я еблан, знаю, я не прав. Можешь ударить меня, если хочешь. — С мольбой в голосе говорил Ваня, но Жожо даже не взглянул на него. — Думаешь я не знаю, насколько жалок?.. Поверь, лучше всех знаю. Думаешь я так обозлился на богачей из зависти? Если бы... Моего отца сбил богатенький двадцатилетний отморозок. Сын какого-то депутата, представляешь?.. Сбил насмерть. Ему ничего не было, он откупился, дело замяли. У меня сестра и мать, мы... Мы остались одни, понимаешь? Что мне оставалось делать, куда идти? На завод? Ты и дня своей жизни не работал, я ведь прав? Так что не смей меня осуждать. — Ваня молчал. Что он мог сказать? Ничего. Никаких слов о сожалении не хватит, чтобы выразить Ванино искреннее сочувствие и уважение. Уважение к этому сильному парню. Бессмертных, поджав губы, приблизился к парню и схватил его за руку. — Не трогай! — Громко крикнул Жожо, отталкивая Ваню от себя. — Стой! Пожалуйста, послушай. Я не хотел. Я извиняюсь. Я долбаёб. — Ваня сделал самое грустное и виноватое лицо, на какое только был способен, но Жожо лишь рассмеялся, - громко, надрывно, хрепя и задыхаясь, это был истеричный смех.— Эх Ванечка... Тебя что, головой в детстве роняли? Каким надо быть наивным дураком, чтобы думать, что вину можно искупить одними лишь извинениями? Интересно, ты идиот, или притворяешься? — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Как мне искупить вину? Я на всё готов. — На всё? Раз так, будь добр, свали отсюда по-хорошему, иначе я вызову охрану. — Нет! Я... Я не могу. Послушай, я... — Тут Ваню осенила идея. Он кинулся за пиджаком, там у него в кармане лежал бумажник. Ваня, судорожно достав десятитысячные купюры дрожащими руками, протянул их Жожо, но тот лишь скептично повёл бровью. — Ты издеваешься? Мне не нужны деньги. — Да ладно, блять, не строй камедию! Я как лучше хочу. Возьми, пожалуйста. Я не могу уйти не заплатив. — Это было за счёт заведения, не забыл? — Да, но... — Проваливай. Что тебе не понятно? Я вроде по-русски говорю. Или вы в вашей элитной академии богатых детишек изучаете французский? — Эй, это вообще-то стереотип из фильмов и книг. Богатенькие детишки не ходят в школы для элиты. Ну, не все. — Наконец уголки губ Жожо приподнялись в подобии улыбки. — Да ладно? Ты ещё скажи, что вы приезжаете в школу не на Ламборгини. — Ну, я предпочитаю более ретро тачки. — Ваня улыбался и пытался отыскать в глазах Жожо намёк на второй шанс, Ваня хотел надеяться, что может исправить все свои ошибки и сделать этого строптивого парня самым счастливым человеком на свете. — Послушай, я знаю, что поступил как гандон, я наговорил тебе хуйни, но я не со зла, я... Я просто тупой, окей? Если ты позволишь, я заберу тебя отсюда. Реально. У меня квартира есть, я живу один. Я обеспечу тебя всем. Ты ни в чём не будешь нуждаться, тебе не придётся больше работать. Поехали со мной? — Я тебя не понимаю. Мы знакомы несколько часов. Зачем ты пытаешься меня спасти, вытащить отсюда. Героем себя почувствовал, принцем? Я если чё не белоснежка, спасать меня не надо. А если чувствуешь себя виноватым, то зря. — Нет, я... — Ваня замялся и замолчал, не в силах подобрать нужные слова. — Я... Блять, я влюбился в тебя. Можешь смеяться. Я хочу сделать тебя счастливым. — Краснея до корней волос, заявил Бессмертных. Жожо коротко улыбнулся. —... Каков же еблан. Ты даже имени моего не знаешь и возраста. — Да похуй. — Ты час назад был натуралом, помнишь? — Поебать. Ты моя кудрявенькая тварь, хули ломаешься? Я серьёзен и уверен в своих чувствах. — Я... Можно я подумаю над твоим предложением? — Нервно заламывая пальцы рук, спросил Жожо. — Да, конечно! Только мою инсту возьми. — Парень начал диктовать свой инстаграм, его руки по прежнему тряслись, а тело мондражило. На всякий случай Ваня достал телефон и сам добавился к Жожо. — Тебе пора идти. — Хорошо. Я буду ждать твоё решение. Столько, сколько понадобится. — Прежде, чем переступить через порог, Ваня в очередной раз оборачивается, смотря через плечо на Жожо, а после медленно уходит, всё ещё ожидая, что парень кинется ему вслед, обнимет со спины, повиснет на шее и уйдёт вместе с Ваней, держа за руку, крепко сцепляя пальцы в замок. Но они не персонажи индийской мелодрамы или дома два. Жожо лишь смотрит вдаль невозмутимо, провожая не чёткую, отдаляющуюся фигуру цепким взглядом хитрых глаз. Ваня надеется что этот кудрявый парень всё же напишет ему, и Ваня будет в порядке до тех пор, пока надежда на новую встречу не покинет его.