будешь прыгать, ебани сальтуху

Пальцы держали крепко тлеющую сигарету, что отдавала слабым, еле заметным светом. К губам поднесли горлышко бутылки и влили в себя дешёвый алкоголь. Кэйа поморщил нос и глянул ещё раз на этикетку, поднося бутылку ближе к лицу, чтобы хоть что-то разглядеть в вечерних сумерках. Чего он ожидал от простого покупного спиртного, которое стоит огромное количество времени на полках в магазине? Конечно, у него будет ужасный вкус и неприятная кислинка, остающаяся на языке. Может он просто слишком привык к бару Дилюка? Летний ветер ерошил волосы, а сигарета тлела всё быстрее и быстрее. Кэйа уже понимал, что будет закуривать ещё одну. Окно было настежь открыто, клубы дыма после затяжки растворялись уже не в пространстве комнаты, а на открытом воздухе. Высоко, люди словно муравьи спешили по своим домам-муравейникам. Да и есть ли смысл наблюдать за ними, когда на горизонте закатное солнце, что красило небо в нежно розовый цвет. На душе мерзко и тоскливо, а на языке до сих пор оставался этот противный кислый привкус. Может, если бы Кэйа и перестал бы прикладываться к бутылке и пить эту дрянь, он бы наконец-то и ушёл. Но губы всё равно тянуться к горлышку, молодой человек снова вливает в себя это до ужаса мерзкое дешевое вино. Лишь бы опьянеть, лишь бы рассудок немного помутился, лишь уснуть побыстрее подшофе без всяких мыслей. Лишь бы забыться. Бычок сминается, когда надавливают на пепельницу, и очень быстро потухает. Уже вошло в привычку курить до самого фильтра, терпеть горечь во рту. Кэйа делает несколько глотков алкоголя, чтобы убрать неприятное послевкусие менее неприятным привкусом, и тянется свободной рукой к открытой пачке сигарет. Он достаёт одну и ставит бутылку на свободное место на подоконнике, чтобы взять зажигалку. В тишине квартиры послышался щелчок, ещё один, а затем уже и громкий звук удара о тот же подоконник. Долгая затяжка, в голову ударил никотин. К лёгкому опьянению присоединилось головокружение. Стало ли легче от подобного состояния? Нет. Но Кэйа продолжал глубоко затягиваться, наполняя лёгкие табачным дымом, в надежде сохранить на дольше отсутствие мыслей в голове, что скатывались в ком. Они были хаотичны. И слишком разные, слишком одинаковые, слишком правильные, слишком нерациональные. И, блять, как же от этого раскалывалась башка. Иногда хотелось ударить об стену, словно это помогло бы остановить навсегда мыслительные процессы. Хотя, смотря с какой силы влететь. Его что-то жрало изнутри. Долго и мучительно, смакуя каждый ебанный кусочек, злорадствуя над каждой причинённой болью. Может он сам себя сжирает? В коридоре пытались открыть ключом дверь. Через недолгое время она уже захлопнулась и в квартире сразу же появился хоть какой-то звук. Снимали обувь, вешали ключи на крючок ключницы, бормотали под нос, причитая из-за едкого запаха – конечно, это всё создавало шум. Но это вызвало тёплую улыбку. В дверном проёме появился Дилюк. Он был явно не в лучшем расположении духа. А Кэйа чувствовал, что глупо улыбается, замечая насупленные брови и такой злой, недовольный взгляд глаза в глаза. А затем чужой взгляд медленно глянул на распахнутое окно. —Будешь прыгать, ебани сальтуху, — Дилюк фыркнул, подходя ближе. Он отпихнул ноги Альбериха с подоконника. Окно с каким-то странным скрипом и треском закрылось, а Люк с силой повернул ручку вниз. Воцарилось молчание. Но оно совсем не давило на мозг, не заставляло чувствовать себя некомфортно. Наверное, они просто привыкли к таким паузам. Снова смотрят друг другу в глаза. Один невероятно зол, а второй лишь давил дурацкую улыбку. И она явно раздражала человека напротив. —Что за мерзость ты пьешь? — Дилюк взял в руки бутылку, а затем незамедлительно выкинул её в мусорку. Кэйа и не нуждался в алкоголе, когда самый важный человек пришёл домой. Альберих докуривал остатки сигареты, наблюдал и слушал очередные причитания. —Сколько ты выкурил? Знал бы он сам, точно бы ответил. —Зачем купил ебаную выпивку? Это не вино, а полный пиздец. Кэйа усмехнулся и отвернулся к окну. Как будто Рагнвиндр сам не знает. Как будто действительно кому-то нравится этот вкус. Он бы душу продал за бутылку вина из его бара, но Дилюк даже с такой высокой ценой отдаст ему виноградный сок. Сигарету неожиданно выхватывают из цепких похудевших пальцев. Кэйа устало поднимает взгляд и ловит себя на мысли, что Дилюк чертовски красиво курит. Ему выдыхают едкий табачный дым в лицо, от чего приходится жмуриться. Глаза сразу начали слезиться из-за разъедающего запаха, что ударил в ноздри. Пришлось махнуть рукой возле лица, чтобы пелена немного рассеялась. Мягкие губы касаются макушки, а твёрдая большая ладонь прижимает голову к чужому телу. Тепло. А главное спокойно. Это правда самое главное. Кэйа поднимает голову и смотрит как клуб дыма поднимает вверх. —Стырил у меня сигарету и рад, — Альберих усмехнулся. На что увидел такой же смешок. Его снова мягко целуют, но уже в губы. Снова привычный привкус табака. Горько. Но когда он чувствует его таким способом, ничего более сладкого не может быть. Если цена поцелуя будет горечь, Кэйа готов чувствовать её хоть постоянно. —Я устал, пошли уже в кровать, — Люк устало выдыхает и проводит ладонью по волосам. Кэйа лишь кивает и мягко улыбается, всё разглядывая черты лица, которые уже выучил наизусть.