Метель

       Эта зима была особенно бесснежна. Несмотря на сильные холода, заледеневшие окна карет и тонкий слой льда на асфальте, снега в Франции не наблюдалось. Это огорчало всех по разной причине. Дети не могли резвиться на белых просторах и строить снеговиков, а взрослые - ходить по улице без страха упасть на твердую дорогу. Однако и находились люди, которых не заботило все, что происходит вне стен их собственных домов.        Из старого радиоприемника доносился мужской голос, часто прерываемый помехами. -Совсем скоро состоится грандиозное открытие новой железной дороги! Железный монстр из Англии наконец станет служить на благо жителям нашей любимой страны. За это изобретение мы хотим поблагодарить...- Дальше различить голос не представлялось возможным, так как помехи полностью перебили голос вещающего. -Да что ж это такое...- Пробубнил человек, держащий в руке кучу проводов. Он резко повернулся в сторону радио и подошел к источнику его недовольства. Работать с помехами на фоне было тяжелее, чем работать в полной тишине, поэтому он выключил радио и, тяжело вздохнув, вернулся к своему столу. Он явно что-то мастерил, правда на данном этапе разработки, было сложно понять что именно он делал. Судя по лицу самого изобретателя, выражавшее негодование и растерянность одновременно, он сам не особо понимал что он яро пытается создать из кучи проводов и пары металлических пластин. Внезапно раздался стук в дверь. Не слишком громкий и не слишком тихий. Именно такой стук, который вы привыкли проигрывать в своей голове, когда читаете это слово. Изобретатель тяжело вздохнул, демонстративно резко отодвинулся изо стола и, разминая шею, подошел к двери. -Кто там?- С ноткой раздражения в голосе спросил он. Вместо ответа, под его дверь протолкнули письмо. -А, Виктор, это ты! Заходи, я могу налить тебе чего-нибудь горячего.- Ранее, казалось бы, недовольный изобретатель, радостно распахнул дверь перед своим знакомым. На пороге стоял почтальон, с улыбкой на лице. Однако, казалась странным его молчаливая реакция на искренне радостного хозяина. -Я недавно такую штуку сделал, она быстро кипятит воду! Поэтому я могу за считанные минуты сделать тебе чай, у меня он вроде остался. В любом случае, горячей водой я тебя точно угощу.- Хозяин тихо засмеялся и прошел внутрь дома. Почтальон снял с себя куртку и повесил ее на самодельный крючок рядом с входной дверью, которую гость позже закрыл. -Привет, Лука- Виктор поднял принёсшее им же письмо с пола и все с той же улыбкой прошел за Лукой. -Не будешь читать?- Спросил почтальон, однако его вопрос был проигнорирован. Лука крутился вокруг большого металлического ящика с кучей рычажков. Он крутил то один, то другой, и ящик начинал нагреваться. Это была самодельная газовая плита, которой, судя по всему, Лука очень гордился. Он, видимо, не знал, что буквально два года назад, она уже была изобретена и запатентована другим человеком. -Я сам придумал эту штуку, правда еще не знаю как ее назвать. Ну и пусть! Смотри, я уже поставил воду, сейчас... тааак- Пока вода кипятилась, Лука носился вокруг своего нового изобретения и рассказывал о том, как к нему пришла идея сделать эту "штуку" и как она работает. Виктор лишь улыбался и иногда кивал. Когда вода вскипятилась и Лука разлил им обоим чай, почтальон решил повторить свой вопрос. -Не будешь читать?- Лука взял письмо, протянутое Виктором и, с неприкрытым раздражением, открыл его. -Приглашают на открытие железной дороги. Ну вот зачем оно мне надо.- Лука был готов скомкать письмо и выбросить, однако что-то его остановило и он решил перечитать содержимое. -Говорят, можно будет первым проехать в поезде по только что отстроенному пути. И друга провести можно.- Лука откинулся назад на стуле, выгнув спину, тщательно всматриваясь в письмо, держа его перед своим лицом на вытянутых руках. -Ты хочешь пойти, Вик?- Он немного опустил голову и посмотрел на друга. Тот кивнул. -Ну, - Лука выпрямился - Тогда пойдем собираться.-       Гранц и Бальза неспешно закончили чаепитие и уже собрались расходится. Изобретатель нехотя провёл своего друга до двери. Оставаться одному ему нравилось, но все же проводить время не только наедине со своими мыслями шло Луке на пользу, и он это понимал. -Ах да… Лука ложись спать пораньше , хорошо?- Будто умоляющим голосом сказал Виктор , открывая дверь. -Д-да! Хорошо! Вик, не переживай я не просплю.- Изобретатель взволнованно выпроводил Виктора за дверь , будто выпихивая , чтобы тот побыстрее ушёл , ведь разговоры о том что он постоянно просыпает намеченные встречи - выводят Луку из себя. Виктор спокойно вышел в коридор , и лишь устало вздохнул. Несмотря на то, что они могли называться друзьями, разговоры с Лукой утомляли не слишком болтливого почтальона.       Юноши договорились встретится утром, чтобы точно ничего не пропустить, ведь обычно Лука засиживался за разработкой очередных "полезных" изобретений до поздней ночи , из-за чего он не мог проснуться вовремя и многие планы вне дома накрывались медным тазом. Но сегодня изобретатель точно решил что спать он не будет, несмотря на просьбу Виктора. Логика была простая - если ты не будешь спать, то ты точно не проспишь. Проводив своего друга, озадаченный предстоящим сбором вещей Лука, подошёл к кровати, из матраса которой выпирали пружинки, опустился на колени и начал доставать запылившийся и потёртый временем чемодан. Последний раз, когда Бальза его использовал, был несколько лет назад, когда Лука ездил в Лондон за вдохновением для своих изобретений. Смахнув вековой слой пыли с небольшого кожаного чемоданчика, изобретатель принялся собирать вещи. Собрать всё, что может пригодится в путешествии изобретателю, было нелёгкой задачей. Разнообразные детали для своих изобретений валялись по всему жилищу. От самых маленьких винтиков до огромных металлических пластин и длинных широких труб. Особенно выделялась та гора хлама рядом с рабочем столом. Все было завалено полусгоревшими проводами, незаконченными и разорванными чертежами и другим хламом. Лука никогда не выкидывал ничего, что связано с его работой, ведь это все: "важные исследования и необходимые материалы для новых важных исследований."        За окном стояла кромешная темнота. Сильный холодный ветер изо всех сил старался ворваться в хлипкую лачугу изобретателя, из-за чего по всему дому через закрытое окно раздавались громкие завывания и свист. Через несколько часов юноши должны будут встретиться у этого самого дома, а Лука собрал только половину чемодана. Бегая из одного конца комнаты к другому, изобретатель пытался найти относительно чистую сменную одежду, переступая через хлам, который из-за крайне активных сборов уже валялся на полу. - Изобретения изобретениями, но стоило бы заняться хоть раз уборкой в своей комнате.- Тихо ругая себя проговаривал вслух Лука, ища какую-то "ту самую" рубашку в куче вещей. Пока Лука поднимал свою комнату вверх дном, рубашка спокойно свисала со спинки стула в ванной. Бальза заметил ее абсолютно случайно и, в сильном негодовании, схватился обеими руками за голову и сжал свои светло-русые волосы в кулак от злости на себя из-за собственной невнимательности и потраченного времени. Он крепко стиснул зубы, но вскоре его отпустило, глубоко вздохнув, Лука взял рубашку со стула. -Надо умыться.- тихо сказал он сам себе и посмотрел в зеркало. Грязные засаленные волосы, следы сажи на лице и огромный фингал, который по цвету смешался с синяками под глазами. Лука продолжал всматриваться в свое уставшее лицо, находя в себе все больше и больше отвратительных черт. Лука начал заглядывать глубже, смотреть уже не на свое лицо, а в свою душу. И она ему казалась настолько же омерзительной, как и его внешность. В такие моменты, когда ты остаешься наедине с собой и у тебя есть время на глубокие самокопания, которые Бальза ненавидел, ты начинаешь невероятно злиться на самого себя, от осознания насколько же ты ничтожен. Лука ненавидил размышлять о себе. Это никогда ни к чему не приводит, а оставляет тебя разбитым и вымотанным от собственных мыслей. Поэтому он никогда не сидел без дела. Ведь если ты чем-то занят, у тебя нет времени на этот глупый самоанализ. -Черт!- Тяжёлое и громкое дыхание Луки разбавилось звонким треском стекла. Порыв ярости пришёлся по небольшому антикварному зеркалу у раковины. Маленькие осколки потрескавшегося стекла впились в бледную кожу Луки. Кровь стремительно стекала вдоль кисти, постепенно капая на дно пожелтевшей от времени раковины. Лука, нервно вцепившись в бортики раковины, пытаясь отдышаться, медленно поднял свои пепельные глаза, и, увидев перед собой разломанное на десятки осколков отражение, тут же зажмурился. Либо боль дала о себе знать, либо ему все ещё было тошно смотреть на себя самого. Через десять минут Лука уже сидел на кухне и, шипя и вскрикивая от боли, вытаскивал кусочки стекла из своей руки. -Пришлось тратить драгоценное время на обработку глупо полученной раны. Молодец.- Сказал вслух он, осматривая покрасневший бинт на своей руке. "Надеюсь, Виктор не заметит" пронеслось у него в голове. За окном уже светало. Первые лучи солнца немного выглядывали из-за горизонта и освещали тусклым светом тёмное помещение маленькой комнаты. Металлическая стрелка самодельных часов с легким скрипом тихо тикала. Посмотрев на них, и, осознав, что время поджимает, изобретатель мигом переоделся в клетчатый костюм и собирался уж было выйти, но с чемоданом в руке остановился перед полкой, на которой стояло его давнейшее изобретение. Лука, словно выпавший из своего сознания, смотрел на этот прибор с лампочкой в центре и металлическими пружинами по бокам. Его завораживала эта маленькая штуковина, но, к несчастью, он не помнил что это и для чего он ее создал. Он так стоял до тех пор, пока стук в дверь не прервал его попытки вспомнить что-то важное. Лука быстро схватил прибор свободной рукой и закинул во внутренний карман своего пиджака, после чего он вылетел из входной двери, за которой его уже смиренно ожидал молчаливый почтальон.