Прости меня

— Господин Дилюк, к Вам гость, — горничная тихо оповестила хозяина поместья. — Скажи ему, что я никого не хочу сейчас видеть, — Рагнвиндр стоял у окна скрести руки на груди и смотря куда-то в даль. Ну вот опять. Опять он приходит и все те стены, которые так упорно пытается выстроить Дилюк рушатся от одной только улыбки. Такой, что хочется расплавиться, растаять. Юноша хочет вновь впустить его в свою жизнь, в своё сердце. Но… Слишком больно… Каждую ночь горькие слёзы сдавливали горло, а болезненные крики израненной души вырывались в подушку. Молчание только убивает, отравляет кровь, растекаясь смертельным ядом по венам. — Дилюк, — со стороны двери окликнул голос. До боли родной и знакомый. Ему так его не хватало все эти несколько лет. Девушка поспешила уйти, чтобы не мешать. Ей не хотелось видеть то, что не предназначено для её глаз. — Я сказал убирайся отсюда. Не делай больно ни себе, ни мне, — он снова отталкивает от себя пожалуй самого дорогого человека. — Люк, — сердце пропустило удар от этого ласкового обращения. — Нам нужно поговорить. Иначе это никогда не закончится. Рагнвиндр повернулся к гостю и наконец смягчился. — Что ж, будь по-твоему, — в голосе вместо привычного льда звучало облегчение. — Я должен был давно это сказать. Прости. Пожалуйста. Тогда я ужасно поступил с тобой. Тебе нужна была поддержка, но вместо этого я вывалил на тебя свои проблемы и причинил боль. Мне очень не хотелось тебя потерять. Я — самая последняя сволочь. — Не смей так говорить. Я тоже хорош, мог бы и выслушать тебя, ведь не только я потерял в тот день отца. И ты меня, тоже прости, — под конец Дилюк совсем поник. Он понимал, что тоже не прав. Это было тяжело признать, но пора наступить на горло своей гордости и вернуть самого дорогого человека. — Ты меня прощаешь? — в голосе Кэйи звучит надежда. Ответом ему послужило тихое «да». — Может, обнимемся? Как раньше? До этого момента их разделял лишь письменный стол. Дилюк не выдержал. За пару шагов обошёл мебель и почти с разбега упал в объятья Альбериха. Юноша уткнулся носом в грудь человека, которого так сильно любит. Послышались тихие всхлипы. — Эй, ну ты чего? Всё же теперь хорошо, — Кэйа осторожно гладит алые локоны, спину и плечи, пытаясь успокоить Дилюка. — Прости. Ты не должен был это видеть, — Рагнвиндр всё-таки поднял своё лицо и принялся вытирать слёзы. — Чшш… Всё хорошо, — Альберих ладонью откинул густую чёлку с чужого лица и тёплые губы Кэйи коснулись лба Люка. Они до конца дня просидели в объятьях друг друга и не желая отпускать. Так и уснули на кровати отчаянно прижимаясь, словно всё это лишь видение, которое вот-вот исчезнет.