Радужные блики

Боль, страх, поцелуй, а в груди 12 пуль Пустит корни сквозь меня вишня Мой магнитофон я поставлю на балкон

Звучавшая, из старого побитого магнитофона, мелодия неприятно скрипела и заикалась, но тем не менее вносила в холодный зимний вечер тёплую атмосферу. Ветер небрежно трепал волосы стоявшей на балконе троицы, но даже этот нюанс не мог утихомирить горящую внутри них страсть. Кира чувствовала смазанные, столь разные поцелуи своих парней. Когда к шее прикасались мягкие, увлажнённые бальзамом губы, она понимала, что это ласка Фила. А когда её губы перехватывали потресканные, целующие с большой осторожностью, то перед ней Арт. Чёрт. Они такие разные, но такие родные, что Сменкина уже и не представляла себя без них. Сколько же непонимания со стороны близких они получили, признавшись в своей необычной любви. Родители и слушать их не хотели, говоря, что это всё несерьёзно, страшно и, вообще, такого быть не должно. Почти все отвернулись от троицы, кроме Вика, который спустя время всё-таки смирился с выбором сестры и поддержал ребят. Он оказался одним из немногих, кто остался рядом. Попытавшись чуть отстраниться, Кира ощутила, как две пары рук обхватили талию. Парни не позволили отойти. Обнимая её, дарили друг другу ускользающее тепло. — Ну, всё хватит, — фыркнула Сменкина, стараясь убрать руки и подарить себе свободу, — Арт! Фил! Её наигранная серьёзность забавляла. Зацелованные губы поджались. Тонкие брови свелись к переносице, оттеняя хмурый карий взгляд. А руки по привычке сложила на груди. — Ладно-ладно, — протянул Артём со старательно подавленным смешком, убирая свои ладони. Точно так же поступил и Филипп. — Не замёрзнешь без нас, а? — насмешливо поинтересовался Черных, прижимаясь к Мещерякову, от которого, на его взгляд, тянуло теплом. Положив голову на его плечо, почувствовал лёгкие объятия. Хоть обычно Фил и злился, когда Арт называл его «коротышкой» — сейчас он был рад оказаться чуть ниже него, ибо так намного удобнее. — Не замерзну, это вы у меня вечно мерзнущие, —хмыкнула девушка, всматриваясь в линию горизонта, где собирался закат, и вслушиваясь в скрипящую музыку из магнитофона, — Да и не хочу чтобы нас кто-то увидел. Мало ли. — Пусть другие люди нас слышат, — улыбнулся Артём. — Видят, — с той же улыбкой продолжал Филипп. — Ненавидят. Троица заметно погрустнела. Вряд ли кто-то поймёт, какого это любить сразу двоих. Любить так сильно, что не хочешь отпускать. Хочешь быть рядом и жить без споров и ревности. Да, с последним пунктом было сложно, особенно в начале полиамории. Парни частенько ревновали Киру друг к другу, но со временем от этого чувства остались лишь жалкие крохи, от которых не было особых проблем. Тяжело вздохнув, Мещеряков аккуратно, дабы не доставить возлюбленному дискомфорт, вытащил из кармана джинс полупустую пачку сигарет. Никотин — не лучший способ, справляться со стрессом и переживаниями, но парень видел в этом возможность отвлечься. Первая лёгкая затяжка и внутрь попал табачный дым. — Видимо, вино и сигареты — это всё, что нам осталось, — проговорила Кира, поворачиваясь к парням. Черных аккуратно обнял её за талию, притягивая ближе к ним. Их прикосновения такие нежные, ласковые. А аромат шоколада и табака, летящий от её волос, манил парней ещё сильнее. — Снег вдруг в комнате, босиком на потолке, — пропела Сменкина, прикрывая глаза. — Ненаглядная моя прелесть — бей меня по лицу, — подхватил следующую строчку песни Филипп. Фил считал, что эта часть песни идеально подходит Кире. Ибо она довольно часто давала ему подзатыльники. Намного чаще, чем Арту, к слову. — Я уж точно заслужу кровь вкуснее красных вин, — добавил Артём, вдыхая дым.

Веришь, знаешь, любишь