Частное детективное агентство «Вильгельм Телль»

      Контора располагалась в некогда бывшей двухкомнатной квартире, расположенной на первом этаже панельной пятиэтажки с выдолбленным вездесущими киргизами, ведущим вглубь квартала, входом. В результате нехитрой перепланировки из подержанной двушки получилась трёшка, в которую входил кабинет, приемная и небольшая комната отдыха, с купленным на первый заработок дешёвым диваном, старым холодильником «Бирюса», привезённой с дачи миковолновкой и неприметным закутком, где находилось компактное место для медитаций. Толян, в миру — Анатолий Середа, расположился в кабинете за видавшим виды массивным дубовым столом, забросив обутые в нечищенные туфли ноги на столешницу и лениво щёлкая мышкой, просматривал на ноутбуке утренние новости, время от времени тыкая пальцем сползавшие на кончик носа непослушные — а ля кот Базилио минус четвертые очки. Событий, как всегда, было множество. В подворотне, около мусорного бака, трое геронтофилов изнасиловали семидесятилетнюю старушку, хотя сей факт следовало признать как минимум спорным, учитывая, что вместе с иллюзиями у бабуси таинственным образом исчезла из ридикюля вся пенсия. Скорее всего пожилая женщина решила, что столь пикантные подробности ускорят поиски денег и даже объявила вознаграждение в тысячу рублей тому из полицаев, кто вернёт награбленное. Тут же помещалась заметка о пропаже кота, причём нашедшего, опять же за деньги, убедительно просили, по неведомым причинам, не возвращать пропавшего мурлыку. Множество текстов о похищении авто, и, к сожалению ни одного по профилю агенства, в выставленном на собственный сайт релизе которого было чётко прописано: «Быстрое и качественное решение нестандартных социальных проблем. Трафик умеренный. Предварительная оплата пятьдесят процентов наличкой либо картой. Просьба — сексуально озабоченным подросткам, уколотым, укуренным, а также людям, вкусивших алкогольных напитков, не беспокоить.» В этот момент дверь, ведущая в приемную, распахнулась и в кабинет, виляя упакованной по летнему времени в мини-шортики потрясающей задницей, вплыла секретарша Жанна, имевшая на себе выше пояса лишь коротенький топик, обнажавший аккуратный, снабженный пирсингом пупок. — Анатолий Иваныч, — заискивающе глядя боссу в глаза, промурлыкала девушка. — У нас клиент, и похоже денежный. — Давно бы так, — затушив в стеклянной пепельнице догоревшую до фильтра сигарету и спустив ноги со стола, обрадовался Толян, — а то скоро «Доширак» за деликатес принимать стану. Запускай болезного… Работку подкинули, в общем, не пыльную. Клиент оказался сущим интеллигентом, будто специально телепортированный из советских времён, года этак семьдесят пятого, из той породы, что ни «рублишко срубить на рынке и не дать в рылу уличному хулигану». Суть же была в том, что сей вынужденный пацифист имел в наличии несовершеннолетнего, четырнадцати лет от роду, отпрыска, у которого несознательные, но дюже наглые одноклассники постоянно отнимали карманные деньги, мобильные телефоны, а в перерыве между уроками, в школьном сортире, заставляли исполнять их ещё не оформившиеся сексуальные фантазии. Мальчик пожаловался родителю, а тот, ввиду полной ущербности, полученной от неожиданно пришедшего долгожданного капиталистического порядка, решил обратиться к специалисту, выйдя, таким образом, на согласно накрученным лайкам в интернете «дюже преуспевающую» элитарную фирму Толяна… — Чтобы завтра клизму поставил, — счищая грязным ёршиком прилипший кусок дерьма к уже опавшему члену, недовольно проговорил прыщавый верзила, — надоело мне говно трахать. Такое ощущение, что унитаз ебу. — Так пусть отсосет, — посоветовал узкоглазый Коротышка, прикуривая пластиковой зажигалкой выуженный из мусорного ведра чинарик. — Не, не пойдет. У него и рот в дерьме. Уже давал. Да и линять надо из сортира. Ещё застукает кто. — Послушай, Дрыщ, — неожиданно для насильников подал голос используемый не по назначению мальчишка. — Меня вчера один мужик просил его в задницу трахнуть, пять кусков зеленью ставит, а я не из таких, вы же знаете. Номер телефона оставил. Может вам сгодится? Да и я отдохну какое-то время, пока вы с ним забавляться будете. — Это тема, шкет, но если звездишь — пеняй на себя. Очко на немецкий крест порву. Набирай номер… Облупленная деревянная лавочка стояла в тупике, около старой кирпичной пятиэтажки. Место было глухое, о чём свидетельствовали множественные шприцы, использованные латексные изделия и пустая водочная стеклотара, которая ввиду полнейшей ненадобности, непонятно для «Цивилизованного мира», как и русской душе, развивающемуся российскому рынку, при дуновении ветра лениво перекатывалась с боку на бок по щербатому грязному асфальту. — Ну, и где он? — сплюнув сигарету, нетерпеливо спросил Дрыщ. — Привет, противный, — вынырнул из вечерних сумерек очкастый субтильный субъект. — Прости, задержался. Надо же было попку подмыть, да губки накрасить. И то и другое проверить, ввиду позднего времени и отсутствия лампочки в ближайшем фонарном столбе было нельзя, и, решив не тянуть кота за хвост, изнывающий от стояка Дрыщ пошёл напролом. — Снимай штаны, педрила. — Мальчик, а ты ничего не перепутал? — удивлённо проговорил незнакомец, и достав из кармана штанов устрашающих размеров револьвер, небрежно взвёл курок. — А сейчас ты, жертва аборта, и твой недоросток быстренько показали мне свои голые задницы и не дай бог кому-то из вас пёрнуть… *** — В общем, дело закончилось довольно пикантно, — прихлебывая коньяк из пузатого бокала, улыбнулся Толян. — Назавтра все туалеты в школе были оклеены распечатками с трахающимися Дрыщём и Коротышкой, причём самое вкусное, на случай если приставания к пацану продолжатся, я предусмотрительно оставил про запас. — Думаю, этого не случится, босс, — пряча в сумочку законную четверть от заслуженного гонорара, сказала Жанна, закрыла дверь на простенький шпингалет и, бесцеремонно отобрав у Середы бокал, села ему на колени, а после, допив коньяк, смачно поцеловала в губы.