Он фотографировал ее

Он фотографировал ее каждый раз, когда считал красивой. Драко Малфой, заядлый ненавистник грязнокровок, фотографировал Гермиону Грейнджер. С тех пор, как в его руках оказался полароид, выдающий колдографии, он был самой ценной вещью. Вот, первая фотография. Гермиона сидит в большом зале, а Малфой исподтишка делает фото. В кадр попал ничего не понимающий Тео и палец Блейза. Колдография с бала. Гермиона в своём красивом платье розовых оттенков. Девушка сидит на лестнице, захлебываясь в слезах Чёрное озеро. Соревнования. Здесь только ее спина и кудрявая намокшая шевелюра. Она сидит в полотенце и целует Поттера в лоб. Наверное, безумно рада за него. Палатка. Тот же турнир трёх-четырёх волшебников. Эту колдографию он не делал. Лишь вырезал из пророка. Гермиона и Гарри обнимаются перед соревнованием. Сохранил ли он ее из ревности? Нет, просто она тут до безумия красивая. Башня старост. Вечер. Слизеринец услышал пение в коридоре и тут же схватил свой чудо-аппарат. Выглянув за дверь так, чтобы его не увидели, он сделал кадр. Гриффиндорка шла в своей пижаме, с пучком на голове, заколотым пером чтобы тот не распался и с дымящейся кружкой в руках. На ней до жути забавные тапочки, похожие на мягкие ботинки. Такой он видел ее редко. Такой он ее и полюбил. Милой девочкой, которая может гулять просто так, напевая разные мелодии. Только здесь, в башне, где были они одни и ещё две старосты. Урок зельеварения. Совместная работа. Эту колдографию сделал никто иной, как Забини. Малфой что-то ищет в книге, а Грейнджер старательно нарезает ингредиенты. Никто подумать не мог, что за стеклянной маской и ледяными глазами скрываться он. Драко, который фотографирует ее по вечерам. Фотографирует ее, когда считает красивой. Вот фотографии с Большого зала, с совместных уроков и даже с Хогсмида. Но это, одна из важных. Они сидят вдвоем. Время давно за полночь. Им можно — они старосты. Кто будет перечить им? Они «Патрулируют». Никто не мог подумать, что совместный вечер может так изменить их жизни. Гермиона сидит рядом, свесив ноги между перил астрономической башни. Она зажмурилась от вспышки и засмеялась, вытягивая руку и пытаясь закрыть объектив. В этот вечер было сказано много. Он перевернул их жизнь с ног на голову и оставил на память одну лишь колдографию с пометкой. «Мы начали встречаться» Теперь фотографий стало больше. Юноша уже не стеснялся фотографировать ее. Она познакомилась с его родителями и медленно перекочевала в его комнату Вот она, в его белой рубашке прогуливается по комнате, напевая любимый «London bridge is fallen down» и поправляя пучок на своей голове. Такая уютно-милая Гермиона. Его Гермиона. С днём рождения, Гермиона. Она стоит в кадре, открывая огромную коробку. Из неё вылетело около сотни воздушных шаров а она радовалась им, как ребёнок. Бегала по комнате и прыгала от счастья. Но главный подарок она заметила только потом. Аккуратное кольцо с зелёным камнем — будешь моей женой? И тысяча «да» в ответ Кадр оставил момент Я знаю, от некоторых воспоминаний хочется поскорее освободиться. Свадьба. Сотни гостей, среди них и самая уважаемая аристократия. Миона была в чудесном белом платье. Она на фотографии. И больше ничего. Есть только она. Забыть как страшный сон. Их медовый месяц. Они отдыхали где-то там, где лето круглый год, как он любит, и куча достопримечательностей, как любит она. Только они. Они и море. Гермиона бежит во мягкому песку и машет в кадр. Но у каждого из нас есть такие раны, которые долго могут кровоточить, будить по ночам. По щекам Малфоя бегут слёзы. Он стоит с тонкой полоской теста, на котором видны две полоски. Гермиона улыбается в отражении и делает кадр. И тут не стоит паниковать и искать обезболивающие. Она лежит в постели ранним утром. Солнце освещает ее волосы, разбросанные по белоснежной подушке. Она жутко мило спит — думает Драко и фотографирует ее в очередной раз. Потому что она красивая. Стоит лишь набраться терпения и ждать, когда время подберет тебе лекарство. У неё в руках младенец. Он-целует ее в висок. Добро пожаловать в семью, маленький мистер Малфой. Драко фотографирует. Для каждого оно разное. Скорпиус делает шаг. Прямо к ней. Гермиона вытянула руки и улыбается, приглашая к себе. Он научился ходить. Она восторженно смотрит на блондина и говорит убрать эту камеру. Но он не уберёт. Выходит колдография. Для кого-то – новая любовь, для кого-то – ребенок, а для кого-то… хотя бы море. Она лежит в больнице. С каждым днём становится хуже. Он держит ее за руку и фотографирует. Она грустно улыбается ему в ответ и привычно вытягивает руку, пытаясь закрыть объектив. Как тогда, в астрономической башне. Однажды ты окажешься у моря, и оно унесет на своих волнах боль воспоминаний. Влажный воздух и выглядывающее из-за огромных белых облаков солнце Он опять фотографирует ее. Она всегда была красивой. Его Гермиона. Его маленькая миссис Малфой У каждого из нас свое море. Ее могильная плита была самой красивой. Он снова делает кадр. Потому что он поклялся себе, фотографировать ее каждый раз, когда считал красивой. Всё, что у него осталось, – горстка воспоминаний и отражение ее лица где-то на самом дне памяти. Отражение, тускнеющее с каждым прожитым днём. Слёзы бегут по его щекам. Он перелистывает альбом в надежде найти хоть что нибудь ещё. В надежде найти хоть одну новую колдографию. Он перелистывает альбом каждый год в ее день рождения и запускает сотню шаров в комнату. Он делает кадр. Без неё. Снова могильная плита. Уже пятая фотография. Она всегда была красивой. Гермиона Грейнджер, его маленькая девочка. Всегда. Была. Красивой.