I don't know what you want from me, but you can have it all

      Чимин выругался себе под нос, когда раздались томные стоны, тонкая стена, отделяющая его комнату от комнаты соседа, никак не способствовала сохранению чувства уединения (или приличия). Это было не то, на что подписывался Чимин. Он ожидал, что будет жить в роскоши после того, как его приняли на престижную бизнес-программу в Уортонскую школу при Пенсильванском университете. В дополнение к своим невероятным достижениям он получил специальную стипендию, которая покрыла более 75% его обучения. Остальные 25%, за которые он отвечал сам, он зарабатывал тяжёлым трудом, что подразумевало под собой пять изнурительных смен в неделю в Старбаксе. У него были выходные только по вторникам и четвергам, и то только потому, что занятия занимали большую часть дня, и ему приходилось признавать пределы возможностей своего тела.       И всё же Чимин не жаловался — ни на недостаток сна, с которым он смирился (он спал по 4 или 5 часов в сутки, если ему везло), ни на усталость, охватывающую его тело после того, как он возвращался в свою комнату и принимал душ. Он не жаловался на то, каким гадом был его профессор по стратегическому менеджменту и как несправедливо он распределял свои бесконечные лекции и письменные задания. Он даже не плакал из-за того, каким одиноким он себя чувствовал уже много месяцев, вспоминая, что вся его семья и замечательный лучший друг, которого он приобрёл в колледже, были на противоположном побережье Соединённых Штатов, а Чимин отмораживал свою задницу на северо-востоке, словно был способен мириться с холодом.       Несмотря на все невзгоды и трудности, Чимину удавалось проживать эту жизнь с улыбкой на лице, потому что он жил своей мечтой и строил успешную карьеру. Он делал всё, чтобы его родители гордились им, и сам гордился собой. Он преуспевал, хоть и только начинал. Однако Чимин не был идеален — в конце концов, он был человеком, и была одна вещь, которая доводила его, одна вещь, которая жала на все его кнопки, заставляла его глаза дёргаться и вынуждала желать поджечь всё, что находится в поле зрения.       Наверное, ему следует уточнить. Не одна вещь. Один человек. Неестественно высокий, несправедливо привлекательный, бесспорно очаровательный засранец по имени Ким Намджун. Кем был Намджун? Он был соседом Чимина, его комната непосредственно примыкала к комнате Чимина, которая была самой дальней в конце коридора, а это означало, что единственным человеком, с которым он делил стену, был именно Намджун, и этого было достаточно, чтобы свести его с ума.       Он мало что знал о Намджуне, за исключением того, что он тоже получал степень магистра бизнеса, так как они оба жили в общежитии выпускников Уортона и иногда пересекались на некоторых занятиях. Ну, это было не совсем точно. Ещё он знал, что Намджун был шлюхой и геем (именно в таком порядке), потому что не было и недели, которая прошла бы без того, чтобы Чимину не приходилось слушать, как его сосед вколачивает какого-то беднягу в свою кровать, а её изголовье врезается в их общую стену, сотрясая книги и фоторамки на бережно приделанных полках Чимина.       Это даже не самое худшее. Чимин мог справиться с некоторой тряской. Однако было невозможно не обращать внимания на громкие секс-шумы, доносившиеся через стену. Причина, по которой Чимин знал, что трахает именно его сосед, заключалась в потоке грязных фразочек, которые он был склонен выпускать:       — Тебе это нравится, детка? Тебе нравится принимать мой член?       — Ты был таким хорошим мальчиком, я дам тебе хорошую награду и трахну тебя своим большим членом. Скажи спасибо, мой щенок.       Его партнёры всегда орали так, будто их убивают, рыдали и стонали во время того, что звучало как абсурдное количество оргазмов. Это должно быть опасно, да? Кончать столько раз и настолько сильно, звуча так, словно теряешь сознание и никогда не очнёшься? Чимин всегда становился чувствительным после всего одного оргазма, так что он не мог представить себе его оттягивание или получение нескольких оргазмов подряд. С другой стороны, у него не было никакого опыта в сексе, так что…       Да, это была самая печальная из всех истин: Чимин был девственником. Ему было 23 года, и ближе всего он подошёл к тому, чтобы обнажиться перед кем-то, когда его одноклассник в старшей школе пришёл к нему домой, чтобы поработать над проектом, и в итоге пролил лимонад на свою футболку. Чимин предложил постирать её и одолжить другую. Парень пожал плечами и стянул с себя футболку, обнажив неплохой пресс (по крайней мере, для старшей школы), но ничего романтического даже не грозило случиться. На самом деле, Чимин не снял ни одного предмета одежды, так что даже этот пример был довольно жалким.       Его лучший друг Хосок сжалился над ним и подарил ему первый поцелуй с первым французским поцелуем, потому что он был вот таким хорошим, но помимо нескольких пьяных поцелуев на вечеринках студенческого братства, Чимин был абсолютным девственником. Время от времени он смотрел порно, чтобы подрочить и снять стресс, но это не приносило такого удовлетворения, как утверждали другие. Он не был большим поклонником нереалистичных, драматичных сценариев в порно.       — Мой милый маленький Чимини, — вздыхал Хосок, умудряясь звучать одновременно покровительственно и нежно. — Ты создан для бурного романа, чтобы прекрасный мужчина сбил тебя с твоих крошечных ног, уложил на кровать с балдахином, усыпанную лепестками роз и дорогими шоколадными конфетами, и занялся с тобой любовью так беспорочно, что составил бы конкуренцию Джеку и Роуз в Титанике. Пылко, но элегантно, понимаешь?       — Моя жизнь не будет похожа на кино, Хоби, — закатил глаза Чимин.       — С таким-то отношением конечно! Твой прекрасный мужчина придёт и расшевелит всех пресловутых бабочек в твоём животе… и не столь пресловутое покалывание в твоих чреслах, — щедро подмигнул он, кудахча, когда Чимин швырнул подушку ему в лицо.       Чимин вырвался из чудесных воспоминаний, которые он создал со своим лучшим другом, о том, каким счастливым он был в студенческие годы, из-за пронзительного воя.       — Ах, хён. Блять, о боже, — голос, явно слишком мягкий для голоса Намджуна, заскулил.       Чимин закатил глаза. Этот экземпляр был частью постоянного гарема Намджуна, не случайной интрижкой на одну ночь, а определённо приятелем по траху. Это был самый молодой из парней, с которыми Чимин видел своего соседа (в тех случаях, когда он выходил из своей комнаты, а Намджун с гостем входили в свою), и он знал, что этого брюнета зовут Чонгук. У него была очаровательная улыбка, которая делала его похожим на кролика, и у него был серьёзный хён-кинк, иногда он хныкал почтительное обращение вместе с какими-то фразами на удивительно беглом корейском (Чимин хотел бы назвать себя хоть немного компетентным в языке своих родителей).       — Кончи для хёна, Чонгук-а, разве ты не хочешь показать мне, как хорошо ты себя чувствуешь благодаря мне?       — Так х-хорошо, хёни, — выдохнул Чонгук.       Чимин сосчитал до десяти, а затем услышал отчаянный стон, сигнализирующий о том, что оргазм молодого человека, наконец, поразил его. Чимин задавался вопросом, должен ли он чувствовать стыд или отвращение к себе за то, что так хорошо знает Намджуна и сексуальные привычки его любовников. Он решил, что это была не его вина (она полностью лежала на Намджуне), потому что он не хотел быть слушателем-вуайеристом, если можно так выразиться. Это было непреднамеренно, и этого нельзя было избежать. Сейчас был вечер среды, 11:45. Где ещё должен был быть Чимин, кроме своей комнаты?       Одна его часть завидовала, что Намджун поддерживал такую активную сексуальную жизнь и так успешно жонглировал всем своим гаремом, оставаясь при этом на вершине успеваемости.       Этот длинноногий ублюдок, Чимин уставился в стену, слишком злой, чтобы быть благодарным за то, что живое секс-выступление закончилось. Теперь он мог вернуться к дурацкой 130-страничной лекции профессора Карсона, но не чувствовал никакой мотивации. Вместо этого он захлопнул учебник, упал на свою мягкую кровать и укутался в одеяло, вернувшись в нетрудные времена, когда мама укладывала его в постель и пела ему колыбельные, пока он не засыпал.       Чимину везло, если чистое истощение приводило его к потере сознания. По мере того как семестр продвигался, и накапливались экзамены и задания со строгими дедлайнами, его бессонница овладевала им с пугающей силой. Он посетил клинику кампуса по этому поводу, и врач порекомендовал ему всевозможные лечебные травы и чаи, сказав, что если ему не станет лучше, он пропишет лекарства посерьёзнее. Чимин опасался вмешиваться в химию своего тела и мозга, но на прошлой неделе он спал где-то по два часа в сутки. Даже когда он не тонул в своей загруженности работой и ложился спать в приличное время, он не мог заснуть. Это было невероятно угнетающе.       — Готов ко второму раунду? — спросил Намджун по ту сторону стены.       Чимин потянулся к наушникам, включил свой любимый альбом Криса Брауна и увеличил громкость, пока его барабанные перепонки не начали протестовать против интенсивности музыки.       Он проспал три часа, проснулся от будильника на телефоне и уставился в потолок, чувствуя себя полуживым.

***

      — Эй, ты уронил, — глубокий голос, который, к сожалению, был более чем знаком Чимину, вырвал его из мечтаний.       Он остановился и повернулся к Намджуну, который протягивал ему пенал. Чимин несколько грубо выхватил предмет, хотя в основном это было из-за смущения, которое он испытывал, будучи взрослым мужчиной, пойманным с пеналом с изображением покемона.       — Милый выбор, — усмехнулся Намджун.       — Не надо смеяться надо мной. Поверь мне, я прекрасно понимаю, что кажусь из-за этого полным неудачником, — пробормотал Чимин, и его щёки стали томатно-красными.       — То, что ты ценишь шедевр, которым является серия Покемон, не делает тебя неудачником… Если только ты не увлекаешься каким-нибудь ремейком, а не оригиналом, в таком случае я буду тебя сурово осуждать.       Чимин фыркнул.       — Не фанат второго поколения и выше?       — Насколько я знаю, существует сто пятьдесят покемонов, и Эш ловит их всех. Конец.       — Понял, — хихикнул Чимин, щурясь.       Когда он снова посмотрел на Намджуна, то удивился, увидев, что тот задумчиво изучает его.       — Что? — спросил он, внезапно смутившись под внимательным взглядом такого физически (и интеллектуально) устрашающего человека, как Намджун.       У него был один из самых высоких средних баллов по их программе, и все профессора обожали его. Казалось, он не был способен сделать ничего плохого.       — Ничего, просто внутренне корю себя за то, что никогда не разговаривал с тобой раньше и не слышал твой очаровательный смех. Я многое упустил.       Глаза Чимина расширились от небрежного флирта.       — О-о? — заикнулся он.       — Я Ким Намджун. Мы соседи по общежитию.       — Я знаю, — мгновенно ответил Чимин, заставив Намджуна приподнять бровь.       — Мы никогда официально не знакомились.       — Да, но мы в одной программе, и я, э-э, видел тебя около комнат. Я знаю, кто ты.       — Хм. Что ж, я тебя тоже знаю, Пак Чимин.       — Откуда ты знаешь моё имя? — удивлённо спросил он.       — Я обратил внимание на приглашение профессора, и ты прав, мы учимся в одной программе, и у нас много курсов вместе. Жаль, что мы до сих пор не познакомились друг с другом.       Чимин почувствовал, как румянец вернулся с новой силой из-за того, как Намджун сделал акцент на этом слове, будто он не подразумевал проведение времени вместе или начало дружбы. Нет, это звучало так, будто он разочарован тем, что Чимин ещё не был частью его гарема. Напоминание о том, как много Намджун куражился, было подобно ведру ледяной воды за шиворот пушистого синего свитера Чимина. Он ненавидел этого парня и обвинял его в многочисленных ночах бесплодных занятий и бессонницы. Не имело значения, что его пресловутая харизма не была шуткой. Чимин не станет его ещё одним постельным завоеванием.       — Мм, и жаль, что не познакомимся и в ближайшем будущем, — пожал плечами Чимин, развернувшись на каблуках, чтобы уйти.       — Эй, подожди минутку! — Намджун, брошенный Чимином, который перешёл от тёплого и милого поведения к равнодушному, быстро оправился, ринувшись за своим однокурсником.       — Я ещё что-то уронил? — спросил Чимин с ничего не выражающим лицом, продолжая свой путь к кофейне кампуса, чтобы перекусить перед следующим занятием.       — Нет, но я думаю, что ты ушёл слишком быстро. Мы только что узнали друг друга, так ведь?       — Думаю, я знаю достаточно. Мне не нужно знать больше.       Намджун чуть не споткнулся о собственную ногу.       — Не нужно? Это… что-то новенькое.       Чимин фыркнул, остановившись перед кофейней.       — Знаешь, что ещё я знаю о тебе, Ким Намджун?       Высокий блондин лишь моргнул, глядя на него.       — Я знаю, что ты, кажется, не замечаешь, насколько тонки стены между нашими спальнями, и я знаю, что ты привык к тому, что люди ведут себя определённым образом рядом с тобой — в основном возбуждённо, с готовностью упасть перед тобой на колени. Извини, если вдруг я изначально произвёл впечатление, словно готов поклоняться твоему члену, потому что это совсем не так. Хорошего дня, — его улыбка была широкой и слаще патоки.       Намджун, похоже, не знал, что сказать в ответ на его откровенность, поэтому Чимин хихикнул себе под нос и просто вошёл в кофейню, более чем готовый выпить карамельный макиато.

***

      После их первого официального взаимодействия Чимин не ожидал, что Намджун когда-нибудь снова подойдёт к нему. Но вскоре он узнал, что недооценивать Ким Намджуна было серьёзной ошибкой.       — Доброе утро, — прощебетал Намджун, садясь рядом с Чимином в лекционном зале.       — Доброе утро, — ответил Чимин, подозрительно сузив глаза.       Шла середина зимнего семестра, и Намджун никогда целенаправленно не садился рядом с ним. По сути, они были незнакомцами (даже если Чимин знал всё о сексуальной жизни этого незнакомца).       — Ты выглядишь удивлённым, — сказал Намджун с изрядной долей веселья.       — Это потому что я удивлён.       — Из-за того, что ты сказал мне на прошлой неделе? — Намджун ухмыльнулся. — Я слышал и хуже. В смысле, от моих лучших друзей. Юнги, в частности, демонстрирует особенно острую форму «жестокой любви», которая с таким же успехом может быть и ненавистью. У меня необычайно толстая кожа… Я хотел сказать, что бы ты ни думал обо мне, я не подонок, скрещенный с кобелём.       — Какое тебе дело до того, что я думаю? — спросил Чимин, не утруждаясь отрицать, что именно это описание он уже какое-то время применял к Намджуну.       — Ты уникален.       — Окей… обычно так говорят, когда не могут найти других прилагательных, кроме отрицательных. Это должно утешить человека, который является странным или «эксцентричным».       — Я не это имел в виду, — покачал головой Намджун. — Ты не похож ни на кого, кого я здесь встречал. Ты не соответствуешь стереотипному специалисту экономики, который больше похож на змею, чем на человека, и ты не настолько алчен и жаден до денег, чтобы с пеной у рта добиваться должности на Уолл-стрит, которая сделает тебя столько же несчастным, сколько и богатым.       — Откуда тебе знать, какой я на самом деле? Я мог бы быть самой большой змеёй из всех, — тон Чимина был вызывающим, но Намджун подарил ему улыбку, которая была слишком нежной для того количества времени, которое они знали друг друга.       — Ты хранишь свои письменные принадлежности в пенале с покемонами. На твоём чехле на телефоне изображена сцена из Короля Льва, где Муфаса показывает Симбе границы своего королевства. «Всё, на что падает свет», — процитировал Намджун. — Ты носишь эти огромные свитера и толстовки, которые скрывают твои руки, и ты зарываешься в них во время занятий, потому что в аудиториях всегда чертовски холодно, чтобы компенсировать умеренно тёплую погоду. Ты ёрзаешь на стуле, когда делаешь заметки о чём-то, что тебя особенно интересует. Ты, Пак Чимин, непорочный маленький пингвин в клубке злобных змей.       У Чимина не было слов. У него почти не было мыслей. В этот момент он был поражён тщательными наблюдениями Ким Намджуна и тем, как внимательно он следил за ним на их общих уроках. Он определённо знал больше, чем просто о самом существовании Чимина.       — Высмеивать мой рост — это подло. Я не могу изменить свои гены, — наконец сказал Чимин, всё ещё слегка ошеломлённый.       Намджун разразился громким смехом, заставив некоторых одногруппников повернуться и посмотреть на них. Профессор ещё не пришёл, и все были заняты своими разговорами, но смех Намджуна было трудно не заметить. Он был громким, открытым и честным. Смех, который хотелось подхватить, чтобы разделить эту искреннюю радость.       — Я не хотел тебя обидеть, пингвинёнок. Я думаю, что ты идеален такой, какой ты есть, если это поможет.       — …Способен ли ты по-человечески взаимодействовать без приставаний?       — Нет, — подмигнул Намджун.       Чимин закатил глаза.       — Ты, наверное, самый большой флиртун, которого я знаю, а мой лучший друг Хосок обожает банальные глупые подкаты. Он заставил нашу профессорку русской литературы покраснеть от одной особенно слащавой фразы о том, что её глаза освещают ночное небо ярче, чем звёзды. Это было отвратительно.       — Я должен запомнить это, — рассмеялся Намджун. — Хотя мои подкаты намного менее… нравственны.       — Извини, если я не задыхаюсь от недоверия к тому, что ты фактически признаёшь себя распущенным Казановой, — закатил глаза брюнет.       — Что за ярлык, — изобразил обиду Намджун. — Ты, должно быть, думаешь, что я настоящий распутник.       Чимин не смог скрыть улыбку, появившуюся из-за драматического тона, которым говорил его сосед.       — Ты отрицаешь это? Мне перестать вышивать твою алую букву? Я так долго работал над ней.       Намджун чуть не упал со своего места из-за сильного смеха, и Чимин вскоре присоединился к нему, его меньшее тело инстинктивно наклонилось ближе к Намджуну, чтобы не упасть, хохоча. Их профессор прочистил горло, чтобы протрезвить их, уже стоя в передней части аудитории и приготовившись начать пару.       — Извините, — пробормотали они оба, не сводя глаз с закрытых тетрадей.       Они не разговаривали, пока пара не закончилась, но Чимин не торопился убирать учебники, как делал обычно, отчаянно пытаясь поскорее добраться до библиотеки, чтобы позаниматься за час до своей смены в Старбаксе. Вместо этого он вышел с Намджуном, завязав разговор о профессорах, которые были у них обоих раньше, и о том, что им нравилось и не нравилось в бизнес-программе.       — Куда идёшь? — спросил Намджун, как только они покинули учебный корпус.       — Мне на работу в шесть, но до этого я планировал кое-что сделать.       — В библиотеке?       — Это лучшее место для концентрации.       — А я предпочитаю заниматься в своей комнате. Я обычно включаю музыку в зависимости от моего настроения и задания или лекции, над которыми я работаю. Это помогает мне сосредоточиться.       — Ты слушаешь ужасно много Дрейка и Эминема. Ты мог бы разнообразить плейлист, ты знаешь? — поддразнил он, заставив Намджуна игриво толкнуть его.       — Хочу, чтобы ты знал, что Дрейк и Эминем — боги рэпа, но я учту твою просьбу и, возможно, добавлю в свой плейлист больше Джей Коула и Кендрика.       — Не то чтобы я всегда слушаю, — хихикнул Чимин. — Я тоже слушаю свою музыку.       — Похоже, ты довольно регулярно подслушиваешь, что происходит в моей комнате, — Намджун многозначительно посмотрел на него, и Чимин толкнул его с гораздо большей агрессией.       — Ты намекаешь, что я какой-то извращенец?!       Намджун хмыкнул, увидев выражение его возмущения.       — А ты извращенец?       — Нет! — крикнул Чимин. — Это не моя вина, что ты и твои ночные гости так шумите, что мои наушники не могут защитить мои бедные уши!       — Как насчёт этого? Я обещаю быть потише и больше волноваться за твои девственные уши, если ты пообещаешь дать нашей дружбе шанс.       Чимин уничтожающим взглядом посмотрел на ухмыляющегося мужчину перед собой.       — Как ты смеешь делать предположения о моей девственности?! Я могу быть самым успешным ловеласом, который заплатит за чужое обучение в аспирантуре!       Группа проходивших мимо студентов бросила на него осуждающий взгляд, перешёптываясь между собой и заставив Чимина покраснеть от того, насколько громким он был.       — Думаю, твоя реакция подтверждает все мои предположения, Чимини, — Намджун выглядел более чем довольным собой.       — Замолчи. И не называй меня Чимини, — пробурчал он.       — Почему нет? Это мило.       — Только мои друзья могут называть меня так.       — Ах, разве ты не слышал о моём щедром компромиссе? Я найду способ удерживать шум на… приличной громкости, а ты согласишься стать моим другом.       — Потому что моя дружба так ценна для тебя? Что за детский сад? Уверен, у тебя достаточно друзей, Намджун.       — Что значит иметь достаточно друзей? И нам не нужно вступать в сложные философские дебаты о пользе и ценности многогранных взаимосвязей человечества. Просто ответь мне: разве быть моим другом было бы так ужасно?       Чимин заколебался, увидев серьёзность на красивом лице Намджуна. Казалось, его искренне интересовал ответ Чимина и его мнение. Чимин до сих пор не понял почему, но он был заинтересован. И несмотря на его заявления о том, что Ким Намджун был худшим соседом, когда-либо ходившим по земле, и существовал исключительно как мужчина-шлюха, Чимин был заинтригован блондином с ямочками на щеках. В нём было нечто большее, чем Чимин изначально думал, и хотя он слышал фразу «любопытство до добра не доводит» больше раз, чем мог сосчитать, он не смог удержаться.       — Нет, не было бы, — ответил он.       — Правда? Так ты дашь мне шанс?       — В дружбе, — заявил Чимин, хотя уточнение было скорее вопросом, учитывая, насколько обширным был список сексуальных партнёров Намджуна.       Чимин по-прежнему был непреклонен в том, что не будет участвовать в этом.       — Конечно, в дружбе. В чём ещё? — сказал Намджун простодушно, хотя в его глазах мелькало веселье, что вызвало у Чимина подозрения.       — Ладно. Тогда друзья.       — Отлично.

***

      — Могу я взглянуть на твой конспект к лекции за прошлый четверг? Наверное, в какой-то момент я отвлёкся, потому что не могу ничего найти в своих заметках, — нахмурился Чимин, всё ещё листая свою тетрадь.       Он растянулся на полу со своим ноутбуком, учебниками и тетрадкой, занимаясь с Намджуном в комнате последнего (которая, к раздражению Чимина, была несколько больше, чем его собственная).       — Намджун? Эй, ты здесь? — он наблюдал за Джуном, который сидел на своей кровати, скрестив ноги, полностью погружённый в телефон. — Йа, пабо! Ты меня слушаешь или нет, пёншина?!       Намджун посмотрел на него свирепым взглядом.       — Ты не говоришь по-корейски, но каким-то образом знаешь, как вести себя неуважительно и оскорблять меня на корейском?       — Упс? — Чимин мило улыбнулся ему.       — Что было такого срочного, гремлин?       — Вау, как грубо. Несколько недель назад ты называл меня непорочным пингвинёнком. Что с нами случилось, Намджун?       — Иногда ты невероятно очарователен, но доставляешь неудобства по крайней мере в 80% случаев.       — Враньё! Пусть будет 60%, и я соглашусь.       — Хорошо, 60% времени.       — А остальные 40%?       — Ты драгоценный пушистик. Счастлив? — спросил Намджун с оттенком сухой иронии.       — В восторге! Теперь я знаю, что ты на самом деле думаешь обо мне, — пошутил он, игриво подмигнув.       — Да пожалуйста. Что тебе было нужно? — Намджун ещё раз взглянул на свой экран, молниеносно набрав что-то, а затем заблокировал телефон, чтобы обратить внимание на Чимина.       — Что тебя там так завлекло? — вместо ответа спросил Чимин, вставая и плюхаясь рядом с Намджуном, кровать слегка подпрыгнула от дополнительного веса.       — Ничего, — сказал он слишком быстро.       — О, да, я конечно тебе верю, — заявил Чимин с сарказмом в голосе.       — Ничего такого, забей.       — Разве мы не друзья, Джуни? Разве мы не должны быть честными друг с другом и обнажать свои сердца и души, чтобы медленно, но верно сформировать связь, которая выдержит испытание временем? — он постарался использовать свой самый театральный тон, мило надувшись.       — Я презираю тебя.       — Не обижай меня, Джуни! — он добавил свои щенячьи глазки, зная, какой эффект они производили на Намджуна.       — Ах, чёрт. Ненавижу, когда ты их используешь!       — Я знаю, — усмехнулся Чимин. — Ну, скажи мне. Что тебя так отвлекло? Наш экзамен через два дня, а у тебя особый вид невроза перед любым важным тестом или заданием.       Намджун закусил губу, по-видимому, не решаясь поделиться чем бы то ни было, и Чимин начал беспокоиться о своём друге. Что-то случилось с его семьёй? Университет прислал электронное письмо, чтобы сообщить, что он потерял всю свою финансовую помощь и стипендию?       — Это связано с экзаменом… Вроде как, — наконец ответил он.       — Так? — Чимин ждал, наблюдая, как Намджун вздыхает и двигает пальцами.       — Ладно, я скажу тебе, но только обещай мне, что не будешь… судить меня слишком строго и постараешься понять.       — Что понять? Джуни, всё нормально? — брови Чимина озабоченно нахмурились.       — Блять, не могу поверить, что веду себя как школьник. Я идиот, — отругал себя Намджун. — Окей, Чимин, ты помнишь, как началась наша дружба? Когда я сказал, что сделаю в обмен на то, что ты дашь шанс нашей дружбе?       Чимин вспомнил их разговор.       — Да, ты сказал, что не будешь шуметь… Теперь, когда я об этом думаю, я не слышал ни одного, э-э, акта уже несколько недель. Ты научился тихому сексу, но насколько это на самом деле приносит удовлетворение?       — Это не так, и я этим не занимался. Я не был ни с кем уже три недели.       — О… Серьёзно?       — Да, я был занят учёбой, и мы тусовались почти каждый день. Мой разум был поглощён чем-то другим, но этот экзамен… Ты прав, я одержим учёбой и забываю поесть или попить. Стресс нарастает, и я так раздражаюсь, если просто роняю карандаш, что психую и веду себя как больной, сбежавший из психушки. Через два дня экзамен, и я… очень на взводе. Мне нужно снять напряжение. Ты… понимаешь, что я имею в виду?       Чимин покачал головой.       — Не совсем? У тебя супер стресс, и тебе нужна помощь? Типа, тебе нужно лекарство или что-то в этом роде? Многие студенты в моём предыдущем университете использовали аддералл, усилители производительности и тому подобное.       Намджун посмотрел на него с явным разочарованием.       — Я не говорю о каких-то лекарствах… Чимин, какой есть научно доказанный способ снятия стресса и очищения разума, когда тело возбуждено? Безошибочный метод достижения расслабления и… наслаждения.       Чимин почувствовал, как краска залила его щёки, когда он наконец понял, о чём говорит его друг.       — О… Я чувствую себя таким ребёнком сейчас.       — Это не было моим намерением. Прости.       — Нет-нет, это не твоя вина. В конце концов, я краснеющий девственник, — он опустил голову, смущённо уставившись на свои колени.       — Эй, — Намджун осторожно приподнял его подбородок двумя тонкими пальцами. — Нет ничего плохого в том, что ты хочешь подождать, пока не будешь готов или пока не найдёшь нужного человека, кем бы он ни был. Ты относишься к сексу как к чему-то прекрасному и священному, и я уважаю это, хотя и не обязательно разделяю эту точку зрения. Для меня это способ выпустить пар и потренироваться.       Чимин продолжал краснеть, но при этом слегка рассмеялся.       — И какое отношение секс имеет к тому, что ты там смотрел?       Намджун выглядел немного застенчивым, когда начал говорить.       — Ты не встречался с другими моими друзьями, хотя я упомянул о них. Юнги, Тэхён, Джин и Чонгук, помнишь?       — Ага. У тебя очень корейский круг общения, — пошутил он, и Намджун рассмеялся.       — Пожалуй, да. Мои родители бы гордились мной.       — Ты говорил, что Тэхён тоже учится в пенсильванском, верно? Но Чонгук и Юнги сейчас в Карнеги-Меллон, а Джин в Дрекселе?       — У тебя впечатляющая память. Да, Тэ — инженер, поэтому он учится на факультете инженерии и прикладных наук. Гук и Юнги оба учатся по музыкальной программе в колледже изящных искусств, а Джин — наш будущий врач, так что он учится в Дрекселе на медицинском факультете.       — Ух ты. Какая элитная группа друзей. Инженер, музыканты, врач и ты — будущий генеральный директор.       — Не делай из нас тех самых сучек, — он мягко щёлкнул Чимина по носу, заставив того взвизгнуть. — Нам довелось учиться в университетах Лиги Плюща, но мы все заслужили свой успех благодаря упорному труду и страсти.       — Я верю тебе. Я не думаю, что когда-либо встречал кого-то столь преданного, как ты.       — Спасибо, Чимини, — Намджун, казалось, чуть не покраснел от комплимента, что было не в его характере — каким бы бесстыдно обаятельным и кокетливым он ни был.       — Так ты переписывался со своими друзьями? О сексе?       — Не совсем… Это та часть, к которой тебе нужно подготовиться.       — Я сижу. Думаю, я справлюсь, — поддразнил он, хотя Намджун всё равно казался нервным.       — У нас с друзьями, с тех пор как мы начали дружить все вместе, есть такая… договорённость. Это вращается вокруг секса, в основном, только между нами.       Глаза Чимина расширились, и он внезапно вспомнил Чонгука и его хён-кинк. Как он мог забыть имя мускулистого мальчика, которого он видел входящим в комнату Намджуна больше раз, чем мог сосчитать? А это означало, что другие лица, которые он видел много ночей, были остальными друзьями Намджуна.       — Ты… спишь со всеми своими самыми близкими друзьями? — Чимину пришлось громко сглотнуть, прежде чем задать вопрос.       — Да… Секс — это просто секс. Мы все видим это таким образом, и нет никакого риска, что возникнут какие-то чувства. Мы пытались встречаться друг с другом. Я был с Тэ пять месяцев или около того, а Джин и Юнги встречались восемь месяцев. Гук и Юнги продержались целых две недели — это правда была катастрофа. Мы не созданы для отношений друг с другом. Это платонически.       — Платонический трах? — не без иронии спросил Чимин.       — Именно так, — подмигнул он, по-видимому, оправившись от своих временных опасений и вернувшись к обычному состоянию Ким Намджуна.       — Я просто не могу этого понять. В смысле, Хоби подарил мне мой первый поцелуй и немного помог улучшить технику, но он мой лучший друг, и мы не могли пересечь эту черту.       — Почему нет? Ты бы пожалел, что твой первый раз был с кем-то, кто заботится о тебе и любит тебя, да, как друга, но он был бы сосредоточен на тебе, а не просто использовал тебя, чтобы залезть в штаны? Мой первый раз был с Юнги. Юнгз на год старше, и у него уже был некоторый опыт, что действительно помогло мне успокоить нервы и просто сделало процесс комфортным. Я позаботился о том, чтобы предоставить такую же поддержку и терпение Тэхёну, так как я был его первым партнёром, а затем и парнем.       — Но этот уровень физической близости всё меняет! Эмоции мешают, несмотря ни на что.       — Не нам. Говорю тебе, мы пытались встречаться, и это был полный бардак. Мы сделали друг друга несчастными. Я люблю Тэхёна и сделаю для него всё. Секс был великолепен, поэтому мы решили, почему бы не начать встречаться и не сделать всё официальным? Мы всё время ссорились. Дополнительное давление серьёзных отношений оказалось слишком для нас, потому что мы не предназначены для романтики. Он один из моих лучших друзей, и мы хорошо проводим время вместе — в спальне и вне её — но я не хочу выходить за него замуж, а он не хочет покупать дом и усыновлять со мной детей. Всё иначе.       Чимин мог только попеременно моргать в недоумении и смотреть в пространство.       — Чимин, — неуверенно произнёс Намджун его имя. — Я тебе противен? Ты… хочешь перестать быть моим другом?       Он посмотрел на Намджуна и увидел печаль в его глубоких шоколадных глазах.       — Нет, Джуни, я не испытываю отвращения. Я в шоке, я это признаю, но я ничуть не хуже думаю о тебе и твоих друзьях. Если вас всех такое устраивает, и это соглашение не влияет на вашу дружбу, а вместо этого только укрепляет её, я не могу винить вас за это… Наверное, я завидую. Хотел бы я быть таким бесцеремонным в сексе. Я вот такой — безнадёжно, по-идиотски закоренелый романтик, а ты и все остальные наслаждаетесь жизнью и оргазмами.       Намджун фыркнул от смеха.       — Всё не так идеально, как ты думаешь, Чимин, и я говорил тебе, что в твоём отношении к сексу нет ничего плохого. Ты можешь называть это занятием любовью, если это действительно значит так много для тебя. Не стыдись этого или того, кем ты являешься, понял? — Намджун обхватил одну из щёк Чимина, слегка поглаживая большим пальцем его подбородок.       Чимин сглотнул, мягкое прикосновение и всего несколько дюймов между ними (вдобавок к тому факту, что они были на кровати в пустой комнате, только вдвоём) заставили его почувствовать неуверенный трепет в животе. Их зрительный контакт был прерван внезапным жужжанием телефона Намджуна.       — Это групповой чат, — объяснил Намджун, просматривая сообщение.       — Ты отправил сигнал SOS или что-то в этом роде?       Джун рассмеялся.       — Думаю, это можно так назвать. Они знают, как я справляюсь с экзаменами, выпускными презентациями и прочим дерьмом. У всех нас есть свои триггеры, наверное. Чонгук становится паникующей катастрофой перед тем, как завершить одну из своих композиций. Он стесняется своих музыкальных навыков. Вот почему он обычно идёт к Юнги, поскольку тот может дать лучший совет… а потом вытрахать все нервы из него. Видишь? Двух зайцев одним выстрелом.       — Боже мой, — фыркнул Чимин. — Вы могли бы устроить собственное реалити-шоу.       — Заткнись, — Намджун ущипнул его за щёку, и Чимин вскрикнул от вспышки боли.       — Ай!       — О, брось, твои маленькие щёчки достаточно пухлые, чтобы не почувствовать боли. Я едва сжал её.       — Ты назвал меня толстым?! Ты худший друг, Намджун, но ты груб только со мной. Остальные твои друзья просто наслаждаются ночами экстаза, — слова вылетели, прежде чем Чимин успел их осмыслить.       Как только он это сделал, его глаза расширились, а кожа покраснела. Почему у него было такое чувство, что в большинстве своих взаимодействий с Намджуном он боролся с тем, чтобы не краснеть при каждом случайном прикосновении к голой коже или слегка пикантном комментарии? Честное слово, он вёл себя не как 23-летний парень, а как 13-летний мальчишка.       — Я легко могу это исправить, — сказал Намджун странно отчуждённым тоном, как будто он не был уверен в своих словах. — Только скажи, и мы выведем нашу дружбу на новый уровень.       Челюсть Чимина отвисла, ожидая, что широкая ухмылка Намджуна расцветёт на его лице или он отшутится. Вместо этого он получил выжидающий взгляд, блондин ждал ответа Чимина.       — Э-э, ты шутишь, да?       — Если хочешь, чтобы я шутил.       — Я… сейчас очень смущён.       — Тогда позволь мне быть максимально откровенным и, пожалуйста, не думай, что я пытаюсь воспользоваться тобой или удовлетворить какую-то мимолётную фантазию. Если тебе когда-нибудь будет любопытно… узнать, что такое секс, и если тебе нужен кто-то с опытом, кто мог бы сделать твой первый раз приятным, с минимальной неловкостью, тогда я был бы рад помочь.       — Ты предлагаешь лишить меня девственности?       — Если бы ты хотел этого.       — …У тебя есть друзья, с которыми ты не спишь?       Намджун рассмеялся так сильно, что кровать затряслась от дёргающихся движений его тела.       — Да, вообще-то, и я не стесняюсь этого. Я не хочу портить нашу дружбу. Я очень благодарен, что ты решил дать мне шанс, Чимин. Я ценю твоё мнение и знаю, что ты не предашь меня из зависти или амбиций, как поступило бы большинство придурков в нашем универе. Я предлагаю только потому, что доверяю тебе. У меня были интрижки на одну ночь, и я больше никогда не видел этих людей. У нас всё будет по-другому.       — Я-я… э… не знаю, что сказать.       — Серьёзно, забудь об этом, если хочешь. Сделай вид, что я ничего не говорил, — он изобразил, что закрыл рот за замок. — Вернёмся к учёбе? — он нежно улыбнулся ему, что только усилило внутренний конфликт Чимина.       — Ага, — наконец сказал он.       [Этой ночью Чимину приснился яркий сон о его соседе, его друге, человеке, которого он якобы ненавидел месяцами. Сон, в котором было довольно много наготы.       Он проснулся весь в поту и сперме.       — Чёрт, — заявил Чимин темноте своей комнаты.]

***

      До конца семестра оставалась всего неделя, а это означало две вещи. Во-первых, Чимину оставалось семь дней до закрытия очередного напряжённого, но успешного семестра аспирантуры, и девять дней до сбора небольшого чемодана и отъезда домой в солнечную Калифорнию. Он увидит своих родителей и поиграет с котёнком, которого они приютили, потому что его мама ничего не могла с собой поделать, а его отец был слишком слабым, чтобы отказать ей в чём-либо, даже если он был строгим собачником.       К сожалению, последняя неделя семестра также означала сдачу итоговых работ, проектов и экзаменов. И их было много.       Давление, несомненно, действовало на Чимина, который медленно сходил с ума из-за недостатка сна. За последние четыре дня он спал в общей сложности девять часов.       — Ты выглядишь как смерть, — прокомментировал Намджун, когда они встретились за завтраком в воскресенье утром.       — Иди в жопу, — сказал он, но был слишком уставшим, чтобы добавить к ругательству какие-либо заметные эмоции.       — Я не шучу, Чимини, что с тобой происходит? Это первый раз, когда мы видимся за полторы недели. Я знаю, что мы оба заняты, но даже на занятиях я вижу тебя одну секунду, а в следующую ты вылетаешь из аудитории неизвестно куда. Я стучался к тебе несколько раз и ничего. Ты меня не слышал?       — Я поздно возвращаюсь домой. На прошлой неделе я согласился взять больше смен на работе, потому что у моей беременной коллеги начались роды во время приготовления мятного латте, и у нас не хватает персонала, так как мой идиот-менеджер ещё не нанял никого нового.       — Насколько поздно? — обеспокоенно спросил Намджун.       — Часа в три ночи. После того, как закрываюсь, я обычно остаюсь в комнате для персонала, чтобы закончить работу, поэтому, когда я возвращаюсь к себе в комнату, я хочу просто потерять сознание. Конечно, этого не происходит, поэтому я просто щурюсь в потолок, ожидая, когда взойдёт солнце и начнётся ещё один день моего ада на земле.       Теперь Намджун выглядел возмущённым.       — Чимини, ты не спишь?       — Я уже говорил тебе, что у меня бывают приступы бессонницы, и вообще мне трудно поддерживать нормальный график сна.       — Но ты не упомянул, что всё ухудшилось в последнее время. Ты должен был сказать мне.       — Всё в порядке, Намджун. Я разберусь с этим.       — Не в порядке, — настаивал он. — Ты так свалишься без сил. Ты не переживёшь финальную неделю, если не отдохнёшь как следует и не снимешь часть напряжения, которое настолько переутомляет твоё тело, что мешает тебе спать.       — Я пью чай перед сном. Я добавляю туда корень валерианы и принимаю таблетки мелатонина. Делаю дыхательную гимнастику в постели, слушаю успокаивающую музыку и белый шум, даже считаю овец! Ничего не работает, — разочарованно вздохнул он, стыдясь, что почувствовал, как подступили слёзы.       — О, Чимини, — Намджун перегнулся через маленький столик, который они заняли в закусочной, обхватив одну из щёк Чимина, а другой рукой провёл по его растрёпанным волосам. — Мне жаль. Я не знал, что ты так страдаешь. Я дерьмовый друг.       Чимин прильнул к прикосновению, фактически уткнувшись носом в большую тёплую ладонь Намджуна. Боже, он изголодался по человеческому контакту, по успокаивающей уверенности, которую приносило присутствие другого человека. Конечно, он работал в Старбаксе, где всю смену суетились сотни людей, но это было не то же самое. Там ему было так же одиноко, как и в своей комнате на рассвете, когда его разум отказывался отключаться и не позволял ему погрузиться в беспамятство.       — Это не так, — прошептал Чимин. — Это я не рассказал тебе… Прости, я ходячая катастрофа.       — Не говори так, — покачал головой Намджун. — Ты умён и увлечён учёбой, ты один из самых сильных людей, которых я знаю. Не позволяй этому сломать тебя на части.       — Я пытаюсь, Джун, но я… я не знаю… я в отчаянии. Я не знаю, как всё исправить, и если я пойду к врачу, они запихнут мне лекарства в горло, а я этого не хочу. Не хочу, — пробормотал он напряжённым голосом.       — Тише, всё хорошо. Это не единственный вариант.       — Что ещё может помочь мне уснуть?       Намджун убрал руки, видимо, не решаясь поделиться своими мыслями.       — Джун? Ты что-то задумал?       — Нет, — ответил он слишком торопливо, слишком неловко.       — Джуни, просто скажи мне. Я сейчас страдаю. У меня сухие глаза, а конечности кажутся слишком тяжёлыми, но я не могу никак себе помочь и просто поспать. Думаю, сейчас в моём организме больше кофе, чем крови.       — У меня просто появилась идея, но я… Неважно. Правда, это глупо.       — Учитывая, что у меня ноль идей, твоя единственная глупая идея всё же лучше.       Намджун провёл рукой по лицу, прежде чем заговорить, но он избегал зрительного контакта и вместо этого говорил со своей стопкой вафель.       — Ты мог бы принять предложение, которое я сделал несколько месяцев назад, за исключением того, что нам необязательно идти до конца! Я знаю, что ты ценишь свою девственность и ждёшь кого-то особенного — и, очевидно, это не я — но мы можем заняться и чем-то другим. Я могу позаботиться о тебе, утомить тебя и помочь расслабиться. Я не говорю, что это наверняка сработает, но, может, стоит попробовать! И я обещаю, что буду нежным, и это только для того, чтобы помочь тебе уснуть, ничего больше, понимаешь? Я просто не хочу видеть тебя таким, Чимин, мне плохо от этого, я хотел бы избавить тебя от боли и просто облегчить твоё состояние, но это всё, что я могу предложить, и нет-нет, какого чёрта, что я несу? Ты не хочешь этого, ты, наверное, хочешь плеснуть в меня своим напитком. Я бы не стал винить тебя. Прости меня, я…       — Я хочу попробовать, — прервал его Чимин.       Намджун, прервавшийся на середине фразы, поднял голову и уставился на Чимина, выглядя как олень, застигнутый в свете фар.       — Правда?       — Это может стать ошибкой, и я могу передумать после того, как мы попробуем, но есть вероятность, что это поможет, и… Я просто так устал, Джуни, — тихий голос Чимина замолчал, и Намджун тут же встал, чтобы присесть со стороны младшего, взяв обе его изящные руки в свои.       — Я зайду к тебе сегодня вечером, ладно? Мы попробуем и… и если ничего не получится, мы придумаем что-нибудь другое. Не волнуйся.       — Тебе не нужно тратить своё время, пытаясь решить мои проблемы. Я знаю, что ты тоже занят.       — Заткнись, Чимин, — мягко сказал он. — Ты мой друг, и твоё здоровье в опасности. Я не собираюсь отворачиваться и притворяться, что всё прекрасно. Мы решим всё вместе, понял?       Чимин прикусил нижнюю губу, вина всё равно была в центре его мыслей.       — Я бы сделал всё для тебя. Поверь мне, — прошептал Намджун, оставляя лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони Чимина.       Это был едва ли поцелуй, скорее порхание его губ по коже Чимина, но этого было достаточно, чтобы шокировать маленькое тело брюнета. Намджун улыбнулся ему, возвращаясь на своё место, чтобы продолжить их завтрак, и Чимин был благодарен за то, что он вёл себя как обычно. Намджун рассказывал о каком-то идиотском случае, который произошёл с Чонгуком, и о том, как разозлился Джин, когда его одногруппник обманом получил пятёрку на промежуточной аттестации. Он жаловался на их профессора и его итоговую работу. А Чимин слушал — по большей части.       Другая часть Чимина была застигнута врасплох в тот момент… когда Намджун пообещал помочь ему, несмотря ни на что, когда Намджун сказал ему, что сделает для него всё, когда Намджун поцеловал его руку. Конечно, он не мог перестать думать о том, что произойдёт этой ночью с этим великолепным мужчиной — его другом — перед ним.       Пока Намджун хихикал над каким-то милым видео с белым медведем, которое ему прислала сестра, взволнованно показывая его Чимину, брюнет вместо этого смотрел на него. Он нутром чувствовал, что после сегодняшней ночи между ними всё изменится. В чём он не был уверен, так это в том, хорошо это или плохо.

***

      У Чимина не было смены в воскресенье вечером, поэтому он был в своей комнате в 22:00, работая над одним из рефератов после того, как провёл день в библиотеке, занимаясь точно тем же. Это было бесконечно. Он расстался с Намджуном после завтрака, так как блондин не мог быть таким же продуктивным, как Чимин в библиотеке. Также у него был билет на автобус до университета Карнеги-Меллон, чтобы навестить Юнги и Чонгука, которые просили его помочь с каким-то их последним проектом. Когда Намджун рассказал, что читал рэп в колледже, умел играть на нескольких инструментах и создавать музыку, Чимин убедился, что нет ничего, что не мог бы сделать этот мужчина. Некоторым людям везло просто так.       Несмотря на осознание всего за завтраком, Чимин особо не нервничал. Это было странно, но на самом деле он чувствовал себя непринуждённо, как будто всё, что происходило, было просто предначертано, а он должен был сидеть и принимать это. Во многом это было связано с Намджуном. Их дружба стремительно крепла, и Чимин мог сказать, что высокий мужчина знал о нем всё, что знал Хоби. Возможно, даже больше.       Чимин доверял ему и верил в него. Что бы ни принесла сегодняшняя ночь, если это было с Намджуном, Чимин не боялся.       Стук в дверь вырвал Чимина из его мыслей, и он глубоко вздохнул, прежде чем закрыть учебник и встать, чтобы открыть дверь.       — Привет, — сказал он с лёгкой улыбкой.       — И тебе привет, — заулыбался Намджун. — Я захватил ароматизированную водку, — он поднял две бутылки среднего размера.       — У нас завтра занятия, — напомнил ему Чимин.       — Но немного не повредит.       — Ты пытаешься напоить меня, чтобы потом развратничать со мной, Ким Намджун? — он поднял бровь.       — Конечно нет, Пак Чимин, я джентльмен, а джентльмены не спят с пьяными в хлам. Знаешь, что сексуально? Согласие.       — Боже мой, ты такой придурок. Заходи, мне стыдно, что меня могут увидеть рядом с тобой, — пошутил Чимин, делая вид, что осматривает пустой коридор.       — Продолжай грубить мне. Уверяю тебя, это не пойдёт тебе на пользу, — предупредил он, сбросив куртку и поставив бутылки с водкой на стол.       — Ах, да? — Чимин закрыл за ними дверь (и запер её). — Что ты сделаешь? Накажешь меня?       — Неплохая идея, — ухмыльнулся Намджун, окинув его оценивающим взглядом с головы до ног.       Чимин сдержал дрожь, когда почувствовал взгляд Намджуна на своём теле.       — Как ты себя чувствуешь? Нервничаешь? — тихо спросил Джун.       — Нет.       — Нет? Можешь быть со мной честным, Чимини.       — Я честен с тобой. Я правда не волнуюсь или что-то в этом роде… Что я действительно испытываю, так это нетерпение.       — О?       — Мне очень нужно, чтобы это сработало, — напомнил он ему, и Намджун усмехнулся.       — Я позабочусь об этом. Иди сюда, — Намджун сел на кровать Чимина, поглаживая пространство рядом с собой.       Чимин сглотнул, но сделал, как ему велели.       — Хочешь выпить, прежде чем мы начнём?       — Я не большой любитель алкоголя, и у меня низкая толерантность. Я не хочу случайно выпить слишком много и…       — И? — подтолкнул Намджун.       — Я не хочу ничего забыть, — покраснел он, робко перебирая пальцы. — Я знаю, что мы не займёмся с-сексом, но все разы, когда я, эм, снимал напряжение, я был один. Я-я никогда не видел другого парня голым и н-не обнажался сам. Прости, — простонал он. — Я звучу жалко.       — Нет, — Намджун убрал одну руку со своих колен, чтобы взять Чимина за руку, мягко сжимая меньшие пальцы. — Ты просто искренен. Что бы ты ни чувствовал, что бы ты ни думал, я хочу, чтобы ты поделился этим. Дай мне знать, что тебе нравится, а что нет. Это вообще не обо мне, ясно? Это только о том, что тебе нужно.       — Спасибо, — пробормотал он, сжимая чужую ладонь в ответ.       — Тебе не нужно благодарить меня, Чимини. По крайней мере, пока не случится что-то приятное, — подмигнул он, заставив Чимина рассмеяться и закатить глаза.       — Ты уверен, что сможешь справиться? У меня довольно высокие ожидания, знаешь ли. Из-за порнографии и всего того, что я слышал от тебя через стену.       — О, ангел, ты даже не представляешь, как эффектно я могу сорвать тебе крышу.       Чимин покраснел от ласкового прозвища, что не осталось незамеченным Намджуном.       — Тебе это нравится, Чимини? Тебе нравится слышать, что ты мой ангел? Мой прекрасный лучик света, — Намджун продолжал говорить ровным и глубоким голосом, медленно укладывая Чимина на кровать, положив голову на одну из подушек, его крупная фигура нависла над ним.       — М-мне очень нравится, — застенчиво признался он, повернув голову, чтобы спрятать лицо в подушке.       Намджун усмехнулся над ним.       — О, прелесть, не стесняйся меня. Ты невероятно очарователен, ты знаешь это? — он наклонился и поцеловал Чимина в щёку, задерживаясь, чтобы почувствовать тепло гладкой кожи младшего. — У тебя такая красивая кожа. Мягкая и такая нетронутая. Мм, чистый холст. Всё для меня, верно?       Дыхание Чимина участилось, когда толстые губы Намджуна прошлись по линии его подбородка, прикусив мочку уха и двинувшись вниз к шее. Он пососал его кадык и начал дразнить, покусывая и облизывая кожу шеи и ключиц. Когда его губы коснулись одного особенно чувствительного места рядом с тем участком, где его шея соприкасается с плечом, Чимин громко застонал.       — Боже, ты даже звучишь красиво. Приятно, ангел? — риторически спросил Намджун, сосредоточив движения языка и губ на эрогенной зоне.       Вскоре Чимин задыхался и скулил, пока Намджун оставлял засосы на его светлой коже до крошечных уколов боли, пронзающих его, но он быстро успокаивал покрасневшие участки влажным языком, возвращая удовольствие в десятикратном размере. Чимин не осознавал, что начал качать бёдрами вверх в поисках трения с любой частью тела Намджуна, до которой мог дотянуться, пока Джун не переместил одну руку, чтобы схватить Чимина за талию и остановить его. Он издал тихий недовольный стон.       — Помедленнее, малыш. Я перейду к этому через секунду. Сперва позволь мне попробовать тебя. Знаешь, сколько раз я дрочил, думая о твоём рте? Твоих плюшевых розовых губах, смятых моими? О моём языке, скользящем внутрь, чтобы приласкать твой, чтобы узнать, так же восхитителен твой вкус, как и запах?       Чимин застонал от чувственных слов, открыв рот и вздохнув, когда язык Намджуна мгновенно сплёлся с его, их губы задвигались в тандеме, не в борьбе за доминирование, а просто в равной степени чистой страсти. Они целовались, пока их губы не начали покалывать от сверхчувствительности, и только тогда Намджун отстранился, используя свободную руку, которая не лежала на бедре Чимина, чтобы погладить нижнюю губу брюнета, которая теперь распухла и покраснела от неосторожных поцелуев.       — Да, — сказал он, и Чимин ошеломлённо моргнул.       — Что?       — Твой вкус такой же восхитительный, как и запах. Сладкий. Как и всё остальное в тебе, — улыбнулся Намджун, и Чимин задумался, возможно ли спонтанно воспламениться от одной только этой улыбки.       — С-спасибо.       — Хочешь, чтобы я продолжил?       — Да, пожалуйста, — сказал он так вежливо, что Намджуну пришлось сдержать смех, не желая, чтобы Чимин обиделся или расстроился.       Просто он был таким милым.       — Хорошо, ангел. Ничего, если мы избавимся от этой надоедливой одежды? Она просто мешает нам.       Чимин хихикнул, подняв руки и позволив Намджуну снять футболку. Он подавил желание прикрыться и вместо этого смело взглянул на Джуна, который жадно смотрел на его обнажённую кожу.       — Чёрт возьми, ты выглядишь потрясающе. Зачем ты вообще носишь футболку? Она тебе совершенно не нужна.       — Джун, — Чимин закрыл лицо одной рукой, но Намджун быстро убрал её, переплетя их пальцы и положив сплетённые руки рядом с головой Чимина на подушку.       — Не прячься от меня, прелесть. Я хочу видеть тебя всего, хорошо? Ты такой красивый, — пробормотал он, начиная осторожно осыпать поцелуями грудь Чимина и ладную мускулатуру его живота. — Вдобавок ко всем своим делам ты ещё находишь время ходить в спортзал? Ты пиздецки вдохновляешь.       Чимин хихикнул, закрыв глаза и наслаждаясь ощущениями губ Намджуна на своей чувствительной коже. Однако через минуту его глаза распахнулись, когда Джун взял в рот один из его сосков.       — Ах, — простонал он.       — Мм, значит, тебе нравится стимуляция сосков. Не всем парням такое по душе, — пробормотал Намджун, как будто собирал научные данные и проводил официальные полевые исследования по этой теме.       Он облизывал и посасывал каждый сосок, пока они не затвердели, и Чимин не начал извиваться под ним, упираясь бёдрами в хватку Намджуна.       — Какой ты нуждающийся малыш, — прокомментировал он, оторвавшись на мгновение и заставив Чимина заскулить от потери его тепла.       Однако он не смог найти в себе силы протестовать против чего бы то ни было, когда Намджун внезапно снял с себя рубашку и джинсы, оставшись в обтягивающих тёмно-синих трусах, которые подчёркивали очень впечатляющую анатомическую особенность.       — Могу я снять это? — Намджун потянул за пустую шлёвку джинсов младшего, и Чимин так горячо кивнул, что чуть не потянул мышцы шеи.       Джун был точен в каждом движении своих тонких пальцев, от расстёгивания джинсов до спуска молнии вниз по члену Чимина, заставив его всхлипнуть, когда давление на его эрекцию ослабло. Затем он стянул джинсы с его ног, осматривая каждый дюйм кожи, который открывался по пути. Когда они оба остались в нижнем белье, Намджун снова навис над Чимином и испытующе посмотрел на него сверху вниз.       — Ч-что? — запнулся он.       — Просто любуюсь видом. Хотел бы я сделать снимок прямо сейчас. Может быть, вставить его в рамку и повесить над моей кроватью.       — Прекрати, — покраснел Чимин.       — Никогда, — пробормотал Джун, наклоняясь, чтобы снова поймать его губы.       Пока они целовались, Намджун переместил нижнюю часть тела, чтобы соединить их ноги вместе, прижавшись бёдрами прямо к бёдрам Чимина. Как только их промежности выровнялись, он начал тереться, создавая восхитительное скольжение, которое заставило Чимина отстраниться от грешного языка Намджуна, чтобы заскулить.       — О, боже, как хорошо, — выдохнул он.       — Да? — Намджун усмехнулся, ускорив движения, пока кровать не закачалась под ними.       — Намджун, п-пожалуйста, — заскулил Чимин.       — Пожалуйста что, ангел? Что ты хочешь?       — Ещё, пожалуйста, — взмолился он, вскрикнув, когда Намджун просунул руку в его трусы, уже пропитанные предэякулятом, и сжал его эрекцию.       — Ты такой мокрый для меня, Чимини. Такой мокрый и твёрдый подо мной, блять, — простонал Намджун, раскачиваясь на одном из толстых бёдер Чимина, пока дрочил младшему.       — Я б-близко, — прошептал Чимин, тяжело дыша, когда удовольствие возросло до ошеломляющего уровня.       Он никогда не испытывал наслаждения такого масштаба.       — Нет, что ты делаешь? — заскулил младший, наблюдая, как Намджун снова отстраняется от него.       — Поверь мне, ты это оценишь, — подмигнул он, стягивая с Чимина нижнее бельё и свои трусы.       — Ты же не собираешься… — Чимин замолчал с неуверенным выражением лица и лёгкой паникой.       — Я бы не стал делать ничего, на что ты не дал бы согласия. Не волнуйся, — Намджун оставил несколько нежных поцелуев на груди Чимина, ожидая, пока брюнет расслабится под его губами. — Ты в порядке?       — Немного недоволен, что ты не дал мне кончить, — откровенно ответил он, заставив Намджуна фыркнуть.       — Все мои действия тщательно просчитаны. Просто подожди, — пробормотал он хриплым голосом, источающим чувственность.       Глаза Чимина закрылись, пока Джун продолжал осыпать его тело поцелуями и мягкими укусами. Он задавался вопросом, сколько засосов у него останется. Мысль о метках Намджуна была странно волнующей. Ему захотелось показать их всему университету с самодовольной ухмылкой.       — О, блять! — глаза Чимина распахнулись, и его бёдра инстинктивно подпрыгнули вверх от наэлектризованного ощущения, вызванного горячим ртом Намджуна, поглотившим его член.       Намджун хмыкнул в знак признательности от слегка горьковатого вкуса предэякулята Чимина, вибрации, вызванные этим звуком, заставили младшего вздрогнуть. Он схватился за простыни одной рукой, а другая его рука легла на волосы Намджуна, вцепившись пальцами в золотистые локоны. Их глаза встретились, старший, казалось, бросал ему вызов своим взглядом. Чимин не был уверен, что он собирался сделать, но достаточно скоро сообразил, когда Намджун начал двигаться вверх и вниз быстрее, глотая пульсирующую эрекцию Чимина, внезапная узость заставила его глаза закатиться. Его хватка в волосах Намджуна сжалась до такой степени, что он решил, что это причиняет боль, но прежде чем он смог озвучить хоть какое-то извинение, Намджун застонал — грубо и красиво.       — Сделай так ещё раз, — хрипло сказал он, когда оторвался от члена Чимина, чтобы отдышаться.       — Тебе не больно? — спросил Чимин, его дыхание было прерывистым и судорожным.       — Больно. Сделай так ещё раз, — повторил он, дьявольски сверкая глазами.       Чимин покраснел, когда понял, что Намджуну нравилась боль, и он наслаждался тем, как он дёргал его блестящие светлые волосы в агонии своей страсти. Что ж, ладно.       Намджун поднял бровь, по-видимому, ожидая ответа, и Чимин слегка кивнул, после чего Джун тут же вернулся к доведению младшего до безумия.       — Ах, ах, ах, — пропыхтел он, его голос надломился от следующего стона, когда удовольствие, казалось, достигло апогея, горло Намджуна снова сжалось вокруг него, а его умелые пальцы хитро скользнули по его яйцам и ниже, дразня его отверстие. — Да, боже, да, — взвизгнул Чимин, почти вырвав волосы Намджуна с его головы, когда оргазм накрыл его, как приливная волна.       Ему показалось, что он даже потерял сознание, потому что когда его глаза снова открылись, он увидел Намджуна, парящего над ним с отвисшим от удовольствия ртом, пока он тёрся о бедро Чимина в погоне за собственным оргазмом. То, как он стонал, когда кончал, чуть не довело Чимина до нового пика. Он хотел бы записать этот звук и воспроизводить его на повторе, надеясь, что он закрепится в его памяти, и он сможет вспомнить его, когда захочет.       — Ну что, — выдохнул Намджун, упав рядом с Чимином на кровать (достаточно узкую, чтобы их потная кожа слипалась везде, где они соприкасались). — Как это было?       — Вау, — резюмировал Чимин, благоговейно качая головой.       Намджун рассмеялся.       — Ещё один довольный клиент, — пошутил он, повернувшись на бок и подперев голову одной рукой, чтобы увидеть блаженное выражение лица Чимина. — Чувствуешь усталость?       — Я чувствую… что могу проспать целый век, — рассудил он, опустив глаза, когда его сердцебиение вернулось к своей обычной частоте, а дыхание выровнялось.       — Хорошо. Увидимся завтра на занятиях, ладно?       Чимин издал невнятный звук подтверждения, закрыв глаза.       — Спокойной ночи, ангел, — прошептал Намджун, укрывая его одеялом и одеваясь, чтобы уйти в свою комнату.

***

      Когда утром у Чимина зазвенел будильник, он открыл глаза, лениво потянулся и радостно улыбнулся утреннему солнцу. Впервые за долгое время он чувствовал себя хорошо отдохнувшим. Это было сказочно.       — Ты, должно быть, волшебник, — прощебетал Чимин, занимая своё обычное место рядом с Намджуном в аудитории.       — Я так понимаю, ты хорошо выспался? — Намджун усмехнулся, внутренне выдохнув с облегчением от вновь обретённого блеска кожи Чимина и того, как мешки под его глазами больше не имели тревожный фиолетовый оттенок, а приобрели менее угрожающий розовый — прогресс.       — Да! Я до сих пор не могу в это поверить. Я просто… я так… Спасибо, Намджун, — искренне сказал он.       — Для чего ещё нужны друзья? — он пренебрежительно махнул рукой.       — Очевидно, твои друзья делают тебе невероятные минеты, — нахально подмигнул Чимин, и Намджун игриво ущипнул его за щёку.       — Не все друзья. Не спускай штаны перед кем попало, — предупредил он.       — О? Ты хочешь отвечать исключительно за мои минеты?       — Я бы не возражал. Для меня будет честью быть единственным поставщиком твоих оргазмов, ангел, — сказал он с чувственной интонацией, которая в сочетании с его озорной ухмылкой и горячим взглядом неизбежно заставила Чимина покраснеть.       — Ты, э-э, часто меня так называл. Не хочу показаться жутким, но я никогда не слышал, чтобы ты так звал кого-то из своих друзей.       Намджун замер, поняв, что это правда. Он никогда не проявлял нежность с другими, даже с Тэхёном, который официально был его парнем.       — Это возбудило тебя? — наконец спросил он, хладнокровно и собранно, как и требовалось.       — Да, вроде того, — застенчиво признал Чимин.       — Я буду иметь это в виду, — ухмыльнулся он, повернувшись к передней части аудитории, когда профессор начал пару.       Чимин удивился, насколько легко продолжались отношения между ними. Не было никакого чувства неловкости из-за их ночи вместе. После занятий Намджун предложил пообедать в Panera до того, как у Чимина начнётся смена, и даже занимался за столом в Старбаксе, пока младший работал, ожидая, когда тот закончит, чтобы вернуться с ним в общежитие. Они занимались в комнате Намджуна, и когда часы пробили одиннадцать, Чимин, прищурившись, посмотрел на статью на своём ноутбуке, ощущая начало головной боли из-за того, как долго его глаза были сосредоточены на экране. Он почувствовал, как его осторожно оттащили от компьютера и уложили на мягкий матрас.       Чимин попытался возразить, что не закончил лекцию к завтрашнему занятию с утра, но Намджун быстро проглотил его возражение языком. Минет, который он получил той ночью, был таким же захватывающим, как в первый раз, и, как и предыдущей ночью, как только Чимин оправился от оргазма, его потянуло в сон, и он легко сдался.       Намджун кончил от собственной руки, когда Чимин излился ему в рот — вида младшего, корчащегося в экстазе и издающего самые греховно-сладкие звуки, было более чем достаточно, чтобы через несколько мгновений подвести его к краю. Он вытер их обоих, стараясь не разбудить друга. Закончив, он обнаружил, что сидит рядом со спящим парнем и наблюдает за его расслабленным лицом, находя огромное удовлетворение в том, что именно он даровал Чимину этот покой.       Однако, без ведома Намджуна, внутри него расцветало нечто большее, чем просто удовлетворение. Когда он посмотрел на Чимина, тепло, казалось, переполнило его грудь и угрожало выплеснуться наружу, но он решил, что это обычное дружеское чувство, несмотря на то, что он не испытывал такой особой привязанности ни к одному из своих друзей. Когда он слышал визгливое хихиканье Чимина, его губы инстинктивно растягивались в улыбке с ямочками, потому что радость Чимина была заразительна и ею нужно было наслаждаться. Он предполагал, что это просто потому, что когда ты заботишься о друге, ты находишь счастье в его счастье, несмотря на то, что никогда не испытывал желания прижать других своих друзей к груди и никогда не отпускать, услышав их смех.       Намджун был в блаженном неведении о любых эмоциях, выходящих за рамки дружеских и платонических. Он слышал о любви в фильмах и мыльных операх или в классической литературе, над которой он корпел, когда ему выпадала честь читать для удовольствия, но он не мог понять, как применять понятие романтической любви к своей собственной жизни.

***

      — Мы не можем этого делать, — задыхаясь, хихикнул Чимин, едва выговаривая слова между страстными поцелуями Намджуна.       — Мм, почему нет? — спросил Джун, не интересуясь ничем, кроме ощущения восхитительных губ Чимина под своими.       — У нас могут быть проблемы!       — Только если нас поймают, Чимини, — подмигнул он, подталкивая его к задней части подсобки, на которую они наткнулись после окончания занятий.       — Нас могут отстранить! Исключить, — он тщетно пытался оставаться непоколебимым, сопротивляться греховно-заманчивым поцелуям Намджуна и тому, как его руки скользили по его телу, как будто он знал его лучше, чем своё собственное.       — Нет, не могут. Расслабься, ангел. Позволь мне позаботиться о тебе, — прошептал Намджун, снимая футболку и позволяя ей упасть куда-то в полумрак подсобки.       Чимин прикусил губу, рассматривая поджарый золотистый торс, и желание затуманило его взгляд.       — Л-ладно… Но не слишком шуми, — смягчился он.       — Я? — Намджун фыркнул. — Кто бы говорил. Твои стоны, какими бы невероятно горячими они ни были, могут разоблачить нас.       — Заткнись, — покраснел Чимин, не желая признавать, что это правда.       — Это ты настаиваешь на разговоре, прелесть. Лично я думаю, что нам лучше по-другому занять свои рты.       — Боже, ты просто нескончаемый поток сексуальных намёков.       — Это дар, что я могу сказать? — он пожал плечами, перемещая руки к ремню и молнии.       Чимин наблюдал, как он стягивает с него джинсы до лодыжек, ожидая, что он сделает то же самое с боксерами. Когда элегантные руки остановились, Чимин надулся, подняв глаза и увидев ухмыляющегося Намджуна.       — Тебе что-то нужно, Чимини?       Он уставился на него.       — Ты проглотил язык, маленький?       — Ты невыносим, — выплюнул он.       — А ты наполовину твёрдый, — пошутил Намджун, игриво проводя пальцами по эрекции партнёра.       Чимин захныкал.       — Джун, пожалуйста. Я хочу почувствовать тебя рядом со мной, — выдохнул он, снимая собственную рубашку и притягивая Намджуна ближе, чтобы их голые груди соприкоснулись, а набухшие соски Чимина получили чудесную стимуляцию.       — Ты такой сексуальный… Даже не пытаясь, блять, — сказал Намджун с небольшой долей удивления в голосе.       — Я даже не знаю, что делаю, — Чимин покачал головой, его щёки стали теплее.       — Ты реагируешь так честно, каждая твоя часть неподдельна. Ты не имитируешь свои стоны и не пытаешься хлопать ресницами, чтобы соблазнить меня. Ты бросаешься в каждый момент со страстью и рвением. Вот что делает тебя таким опьяняющим, Чимин, — прошептал он.       — Ты серьёзно? — его глаза расширились.       — Да.       Чимин наклонился вперёд, соединив их губы и схватив резинку трусов Намджуна, чтобы снять их. Он не терял времени даром, прежде чем спустить свои собственные, полностью сняв одежду, чтобы дать ногам больше свободы.       — Я не ожидал, что ты будешь таким… агрессивным, — выдохнул Намджун.       — Я полон сюрпризов, — подмигнул брюнет и скользнул ногой между ног Джуна, двигаясь бёдрами по одной грациозной дуге от головки члена до яиц, прежде чем соблазнительно потереться о эрекцию высокого мужчины.       — Чёрт возьми, — простонал Намджун, заставив Чимина хихикнуть. — Я представлял, что это будет быстрая дрочка, но ты подкидываешь мне всякие идеи.       — О, правда? — он поднял бровь.       — Как насчёт этого? Я дам тебе три варианта, а ты выберешь тот, который тебе понравится. Отказ от ответственности: все три закончатся тем, что ты будешь кусать свои губы, чтобы не выкрикнуть моё имя.       Дрожь пробежала по позвоночнику Чимина от той уверенности, которую излучал Намджун. Они начали спать всего три дня назад, и пока что Чимин мог оставлять только восторженные отзывы. Недаром у парня был целый гарем в действии.       — Какие варианты? — спросил Чимин, не заботясь о том, что его голос уже был хриплым и задыхающимся, а Намджун даже не начал.       — Рад, что ты спросил, дорогой. Вариант первый, с которым ты уже знаком, и я думаю, ты его большой поклонник, — Намджун многозначительно облизал губы, скользя взглядом по эрекции Чимина.       — Скажи следующий, — покраснел он, не в силах сопротивляться тому, как его член дёрнулся под голодным взглядом Намджуна.       — Вариант второй немного продвинутый для тебя, мой маленький ангел.       — Не веди себя так высокомерно.       — Суть в существенной порке.       У Чимина отвисла челюсть.       — Ты хочешь меня отшлёпать?       — Чего я вообще не хочу сделать с тобой? — риторически спросил Намджун. — Не смотри так встревоженно. Я не любитель экстремальных игр с болью, хотя однажды я сделал честную попытку. Джин считает себя обученным домом. У него даже есть костюм и плётка, — добавил он, увидев вопрос на лице Чимина.       — Я абсолютно не хочу, чтобы ты меня лупил, — твёрдо сказал Чимин.       — Я тоже этого не хочу. Я должен доставлять тебе удовольствие, а не боль. Отбросим второй вариант и перейдём к третьему. Счастливый номер три, — усмехнулся он.       Чимин выжидающе поднял обе брови.       — Хм, я думаю, этот вариант требует демонстрации, — сказал Намджун, прежде чем толкнуть Чимина к полке в углу комнаты и прижаться к нему вплотную, чтобы делить с ним одно дыхание.       Намджун провёл рукой по гладкому, но твёрдому бедру Чимина, впиваясь в него пальцами, прежде чем внезапно прижать его к своей талии и ударить пахом в пространство между ног Чимина, что привело к невероятному трению, когда их эрекции встретились.       — Боже мой, — захныкал Чимин, откидывая голову на полку с инвентарём.       — Третий вариант? — Намджун усмехнулся.       — Чёрт возьми, да, третий вариант.

***

      Финальная неделя ещё никогда не была такой приятной, подумал про себя Чимин, сдав последний экзамен и выйдя из душной экзаменационной аудитории. И он знал, что это связано с одним блондином с ямочками на щеках. Он выходил из здания, когда услышал голос, к которому он более чем привязался.       — Так, так, гляньте, кто это. Свободный человек!       Чимин обернулся и увидел Намджуна, прислонившегося к каменной колонне снаружи здания. Он бросился в его распростёртые объятия, подпрыгивая, чтобы его высокий друг поймал его.       — Я сделал это, Джун! Я покончил с адской неделей!       — Поздравляю, Чимини. Я знал, что у тебя всё получится. Ты держался уверенно?       — Да, точно так же, как и на остальных экзаменах. Было почти легко.       — Ух ты, какой хвастун, — пошутил он.       — Ничего не поделаешь, если я превосхожу тебя, большое дерево, — Чимин ущипнул одну из его ямочек на щеке, и Намджун преувеличенно застонал от боли.       — Ты обидел меня. Мне нужно будет рассказать об этом своему терапевту.       Чимин от души рассмеялся, его вес переместился в руках Намджуна, а спина слегка прогнулась. Однако Джун быстро сжал его бёдра, удерживая крепче.       — Как прошёл день? Ты закончил?       — Да, наконец-то. Это освобождение, по которому я буду скучать, так как следующий семестр начнётся меньше, чем через месяц.       — Эй, нет, никакого негатива вокруг меня! — надулся Чимин. — У нас впереди три недели каникул, и этого для меня более чем достаточно.       — Ладно, каникулы, — Намджун нахмурился, заставив Чимина сделать то же самое.       Он пошевелился, чтобы его отпустили, и как только Джун поставил его на ноги, он обнял блондина за талию и упёрся подбородком ему в грудь, чтобы посмотреть на него.       — Что случилось, Джуни? Что будешь делать на каникулах?       — Я уже говорил тебе, насколько катастрофические мои отношения с родителями, и все мои друзья заняты в этот перерыв. Тэхёни поедет в Колумбию, чтобы строить школы для детей из малообеспеченных семей. Чонгук и Джин очень близки со своими семьями, поэтому они поедут домой, а Юнги не уверен, будет ли он подрабатывать в компании своего брата или полетит в Колорадо, чтобы встретиться со своей старой любовью, — Намджун закатил глаза. — Это будет тот ещё цирк, но слушает ли он меня? Нет.       Сердце Чимина было обращено к его другу. Он прекрасно знал, как ужасно родители Намджуна относились к нему, ведя себя так, будто он был обузой, а не их ребёнком. Ничто из того, что он делал, никогда не было для них достаточно достойным. По словам Намджуна, когда он был младше, его мать открыто признавала, что он был ошибкой, которая преследовала их всю жизнь. Чимин хотел убить этих двух человек, которые сделали детство Намджуна таким травмирующим, заставив его поверить, что он бесполезен и не заслуживает любви.       — Ты останешься в общежитии один?       — Ещё несколько человек останется во время каникул. Они координируют еду, мероприятия и тому подобное. Всё будет хорошо. Если Юнги решит думать головой, а не членом, он будет работать в компании своего брата, которая находится всего в часе езды отсюда. Я могу навещать его в обеденные перерывы. Всё будет хорошо.       Чимина это не убедило, что было видно по его прищуренным глазам и нахмуренным бровям.       — Со мной всё будет в порядке, Чимин, — добавленное подчёркивание Намджуна никак не уменьшило беспокойство Чимина, но он не давил на него.       Намджун перешёл к другой теме, которую Чимин якобы слушал. В действительности он строил планы в голове, и как только Джун попрощался с ним, проводив его в Старбакс к началу смены, Чимин проскользнул в комнату для персонала и достал свой телефон.       Сначала он позвонил в Delta Airlines.       — Алло, добрый день. Я хотел бы внести некоторые изменения в маршрут моего полёта.

***

      Две недели спустя Чимин, прикатив за собой чемодан, постучал в дверь Намджуна. Он слышал, как внутри играет его джазовый плейлист, а это означало, что старший, вероятно, лежал без дела, играя в игры на своём телефоне или записывая всё, что приходило ему в голову в свой дневник в кожаном переплёте, который он хранил на тумбочке (дневник, который Чимин ни разу не открывал, и получил удар по руке, когда попытался).       — Кто там? — спросил Намджун за дверью, явно сбитый с толку тем, кому он мог понадобиться во время каникул, когда все его друзья были где-то в другом месте.       Чимин подавил озорной смешок, продолжая молчать, и снова услышал вопрос Намджуна, а затем его ворчание из-за возникшей тишины.       — Если это какой-то детский прикол с побегом, идите нахрен, мы же уже, блять, взрослые, разве нет? — Намджун распахнул дверь, собираясь ссориться, но вместо этого обнаружил Чимина.       — Сюрприз! — Чимин вскинул руки, шевеля пальцами перед изумлённым Намджуном.       — Чимин? Что ты здесь делаешь? Ты сказал, что будешь дома все каникулы.       — Я передумал и вернулся пораньше, чтобы провести время со своим другом. Кстати, это ты, — он игриво подмигнул.       Намджун всё ещё выглядел ошеломлённым.       — Н-но почему? Я не понимаю, почему ты отказался от драгоценного времени, которое даётся нам как аспирантам, просто для того, чтобы вернуться сюда.              Чимин покачал головой, отталкивая Намджуна и закатывая чемодан в комнату. Он сел на кровать Джуна, ожидая, пока тот закроет дверь и присоединится к нему.       — Я вернулся ради тебя.       — Хорошо, но…       — Никаких «но». Тебя одного достаточно, Джуни, — оборвал его Чимин.       — О, — заявил Намджун, в недоумении моргая.       Тишина затянулась настолько, что Чимин заёрзал, смущённо осознавая, что показал слишком много своих истинных чувств к мужчине перед ним. Они были друзьями всего один семестр и стали намного… ближе физически за последние пару недель семестра, но Чимин всегда питал тайную страсть к своему соседу и однокурснику. Да, это началось как что-то чисто физическое (Намджун, в конце концов, был неоправданно красив), но он удивил его обворожительной личностью и природной харизмой, которая могла привлечь любого и легко расположить к себе. Намджун был замечательным другом, неутомимым любовником, и Чимин не мог перестать представлять, каким потрясающим он был бы в роли парня.       — Чимин?       — Хм? — из мыслей его вырвало прикосновение тёплой руки к его колену.       — Я рад, что ты здесь. Спасибо, — это было сказано тихо и робко, что было неожиданно для такого экстраверта, как Намджун, но Чимин чувствовал, что он искренне тронут.       — Не за что, — улыбнулся он. — Итак, — он хлопнул в ладоши. — У нас осталась неделя свободы. Чем займёмся?       В итоге они арендовали машину, чтобы на пару дней съездить в Нью-Йорк и на следующий день в Бостон, ведя себя как самые восторженные туристы за всю историю. Они вернулись в университет за три дня до конца каникул и решили использовать два из них, чтобы прогуляться по пабам, а после вернуться в комнату Намджуна в общежитии в два часа ночи, чтобы объесться конфетами и чипсами, запоем смотря эпизоды любимого шоу Намджуна, Друзья. У Чимина было своё мнение по поводу одного из центральных сюжетных моментов сериала.       — Почему Росс и Рейчел просто не могут быть вместе?! — он взвизгнул, используя децибел, который был слишком резким для четырёх утра, хотя, к счастью, общежитие по-прежнему было почти пустым, и им не нужно было беспокоиться, что кто-то из соседей по этажу начнёт жаловаться.       — Чимини, любовь нелегко объяснить или разобраться с ней. Если тебе суждено, ты заставишь это работать и найдёшь дорогу обратно к другому человеку. Я уже рассказывал тебе концовку. Они в конечном итоге будут вместе, — терпеливо напомнил ему Намджун.       — Да, через шесть сезонов! А сейчас что? Росс женится на этой британской девушке на случайно спланированной свадьбе, которая не сделает его счастливым, а Рейчел, всё ещё влюблённая в него, вынуждена бездействовать и плакать!       — Ладно, думаю, с тебя хватит, — усмехнулся Намджун, забирая полупустую бутылку вина у брюнета.       — Нет, — заскулил Чимин, сжимая бутылку руками.       — Давай уложим тебя спать, а? Мы встали в семь, хотя у нас не было причин для этого, потому что ты хотел пойти в поход, но мы — хотя в основном ты — напиваемся до чёртиков вторую ночь подряд. Пора спать, — объявил он, пряча бутылку за спину.       — Джуни вредина, — надулся Чимин.       — А Чимини — милашка, но ему всё равно нужно быть хорошим мальчиком и спать.       — Я не хочу, — сказал младший, ведя себя как особенно упрямый ребёнок.       — Я не спрашивал, чего ты хочешь, так ведь? — спросил он риторически. — Пойдём, маленький ангел. В постель, — Намджун встал, забрав с собой маленькое тело Чимина.       — Хорошо, но я сплю здесь, — заявил Чимин, полностью опираясь на крепкую грудь Намджуна.       — Ладно, — закатил глаза Джун. — Сними джинсы. Спать в них будет неинтересно. Я могу дать тебе пижамные штаны.       Чимин покачал головой, откидываясь на кровать и быстро скидывая джинсы, чтобы проскользнуть под мягкое одеяло.       — Сегодня без штанов… Ты тоже сними свои, — многозначительно сказал брюнет, заставив Намджуна приподнять бровь.       — И зачем это? Я не против спать в джинсах, — ухмыльнулся он, наслаждаясь возможностью подразнить Чимина.       — Бесишь, — сердито посмотрел Чимин.       — Ты тоже, ангел.       — Просто иди сюда, — фыркнул он и поднял одеяло, предлагая блондину лечь рядом с собой.       Намджун рассмеялся, но больше ничего не сказал, решив расстегнуть молнию на узких джинсах, и бросил их рядом с джинсами Чимина. Он забрался под одеяло после того, как закрыл свой ноутбук, сериал на экране от Netflix, поставленный на паузу, потемнел вместе с остальной частью комнаты.       Вскоре после того, как Намджун устроился под одеялом, Чимин обхватил его руками, уютно расположившись у него на груди, и довольно заурчал.       — Я твёрдо верю, что в одной из своих прошлых жизней ты был коалой, — прошептал Намджун.       — Значит, в одной из прошлых жизней ты был эвкалиптом, за который я цеплялся.       Намджун хихикнул на это.       — Тогда жизнь не была бы такой плохой. У меня всегда было полное и безраздельное внимание Коалы Чимина.       — Разве сейчас у тебя его нет?       — Ты мне скажи, прелесть. Как часто ты думаешь обо мне? — Намджун флиртовал.       — Всё время, — пробормотал Чимин, удивив и Джуна, и себя.       — Я… тоже всегда думаю о тебе.       — Правда? — Чимин поднял голову, изучая выражение лица Намджуна в свете ранних рассветных лучей, проникающих в окно.       — Да. Ты… ну, ты мой любимый человек, Чимини.       Ответ Чимина сорвался с его губ прежде, чем он успел всё обдумать или остановить себя.       — Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности.       — Т-ты ув-верен? — заикнулся Намджун, совершенно опешивший.       Никогда не было никого, кто мог бы удивить его так, как Чимин. Он был маленьким комочком непредсказуемости и спонтанности. Он не играл с ним в интеллектуальные игры и не пытался манипулировать им ни для секса, ни для любви, ни для чего-либо ещё. Их отношения для Намджуна были лёгкими, как дыхание, и он даже не мог сказать этого о своей договорённости с лучшими друзьями. Он определённо не мог так смотреть на свои отношения со своим бывшим парнем, Тэхёном.       — Да, Джуни. Я уверен. Я хочу, чтобы это был ты.       — …Хорошо.

***

      Когда Чимин проснулся на следующее утро, его поразила раскалывающаяся голова, а в комнате было пусто.       — Намджун? — позвал он, хотя было очевидно, что мужчина ушёл.       Чимин застонал, приложив руку к виску, прежде чем сесть в постели и оглядеться. Его взгляд упал на сложенную записку рядом со стаканом воды, баночкой аспирина и коричневым пакетом с эмблемой пекарни недалеко от университета.       Чимини,       Мне нужно было убежать по делам, Юнги позвонил мне утром (разбудил меня, засранец) и попросил зайти. Мне жаль, что я не могу быть рядом, чтобы помочь тебе пережить похмелье. Я знаю, что оно сильно ударило по тебе.       Я оставил всё, что нужно, чтобы избавиться от боли. В пакете какао (с белым шоколадом), сэндвич на завтрак и шоколадный круассан. Ты порекомендовал мне эту пекарню в прошлом месяце, так что я подумал, что тебе понравится.       Я вернусь к ужину, поэтому подумай, куда хочешь пойти нашим последним вечером на свободе. Завтра начинается новый семестр!       Поправляйся.       С любовью,       Намджун       Чимин смотрел на записку около двадцати минут.       С любовью, Намджун. С любовью. Чимин повторял это в своей голове снова и снова. Он знал, что это была дежурная подпись, и они были хорошими друзьями, но воспоминания о прошлой ночи атаковали его, и теперь он полностью осознавал, что попросил Намджуна лишить его девственности. Он поклялся себе (и Хосоку), что сбережёт себя для особенного человека, которому будет доверять и которого будет любить так безоговорочно, что захочет отдать даже больше тела и души.       Вопрос был в том, был ли пьяный Чимин настолько возбуждённым, или он действовал без ограничений трезвого Чимина и попросил Намджуна быть тем особенным человеком?       Вытекающий отсюда вопрос: был ли Чимин влюблён в Намджуна?

***

      Чимин так и не приблизился к тому, чтобы ответить на свои вопросы, когда вечером Намджун постучал в его комнату в общежитии.       — Привет, — улыбнулся Джун, показывая ямочки в полную силу. — Как ты себя чувствуешь?       — Уже всё прошло, — улыбка Чимина была неуверенной, но такой же настоящей, как и всегда.       Как бы противоречиво он ни чувствовал себя внутри, он никогда не мог игнорировать влияние улыбки Намджуна.       — Я рад! Извини, что оставил тебя наедине с твоим похмельем. Юнги сказал, что у него какое-то чрезвычайное происшествие.       — Он в порядке?       — Всё нормально, — закатил глаза Намджун. — За исключением того факта, что этот придурок улетел в Колорадо, никому из нас не сказав, и нашёл идиота, которому нравилось трахать кого-то другого. Этот парень был мудаком, и Юнги подпустил его слишком близко. Когда он узнал, что ему изменяют, то чуть не сломался. Тем не менее, он сел в самолёт, чтобы последовать за ним.       — Наверное, ему трудно отпустить прошлое, особенно из-за того, что он был влюблён. Е-если бы я был влюблён, я знаю, что изо всех сил старался бы ясно мыслить, пока всё внутри меня говорило бы мне с-сделать что угодно ради этого человека.       Намджун сузил глаза, внимательно изучая Чимина, явно задаваясь вопросом, почему он заикается и его руки трясутся.       — Всё в порядке, Чимини?       — Да, конечно. Почему нет? — он изобразил смех.       — Потому что сейчас с тобой всё не так, и я надеюсь, ты знаешь, что не умеешь мне врать.       — Я не ел с утра. Меня трясёт, вот и всё. Мы можем пойти поужинать, пожалуйста? — Чимин избегал острого взгляда друга и шёл по коридору.       Он слушал шаги Намджуна, но он больше ничего не говорил, пока они не сели за свой обычный столик в закусочной, которую они оба любили.       — Это как-то связано с тем, о чём ты попросил меня прошлой ночью?       Чимин чуть не подавился чаем со льдом.       — Н-нет, — он закашлялся.       — Чимин, я не хочу, чтобы между нами возникла неловкость. Я беспокоился об этом до того, как мы решили добавить привилегии к нашей дружбе. Если это переломный момент в наших отношениях, пожалуйста, давай забудем об этом. Ты был пьян, ничего страшного.       — Это не алкоголь говорил, — со вздохом признал Чимин. — Или не только алкоголь. Когда я попросил тебя… я хотел этого. Я очень хочу, чтобы ты был со мной в первый раз.       — Потому что я опытный?       — Да, и я знаю, что ты не сделаешь мне больно, но ещё потому что… — Чимин замялся.       — Скажи мне, ангел, — подбодрил его Намджун.       — Хорошо, вот! Давай начнём с этого, — указал Чимин. — Почему ты называешь меня ангелом? Ты сказал, что никогда не звал так других друзей или Тэхёна, когда встречался с ним. Почему это только со мной?       — Ну, я не знаю. Может быть, потому что в моей голове это идеально тебе подходит? Ты милый, чистый и добрый. Ангельский, понимаешь? — Намджун казался немного смущённым своим объяснением.       — Спасибо, — покраснел Чимин, опустив голову. — Подожди, я не хочу отвлекаться! Двигаемся дальше… Почему я не слышал тебя ни с кем другим в этом семестре? Твои друзья в отношениях или что-то в этом роде? Я думал, ты зависишь от своего, э-э, гарема, чтобы справиться со стрессом в универе?       — Да, но… у меня есть ты.       — Но секса у нас нет, и ещё до того, как мы начали… дурачиться, ты не беспокоил меня своими стонами, вздохами и прочим через наши жалкие тонкие стены. Я вообще не видел твоих друзей поблизости. Ты ходишь в их комнаты, чтобы заняться сексом?       — Не совсем так, — Намджун почесал шею, его щёки покраснели, и он выглядел так, словно хотел оказаться где-нибудь в другом месте.       — Что это значит?       — Я ни с кем не спал с тех пор, как рассказал тебе о том, чем мы с друзьями занимаемся. В ту ночь я встретился с Гуком в его общежитии, и мы, ну, были вместе. После этого… ничего.       — Почему?       — Чимин, я не знаю, стоит ли нам продолжать этот разговор, — с тревогой сказал Намджун.       — Хочешь знать, почему я попросил тебя лишить меня девственности? — внезапно спросил Чимин.       — Только если ты хочешь рассказать мне, — честно ответил он, и Чимин оценил его внимательность.       Более того, он ценил всё, что делал Намджун. И он устал это отрицать.       — У меня есть к тебе чувства. Я хочу быть тебе больше, чем другом, и я всегда говорил себе, что мой первый раз будет с моим особенным человеком. Оказывается, этот человек — ты.       Глаза Намджуна широко распахнулись, а губы приоткрылись, беззвучное «о» свидетельствовало о его изумлении.       — …Я явно не жду, что ты ответишь взаимностью, — сказал Чимин, ёрзая на стуле, пока Намджун продолжал глядеть на него. — …Я даже не рассчитываю, что наша дружба продолжится, если я только что всё испортил.       Чимин подождал ещё минуту, но не получил никакого нового выражения.       — …Наверное, я пойду, — объявил он, но прежде чем он успел натянуть куртку, большая загорелая рука схватила его за левое запястье.       — Подожди, — голос Намджуна звучал странно хрипло, но он прочистил горло и снова зазвучал более-менее. — Могу ли я спросить… Как долго у тебя чувства?       — Э-э, я не уверен. Определить точный момент сложно, но, может быть, это был тот день, когда ты рискнул нашей аспирантурой, когда мы заперлись в подсобке. Было горячо и грязно, но в то же время сладко. Ты всегда обращаешься со мной нежно и мягко, но то, что ты сказал… насчёт того, что я опьяняю, не выходит у меня из головы… Ты меня тоже опьяняешь, ты это знаешь? — пробормотал он.       — Чимин, — прошептал Намджун его имя с немалой долей благоговения, и, когда брюнет поднял голову, его улыбка была ослепительной, такой прекрасной, что у него заболела грудь.       — Намджун?       — Ты мне тоже нравишься.       — Н-нравлюсь? — недоверчиво спросил Чимин.       — Не веришь мне? — усмехнулся он, взявшись за его руку удобнее, чтобы погладить внутреннюю часть запястья Чимина, а не просто держать его.       — Видит бог, я хочу, но в этом нет смысла… Как же Тэхён, Чонгук, Юнги и Джин?       — А что они?       — Ты больше не будешь с ними видеться?       — По крайней мере, в тёмных спальнях, — пожал он плечами. — Они не будут возражать, если я перейду к моногамии. Мы были лучшими друзьями до того, как стали кем-то большим.       — Моногамии… — повторил он немного оцепенело.       — Я хочу быть только с тобой, Чимин.       — Гарема больше нет?       — Нет, — усмехнулся Намджун, весело сверкая глазами.       — Но ты сказал мне… Ты сказал, что у тебя с Тэхёном ничего не получилось и тебе вообще не нравятся отношения.       — Я никогда не говорил этого наверняка. Мы с Тэ были катастрофой, но это не значит, что у нас с тобой будет так же. На самом деле, я могу заверить тебя, что такого не будет. Мы с Тэхёном страдали от деструктивного поведения. Мы были похожи на два чудовищных лесных пожара, объединившихся для того, чтобы охватить ещё больше мира, поскольку мы уже горели. Ты ледяная вода, которая гасит моё дикое пламя. Ты направляешь меня, помогаешь мне обрести внутренний покой… Я не помню, чтобы когда-либо был так счастлив, пока ты не подарил мне свою дружбу.       — Я… Вау. Джуни, я не знаю, что сказать, — произнёс Чимин, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.       Он ненавидел свою чувствительность. Рекламного ролика с грустным щенком было достаточно, чтобы он расплакался.       — Скажи, что позволишь мне пригласить тебя на свидание. Скажи, что хочешь быть моим парнем.       Чимин покраснел, хихиканье пересилило его, когда он поднёс руку к лицу, чувствуя себя подавленным, но невероятно радостным.       — Я хочу всего и даже больше, — выдохнул он.

***

      Чимин провёл рукой по своим свежеокрашенным волосам и ещё раз судорожно выдохнул.       — Ради всего хорошего и святого, Пак Чимин, пожалуйста, скажи мне, что ты покончил со своим нервным срывом, и я наконец-то могу приготовить себе ужин, — раздался раздражённый голос Хосока из динамика на ноутбуке Чимина.       — Хоби, у тебя нет человеческого приличия? У тебя нет сострадания? Я тут переживаю.       — Ты пялился на свои дурацкие волосы больше часа! И ещё целый час плакал около шкафа и драматически утверждал, что тебе придётся надеть халат на важное свидание, — закатил глаза его лучший друг.       — Я правда думал, что мне придётся прибегнуть к этому!       — У тебя больше одежды, чем у всей моей семьи вместе взятой, не гони.       — Хоби, я просто нервничаю, — надулся он, и его лучший друг вздохнул.       — Я знаю, Мини Мин. Мне жаль. Ты знаешь, что я становлюсь другим человеком, когда голоден, но это не оправдание. Я знаю, как важен сегодняшний вечер для тебя с Намджуном.       — Мы официально встречаемся уже четыре месяца, и это было потрясающе. Джуни — скрытый романтик, он такой милый! Он пишет мне стихи — о, я же рассказывал тебе, что он всё время писал их в своём дневнике! — и иногда просит меня спеть ему на ночь, он говорит, что влюблён в мой голос! — Чимин был в диком восторге.       — Ты бы себя видел сейчас. У тебя тупая улыбка на лице, и ты реально порозовел. А его сейчас даже нет в комнате! Соберись, бро.       — Не будь таким хейтером, Хоби. Когда-нибудь появится твой принц, — подмигнул он.       — Господи, пускай он появится с грузовиком водки. Мне нужно быть пьяным двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, если я хочу выглядеть таким же безумно влюблённым, как ты.       — Не стану отрицать, что я без ума от любви, — хихикнул Чимин. — На самом деле, я могу сказать это с гордостью.       — Фу.       — Заткнись, — рассмеялся он. — Окей, — он проверил время на своём телефоне и снова посмотрел на открытое приложение FaceTime. — Джуни придёт менее чем через три минуты. Он никогда не опаздывает, для него это повод гордиться собой.       — Он живёт прямо рядом с тобой, — иронично заметил Хосок.       — Как я выгляжу? Честно?       Хосок растаял от широко раскрытых наивных глаз своего лучшего друга, зная, насколько чувствительным был Чимин, когда дело касалось обратной связи, особенно о его внешности. Это привело к серьёзному расстройству пищевого поведения в старшей школе, и Хосок до сих пор благодарил небеса за то, что они помогли ему поддержать его лучшего друга и помочь ему пройти через это целым и невредимым.       — Невероятно, Минни. Твой парень упадёт в обморок, когда увидит тебя.       — Я не хочу, чтобы он потерял сознание, — озорно усмехнулся Чимин. — Мне нужно, чтобы он был милым и в ясном сознании, чтобы подарить мне немного любви.       — Окей, уровень моего отвращения достиг предела. Удачного свидания. Дай мне знать, как всё прошло, и, пожалуйста, избавь меня от всех грязных подробностей. Для меня ты навсегда останешься девственником.       — Хоби, — простонал он. — Не нянчись со мной. Я взрослый человек, у меня есть потребности, желания и…       — А-ля-ля-ля, я тебя не слышу, — по-детски заткнул уши Хосок.       В дверь постучали, и Чимин улыбнулся.       — Я позвоню тебе завтра. Люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Чимин. Повеселись, — помахал Хосок, завершая звонок.       Чимин подбежал к двери, распахнул её и бросился на Намджуна, который уже стоял с распростёртыми объятиями. Он точно знал, как нужно приветствовать Чимина, чтобы порадовать его.       — Джуни! — пропел он, уткнувшись носом в изгиб шеи Намджуна и вдыхая успокаивающий аромат мяты и сосны.       — Привет, маленький ангел. Вижу, ты решил извлечь выгоду из своего ласкового прозвища и стать блондином.       — Тебе нравится? — он хихикнул.       — Я люблю это. Так же, как я люблю всё остальное в тебе, — Намджун поцеловал пушистые светлые локоны.       — Я тоже люблю тебя, Намджун. Так сильно. Всем своим сердцем, — горячо сказал он, отчего улыбка Намджуна стала шире.       — Готов идти?       — Если бы я ещё знал, куда идти, — добродушно проворчал он, закрывая дверь и позволяя Намджуну вести себя, обняв за талию.       — Это хороший сюрприз, обещаю. К тому же, ты не останешься надолго в неведении, — заверил его Джун, заходя в лифт, а Чимин прижался к его боку.       — Крыша? — Чимин поднял бровь. — Я не думаю, что студентам разрешено туда. Входная дверь всегда заперта.       — Не сегодня, — подмигнул его бойфренд.       — Ты взломал замок?       — Я не настолько ловкий, — усмехнулся Намджун. — Но я потянул за несколько ниточек, то есть предложил коменданту взятку, чтобы он оставил дверь открытой для нас.       — Ты предложил ему деньги? Вау, ты стал таким бесчестным. Ещё один специалист экономики, которого нужно добавить в змеиный клубок, — цыкнул он.       — Я знаю, что ты не возражаешь против моих змеиных наклонностей, когда это в твоих интересах, — ответил Намджун, ожидая, пока двери лифта полностью откроются, прежде чем направиться к выходу на крышу. — И ты, конечно же, не возражаешь, когда мой змеиный язык творит своё волшебство и доводит тебя до слёз экстаза.       — Э-это тут ни при чём, — пробормотал Чимин, лицо которого быстро приобрело оттенок помидора.       — Ты до сих пор стесняешься того, что мы делаем в уединении наших комнат? Или, ну, уединении наших комнат, нескольких подсобок и пустых аудиторий… и один раз на последнем ряду в кинотеатре.       — Мы звучим как маньяки. Ты испортил меня, Намджун.       — Ни за что. Ты мой маленький ангел, помнишь? Ты останешься безупречно чистым, что бы ни случилось. Свет внутри тебя остаётся таким же сияющим и захватывающим дух, как и всегда.       — Двойственность человека, — фыркнул Чимин, качая головой. — В одну минуту ты говоришь о своём языке и о том, что он делал со мной, а в следующую поэтично мыслишь.       — Я очень разносторонний человек, малыш. Любящий бойфренд чередуется с мастером-соблазнителем.       — Ты такой выпендрёжник.       — Мм, а сегодня вечером ты узнаешь, насколько.       Чимин чуть не сломал рёбра, яростно сложившись пополам, когда поддался силе своего смеха.       — Это было ужасно! — ахнул он между приступами хохота, позволив Намджуну поддержать его, пока тот пытался совладать со своим хихиканьем.       — Да, определённо, — Намджун рассмеялся вместе с ним. — Ты голоден? Я сделал заказ в том классном тайском месте. Всё твоё любимое.       — Ты лучший, — вздохнул Чимин, глядя на еду, которую Намджун разложил на куче покрывал и подушек, приготовленных для них.       — Я знаю.       — Я тебя люблю.       — Это я тоже знаю.       — Эй! — он толкнул его локтем.       — Я хотел сказать, что тоже люблю тебя, Чимини.       — Я так и подумал, — фыркнул он, подходя к покрывалам и осторожно усаживаясь, чтобы не опрокинуть контейнеры с едой или бокалы с шампанским и водой, которые подготовил Намджун.       Они вкусно поужинали, вместе прикончив бутылку шампанского и развлекая друг друга историями о своих друзьях и о всякой безумной ерунде, которую они сделали ради них.       — Если я умру до старости, я знаю, что это будет вина Чонгука, — пожаловался Намджун. — Он кажется милым и невинным, люди постоянно сравнивают его с кроликом, но он адреналиновый наркоман, и он заставляет нас подпитывать его зависимость.       — Не могу поверить, что он убедил тебя заняться банджи-джампингом, — рассмеялся Чимин.       — Тэ не было в городе, а Джин и Юнги наотрез отказались! Я не мог позволить ему сделать это одному! Он немного псих, но он мой маленький псих, и мне нужно следить за ним.       — Ой, Джуни. Ты такой мягкий. Не могу поверить, что раньше считал тебя таким пугающим и ненавидел твою натуру.       — Я предпочёл бы забыть этот период времени, — надулся Намджун. — Давай жить здесь и сейчас, когда ты любишь меня и поклоняешься земле, по которой я хожу.       — Ну, если кто и поклоняется чему-то, так это ты поклоняешься мне и земле, по которой хожу я.       — Как ты пришёл к такому ошибочному выводу? — Намджун скрестил руки.       — Ты присылаешь мне милые сообщения с хайку или рисунками, которые ты делаешь для меня. Ты провожаешь меня на все мои занятия и обратно и всегда держишь меня за руку.       — Ничего подобного!       Чимин ухмыльнулся, целенаправленно переведя взгляд туда, где Намджун переплёл их пальцы, даже не заметив этого.       — Блять, я мягкий. Что со мной случилось? — риторически спросил Намджун, но Чимин поднял их руки, чтобы поцеловать костяшки пальцев своего парня, и всё равно ответил.       — Ты влюбился.       Намджун опустил голову, его кожа приобрела розовый оттенок.       — Да, — сказал он, глядя на Чимина и улыбаясь. — Я так сильно люблю тебя, Чимин. Я не думал, что любить другого человека можно так сильно.       — Я тоже. Я думал, что такая любовь существует только в кино, — застенчиво хихикнул Чимин. — Я совсем не ожидал, что так глубоко влюблюсь в своего соседа по этажу.       — Эй! Ты полностью испортил наш романтический момент, — пожаловался Намджун.       — Извини, — рассмеялся Чимин, совершенно не стыдясь. — Но ведь это правда, не так ли? Со сколькими парнями ты был? В общем?       — …Это вопрос, на который я должен ответить?       — Если ты хочешь продолжить эти отношения, — прищурил глаза Чимин. — Просто скажи мне.       Намджун медлил так долго, как только мог, проводя свободной рукой по волосам и допивая последние капли из бокала с шампанским, но глаза Чимина злобно прищурились, что говорило о том, что его терпение было на исходе.       — Ладно, хорошо! Двадцать два, — пробормотал он.       — Двадцать два?! — раскрыл рот Чимин. — Боже мой, почти столько же лет я прожил на этой Земле… как девственник.       — Чимини, это просто число, это не имеет значения.       — До тебя я даже не видел никого голым, — пробормотал Чимин, его щёки стали огненно-красными из-за сильного смущения.       — Прелесть, — Намджун придвинулся ближе, потянув неподвижного парня к себе на колени и нежно приподняв двумя пальцами его опущенное лицо. — Единственная причина, по которой я могу назвать четырёх человек, с которыми я спал, потому что они мои лучшие друзья. Другие? Вспышки в моём прошлом, воспоминания, которые я не старался сохранить. До тебя у меня был только один бойфренд, и я подробно рассказывал тебе, какими несчастными мы были с Тэ. Эти четыре месяца с тобой были… блаженством. Да, мы ссоримся, и ты не разговаривал со мной пару дней, но мы не в токсичном состоянии неопределённости. Я люблю тебя. Я никогда не любил другого человека больше, чем себя. Джин проклял бы меня за то, что я такой эгоистичный и погружённый в себя, но это уже не так. Ты на первом месте. Передо мной. Перед кем бы то ни было.       Чимин судорожно выдохнул, но не ответил, так что Намджун взял на себя инициативу и притянул своего парня ближе, позволив им соприкоснуться лбами.       — Скажи мне, что ты мне веришь, — прошептал Джун, маленькие дуновения его дыхания ласкали лицо Чимина из-за их близкого положения.       — …Я верю тебе, — наконец прошептал он.       — Скажи, что доверяешь мне.       — Я доверяю тебе, Джуни. Конечно, я доверяю.       — Скажи, что любишь меня, — улыбнулся Намджун.       — Я люблю тебя, — улыбнулся Чимин в ответ.       — …Ты позволишь мне любить тебя?       На этот раз Чимин тщательно обдумал вопрос, потому что они оба знали, о чём говорил Намджун. Именно из-за этого Чимин так нервничал, что у него случился нервный срыв у шкафа, пока Хосок закатывал на него глаза по Facetime. Вот почему у него были такие комплексы из-за прошлого Намджуна и своего маленького опыта. Тем не менее, Чимин не боялся. Больше нет. Не тогда, когда рядом был Намджун.       — Пожалуйста, — пробормотал Чимин, закрывая глаза и встречаясь с губами Намджуна. — Пожалуйста, люби меня, займись со мной любовью… дай мне всё и ещё больше, — выдохнул он, заставив Намджуна застонать в их поцелуе.       Высокий блондин уложил своего парня обратно на одеяла, нависая над ним, но старался не опираться всем своим весом на Чимина и не заставлять его чувствовать себя пойманным в ловушку или задушенным. Он хотел, чтобы этот опыт был идеальным для красивого златовласого мужчины, в которого он медленно, но верно влюблялся.       Намджун продолжал целовать Чимина, когда они заняли новую позу, и углубил поцелуй, раздвигая губы младшего своим языком и горячо лаская его рот. Чимин издал пронзительный всхлип, от которого член Джуна дёрнулся в его штанах, и он, не колеблясь, прижался бёдрами к паху Чимина.       — Намджун, — простонал он.       — Что случилось, мой маленький ангел? Ты чего-то хочешь? — он подавил самодовольную ухмылку, увидев, как Чимин уже хватал воздух распухшими от поцелуев губами.       Чёрт, он был прекрасен. Намджун начал качать бёдрами быстрее, чтобы увидеть, как голова Чимина запрокинулась назад, обнажая гладкую кожу шеи. Джун не мог удержаться от укуса, настолько сильного, что Чимин вскрикнул, его тело вздрогнуло под телом Намджуна.       — П-пожалуйста, — умолял он. — Л-люби меня сейчас.       — Что за спешка, ангел? Мы можем продолжить ещё немного, так ведь?       Чимин прикусил губу, качая головой, пока Намджун продолжал прижиматься к нему, трение джинсовой ткани создавало удовольствие на грани боли.       — Джуни, пожалуйста, — захныкал он. — Пожалуйста.       Намджун был потрясён, увидев, как текут слёзы по лицу его парня.              — Я хочу почувствовать тебя внутри себя. Я хочу, чтобы ты любил меня так сильно, что я увижу звёзды. Пожалуйста, Джуни? — мягкий голос Чимина стал хриплым, глаза потемнели, а кожа покраснела, когда он посмотрел на него из-под своих красивых ресниц.       Намджун тут же поклялся, что если Чимин попросит его переставить все небесные тела в галактике, он найдёт способ сделать это. Намджун предоставит всё, о чём он просит.       — Ты увидишь звёзды, прелесть. Это я могу тебе обещать, — уверил Джун, прежде чем сорвать с себя рубашку и штаны.       Однако с Чимином он был нежен, стягивая его одежду с предельной осторожностью и сняв трусы лишь тогда, когда младший робко кивнул ему. Как только они оба были обнажены, Намджун перевернул их, позволяя стройному мускулистому телу Чимина окутать его.       Он целовал его до тех пор, пока у него не заболели губы, а Чимин не начал извиваться на нём сверху, отчаянно пытаясь облегчить тяжёлую эрекцию, которую Намджун чувствовал на своём бедре. Он полез в карман джинсов за пакетиком смазки.       — Чимин, у меня есть презерватив, если хочешь, но я прошёл тест прямо перед тем, как мы начали встречаться, и… у меня уже несколько месяцев не было никого, кроме тебя. Ты знаешь это.       — Я хочу без него, — сказал Чимин, неровно дыша от глубины их поцелуев. — Я хочу почувствовать тебя полностью. Без каких-либо преград между нами.       Намджун притянул его обратно, проглотив очередной стон, и медленно сел, оставив одну руку на его затылке, а правой обхватив за талию. Чимин понял, для чего нужна новая позиция, и опёрся на колени, не отрываясь от губ Джуна.       Когда потребность в кислороде разлучила их, Намджун, не колеблясь, начал посасывать мягкую кожу на шее Чимина, а младший наклонил голову вбок, закрыл глаза и приоткрыл полные губы. Намджун отвлекал своего парня движениями губ и игрой языка, пока смазывал один палец и осторожно проникал им в девственное отверстие Чимина.       — Больно, — тихо захныкал он, крепче обвивая руками шею своего парня, надеясь, что ощущение его тёплой кожи облегчит боль.       — Я знаю, ангел. Так всегда бывает в первый раз, но я сделаю так, чтобы было приятно. Потерпи для меня, ладно? Сделаешь это, любимый?       Чимин молча кивнул, тяжело дыша Намджуну в ухо, когда высокий блондин добавил второй палец, осторожно растягивая его и освобождая место для третьего пальца. К тому времени Чимин уже чувствовал неуклонное гудение удовольствия, нарастающее под его пупком, покалывание исходило от того места, где пальцы Намджуна дразнили его тело. Внезапно эти длинные прекрасные пальцы согнулись, касаясь эрогенной зоны, которую Чимин никогда раньше не исследовал самостоятельно.       — Боже мой, — простонал он, качнув бёдрами в живот Джуна от наслаждения, охватившего его несколько секунд назад.       — Вот так, — усмехнулся Намджун, на этот раз с большим намерением потирая простату Чимина.       Ему пришлось крепче сжать талию Чимина, когда младший дёрнулся, красиво выгнув спину, а его черты лица напряглись в очаровательной агонии.       — Думаю, ты готов, любовь моя, — пробормотал Намджун, отпустив его талию, проводя рукой по волосам Чимина и откинул его голову, чтобы скользнуть языком в его рот.       Чимин застонал от горячего, скользкого ощущения искусного языка Джуна на своём, не зная, следует ли ему впиться в его губы с большей силой или сжаться вокруг его пальцев. Он был лишён выбора, когда Намджун убрал пальцы, оставив дырочку Чимина сжиматься от нужды быть как следует заполненной.       Чимин разочарованно заскулил, чувствуя ухмылку Джуна на своих губах. К счастью, его бойфренд покончил с поддразниванием и начал главное развлечение вечера до того, как Чимин прибегнул к мольбам.       — Мы не будем торопиться, хорошо? Я не хочу причинить тебе боль, — заверил его Намджун, а Чимин только кивнул, не сомневаясь в этом.       Джун опустил Чимина на свою пульсирующую эрекцию с предельной осторожностью, наблюдая за лицом младшего в поисках любых признаков крайнего дискомфорта, пока миниатюрный мужчина полностью не сел к нему на колени и не сосредоточился на глубоких вдохах, чувствуя, как его тело приспосабливается к размерам Намджуна.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, позволяя своим рукам ласкать тело Чимина, оставляя поцелуи-бабочки на его лице.       Глаза Чимина распахнулись, его взгляд был неподвижным, когда он встретился с внимательными глазами своего парня.       — Безнадёжно и удивительно влюблённо, — ответил он, и Намджун фыркнул крошечным, ласковым смешком, обхватив одну из щёк Чимина и погладив большим пальцем розовую кожу.       — Ты мой ангел, Пак Чимин. Ты пришёл в мою жизнь, чтобы добавить больше света в существование, которое состояло в том, чтобы спотыкаться во тьме в поисках того, чего я, казалось, никогда не находил.       — Что ты искал? — удивился Чимин.       — Причину.       — Для чего?       — Быть лучше. Выйти из своей головы и заметить мир. Любить. Выбери одну, выбери их все, это не имеет значения. Я думаю, что до тебя я был немного потерян.       Чимин позволил своим бёдрам двигаться вперёд одним длинным, грациозным движением, которое заставило Намджуна застонать так громко, что младший был уверен, что все их соседи по этажу услышали его (Отлично, подумал он).       — Я так счастлив, что нашёл тебя, — прошептал Чимин.       И время для слов закончилось, когда их тела начали чувственный танец, который набрал силу и достиг апогея, заставив их обоих задохнуться и обессилить.       (Чимин увидел звёзды.)       Когда посторгазмическая нега прошла, и они снова стали отдельными телами, Чимин лёг рядом с мужчиной, которого любил, позволив Намджуну втянуть себя в объятия, и удовлетворённо вздохнул.       — Джун?       — Хм?       — Я никогда не ненавидел тебя. Совсем.       — Приятно слышать, — усмехнулся Намджун.       — Я был сильно влюблён в тебя. Но это был секрет.       — …Это был не такой уж большой секрет, Чимини.       Чимин хотел возразить, но Намджун оборвал его поцелуем.       — Могу я кое в чём признаться?       — В чём? — спросил Чимин, надувшись от чёткого осознания того, что Намджун следил за ним с самого начала.       — Иногда я надеялся, что ты слышишь меня через стену. Я хотел, чтобы ты услышал мой голос.       — Подожди, что? — Чимин посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Ты занимался сексом с другими парнями, чтобы заставить меня ревновать?       — Нет, это не так. Не совсем. Я… я думаю, что часть меня хотела, чтобы это заставило тебя хотеть меня, заставило тебя сказать мне, что ты хочешь меня.       — Этого бы никогда не произошло, — усмехнулся он.       — В первый день, когда я разговаривал с тобой и жалко пытался флиртовать с тобой — на что тебе было плевать — я достиг своего предела. Ты не преследовал меня, как все остальные. Ты не поддавался мне, хотя я изо всех сил старался вызвать реакцию.       — Ты так хотел меня разозлить, чтобы я пошёл наорать на тебя, а потом что? Я волшебным образом упал бы в твои объятия и в твою постель?       — Именно так, — сказал Намджун, выглядя огорчённым.       — Так бывает только в порно, приятель.       — Ну, в любом случае, наша реальная история нравится мне больше, чем мой порносценарий. Сначала я хотел тебя, потому что казалось, что я не могу заполучить тебя, понимаешь? Но когда мы познакомились, ты оказался таким… необыкновенным. Вправду невинным маленьким пингвинёнком в клубке злобных змей.       — Перестань называть меня пингвином!       — Это комплимент.       — Нет, это не так!       — Ты мой ангел, что насчёт этого?       — Это я могу принять, — фыркнул Чимин.       — Я люблю тебя, — усмехнулся Намджун.       — Ты был шумным кобелём.       — Да.       — Ты был таким придурком.       — Да.       — Ты змея.       — Согласен. Закончил?       — …Я тоже тебя люблю.       Намджун поцеловал розовые губы, от которых он был без ума.       — Спасибо.