Холодно.

Эдгар хмурится и трёт глаза, размазывая чёрные тени под глазами ещё хуже. Забыл смыть. Сейчас не до этого. Нужно дописать ещё десять страниц конспекта к утру, чтобы не получить нагоняй от преподавательницы. Чёрт бы его побрал откладывать такую огромную работу на последний день. Тем более на вечер. Часы показывают час ночи, когда эмо наливает себе воды и ставит свет на лампе на самый слабый режим. У него за спиной спит его сосед по комнате в этом уродливом общежитии. Не хотелось бы будить его, сколько бы Эдгар не уверял себя, что ему плевать на того спортивного паренька с огромными планами на жизнь. Тот был слишком светлым, слишком активным и тактильным. Эдгар ни чем подобным не обладал. Аура Фэнга слепила его, привыкшего к полной темноте. Запас сил у него был ужасно мал, хватало, в лучшем случае, на то, чтобы посетить душ и приготовить поесть. О тактильности и речи не шло. В последний раз Эдгар с удовольствием принимал тактильность лишь от родительских объятий в самом раннем детстве. Они совсем разные. Эмо трясёт головой, выбивая ненужные размышления из головы. Сейчас стоило сосредоточиться на конспекте по истории и запоминать что-то, чтобы утром можно было написать самостоятельную на четвёрку. Он усердно пишет, слушая фонк в наушниках и чувствуя как больное запястие начинает ужасно болезненно ныть. Его стоило бы зафиксировать эластичным бинтом, но такой был лишь у Фэнга, а будить парня не хотелось. Превозмогая боль с мыслью «я был рождён, чтобы ебашить», Эдгар продолжает писать. Почерк у него не идеально красивый, но прочесть можно было без особых усилий, в отличии от почерка соседа. У него стиль написания был не очень далёк от стиля «как курица лапой». И вот, он снова отвлёкся. Мозг совершенно не хотел фокусироваться на том, что было важно. Студент злобно выдыхает, желая убить кого-нибудь, если после этого он сможет сосредотачиваться на важных вещах. Из-за музыки он не слышит, как скрипит чужая кровать, и понимает, что Фэнг проснулся только когда тот подходит к столу. Эдгар ставит музыку на паузу, поднимая взгляд на сонного соседа. — Чего проснулся? Спал бы дальше. — А сам? — У меня ещё почти 8 страниц писанины. Медленно продвигаюсь. — Знаешь, что мне приснилось? Я ведь любимчик исторички. Я с ней договорюсь, что ты позже сдашь, например, в пятницу.. — Конечно, спасибо, но я не хочу, чтобы она завтра на паре меня в жопу выебала за отсутствие конспектов. — Тебе бы поспать. Глаза у тебя уставшие и вообще весь ты никакой. — Всегда так выгляжу, если ты не заметил, кретин,– Эдгар берётся за ручку вновь, продолжая писать, но тут же жмурится и поджимает губы от боли в запястье. С каждым движением боль усиливалась. — Запястье? Почему не разбудил, чтобы я помог? — Чего пристал? Ложись спать уже, Фэнг. — Цыц. Фэнг зевает и трёт глаза, после чего копается в тумбочке, ища эластичный бинт и мазь. — Никакой больше писанины на сегодня, спать пора,— говорит Фэнг, притягивая к себе больную руку Эдгара и выдавливая мазь на болезненное место. Эмо в свою очередь тяжело вздыхает, но спорить не хочет. Он размазывает холодную субстанцию по запястью и выпрямляет руку, позволяя Фэнгу замотать её бинтом. — Не сильно сдавил? — Нормально. — Точно? — Да, точно-точно, дурак. Эдгар поднимается из-за стола, но от усталости падает на Фэнга. Тот быстро реагирует, не смотря на то, что недавно проснулся, и ловит парня за плечи, крепко держа. Эмо и не сопротивляется, даже когда Фэнг осторожно обнимает его. Неприязнь к тактильности тут же исчезает. — Видишь? Уснул бы за столом и потом жаловался. — Угум. Фэнг делает пару шагов вперёд, подтолкнув эмо к кровати. Поздно уже, пора спать. Эдгар заматывается в одеяло и жмурится. Одеяло холодное и ничуть не греет, поэтому он хватает Фэнга за руку, не позволяя отойти. — Чего? — Холодно. Очень. А ты сам себя грелкой называл тогда. Будущий актёр отходит к своей кровати лишь на пару секунд, чтобы взять своё одеяло. Под двумя точно будет теплее. — Двигайся давай, Эд. — Я и так к стене уже прижат. Фэнг ложится рядом и им приходится лежать вплотную к друг-другу. Мало того, что холодно, так ещё на кровати особенно мало места. Эдгар ложится поудобнее и в итоге лежит прижимаясь спиной к груди Фэнга. Тот в свою очередь довольно лыбится, перекидывая одну руку через парня и приобнимая его. Эдгар никак не реагирует, только почти сразу же засыпает, чувствуя себя ужасно неловко. Неловко, но он не чувствует, что парень его раздражает. Кажется, всё теперь совсем наоборот.