Выстрел

- Я не чураюсь рискованными ходами. Фортуна, как, кстати, любая женщина, любит дерзость... А вы, кстати, вновь проиграли. Огонь свечей бликовал на пузатом стекле бокалов с недопитым алкоголем - молоденькому офицеру в зеленом мундире явно ныне было не до выпивки. Он только что лишился последних трех изрядно примятых ассигнаций и, судя по всему, подумывал поскорее сбежать от своего позора. - Пускай эта Дама вас не любит - найдется другая, - герцог довольно перетасовал колоду. - Господа, никто не хочет сыграть? - Если вам так нравится рисковать, отчего бы не сыграть на что-то кроме денег? Герцог обернулся на голос, и человек в тёмном английском костюме подмигнул ему, вальяжно откидываясь в кресле. Уже некоторое время он наблюдал за игрой, не делая ставок со своей стороны, и Нуарэ не готов был поручиться, что тот вообще играл хоть раз за вечер. Несмотря на хорошее произношение, лёгкий акцент выдавал в нём иностранца, скорее всего, британца. - На что же? - полюбопытствовал Нуарэ. Проигравшийся до этого офицер стрельнул глазами сначала в одного, а затем в другого собеседника, задержал на Нуарэ особенно испепеляющий взгляд и отвернулся. - Пристрелите проигравшего, - процедил он сквозь зубы. Если он рассчитывал быть услышанным, эти расчёты оправдались. - Превосходная идея! - оживился англичанин. По-кошачьи плавно встал, приблизился к Нуарэ и протянул руку. - Лорд Генри Уоттон. - Герцог Анри де Нуарэ, - он медленно ответил на рукопожатие. - Этот молодой человек, которого вы только что лишили выигрыша, высказал действительно интересную мысль. Пусть проигравший застрелится. Повеселим публику, месье? Нуарэ медленно и ловко перемешал карты. Блестящий белый картон с синей каймой на мгновение застывал над большим пальцем герцога, а затем снова возвращался в колоду. И так по кругу, только мелькали уголочки, напоминающие мастевые рисунки. Почти такое же тонкое искусство, как и сама игра. -  В таком случае, "Фараон" подойдет как нельзя кстати, - колода в руках мужчины вернулась к своему первозданному состоянию. - Так будет даже азартнее. - Превосходно. Нуарэ перешел на другую сторону стола, встав точно напротив рискового  джентельмена. Тому будто-то было все равно на то, как и на что играть. Будто он заранее был уверен в своей победе. Герцог быстрым движением развернул карточный веер и вновь сложил его в тугую, передёрганную на все лады колоду. - Ваша ставка, лорд? Лорд Генри принял от вовремя подсуетившегося официанта чистую, еще запечатанную в серебристо-синюю бумагу колоду, развернул обертку и медленным движением перемешал карты. Одна или две так и норовили пару раз выскочить. Не привык держать их в руках, как подметил про себя Нуарэ. Первой картой легка бубновая четверка - англичанин широким, несколько развязным жестом (словно еще раз хотел подтвердить, что ему эта игра ничего не стоит) продемонстрировал ее нескольким собравшимся вокруг стола жадным зрителям. Тех привлекла странная ставка. Будто мухи: заранее знали, где прольется кровь, и слетались поближе. Нуарэ поддернул рукава и начал метать собственную колоду - карты разлетались направо и налево так четко и скоро, что один из наблюдателей попросил его поумеиить пыл. Очень вовремя - пиковая четверка легла справа от крупье. Лорд Генри неожиданно улыбнулся. - Эта игра до того проста, что тратить пулю из-за нее нет смысла. Как насчет разыграть три банка? Нуарэ склонил голову набок, внимательно разглядывая своего пантера. Нет, на страх или злость не похоже. Все та же надменная скука в благородных чертах лица, даже какая-то тень снисходительности. - Согласен, - протянул герцог. - Хотите отдалить решающий момент? А если проиграете сейчас? Неужели правда пустите пулю в лоб на потеху толпе? Лорд Генри досадливо поморщился, словно ему предложили что-то не столько жуткое, сколько пошлое или неприятное. - Помилуйте, дорогой герцог, подумайте об эстетической стороне вопроса. В такой смерти есть что-то романтически-прекрасное. К тому же, вы слишком торопитесь узнать итог. Разве в театре вы сразу требуете третий акт? Уверен, нет, вы наслаждаетесь процессом. Пусть кому-то это покажется безумным, но всё, что сейчас происходит, удивительно прекрасно и интересно. Мало что будоражит человеческую душу так, как близость смерти... или жажда крови. Вы так легко согласились на эту ставку. Почему? - Люблю яркие представления. Герцог ответил почти тут же. Заминка подсказала бы его оппоненту, что вопрос дернул за тоненькие душевные ниточки герцога, а тот никогда бы не стал признаваться перед кем-либо, что его можно смутить. Лорд Генри вдруг подался вперёд, опираясь на стол и в точности отзеркаливая позу Нуарэ. - Уверен, такие представления вы смотрите не в первый раз. У Нуарэ едва заметно дернулась скула. Едва. Надменная улыбка скрыла нервическую судорогу. Игра всегда была игрой. Напряженной. Требующей крайнего внимания. Тишины. До сего момента игроки не были столь разговорчивы с ним... Не то что непривычно. Скорее ворошит привычную, устойчивую почву. До чего хорошо, что карты были немы. Не задавали неудобных вопросов. - Судя по всему, вы тоже не прочь разнообразить привычный список развлечений, - Нуарэ оперся обеими руками о стол. Манера переводить разговор обратно к оппоненту уже вошла в привычку. - У меня нет, как вы выразились, привычного списка развлечений, - продолжил лорд Генри. - Не люблю постоянство привычки: оно совершенно убивает всякий интерес, остроту и новизну ощущений... Притупляет чувство. В конце концов, из-за постоянства даже риск теряет свою привлекательность. И ставки неуклонно повышаются. Следующей была выбрана десятка. И на этот раз Нуарэ разметал половину колоды, так что официант успел сбегать за новым подносом шампанским, прежде чем загаданная карта легла на левую сторону. Публика оживилась. - Становится все интереснее, не правда ли? - поинтересовался лорд Генри с небрежным сарказмом. Всего несколько секунд они смотрели друг другу прямо в глаза. Неотрывно, внимательно, неподвижно. Так смотрят два хищника перед тем, как один перегрызёт глотку другому, так могли бы смотреть два канатоходца, встретившихся на одном пути над пропастью. Открытая дорога для одного - смерть для другого. Дрогнешь, отступишь - оступишься. Проиграешь. В глазах у Нуарэ трепетало и танцевало тускло-золотое пламя свечей. Тонкие, лёгкие изгибы света. Всего лишь игра? Не просто игра? Ни то, ни другое. Безусловно, рискованно вступать в игру с человеком, для которого карты - не развлечение и не вещь, который настолько отдался им, что сумел превратить игру в свою жизнь, а свою жизнь - в игру, и подчинить её. Лорд Генри с восхищением следил за отблесками пламени в зеркалах чужих глаз. Как прекрасно он рвётся к вершине! В первые ряды проходят не по чужим следам, а по головам, по собственным путям, пролегающим наперекор другим. В первые ряды пробиваются азартные, увлечённые, горящие жаждой жизни люди, которые не боятся высоких ставок и жестоких методов. В первых рядах стоят люди гордые, закалённые зачастую чужой и своей кровью, обожжённые своим азартом, но награждённые удовольствием жить по-настоящему, испить эту жизнь до дна, узнать весь её вкус и прелесть. В первых рядах стоят те, кто поставил судьбу на колени. Играть с ним слишком рискованно. Слишком, если не имеешь собственного туза в рукаве. Лорд Генри тягуче, мягко улыбнулся такой улыбкой, какая могла бы заменить приговор. - Фортуна от вас не отвернётся, герцог, - очень тихо произнёс лорд Генри, так, чтобы его мог услышать только собеседник. - Берите своё и требуйте у неё больше. Она не откажет. У каждого теперь была одна победа. Какой-то особо азартный и веселый посетитель крикнул парня, чтобы со следующими закусками им принесли лучшего железа и пороха. Кто-то из посетителей даже позволил себе улыбнуться дурной шутке. Лорд Генри немного скованно пересчитал свои карты. Нуарэ заметил, как тщательно он маскирует за быстрыми движениями легкую дрожь в руках. Валет. Красная ливрея, золотые лилии. Почти бесшумно легла карта на сукно. Уже не обращая внимания на перешептывания зрителей, Нуарэ перетасовал колоду. Руки у него похолодели. Кто-то неловким движением загасил пару свеч рядом с ним и блестящие масти и портреты терялись в полумраке. Туз, двойка, семерка, дама. Справа, слева, справа, слева. Десятка. Дама. Дама. Десять. - Мать честная... По толпе пронесся одновременно облегченный и ужасающий вздох. Кто-то выругался. Перекрестился в запале. Червовый валет лег справа. Нуарэ удовлетворенно оперся ладонями о край стола. - Ваш слуга оказался чрезвычайно неверен - впредь выбирайте их тщательней, лорд. Момент, когда будущее раскачивалось, словно игла на отпущенной шелковой нитке, миновал, карта легла - наконец он снова почувствовал крепкую опору в собственных руках. То самое привычное удовлетворение от выигрыша. Кто-то называет это сладостью - ему же больше было по вкусу слово "опьянение". Абсолютно достаточное. Чего не сказать о его оппоненте. Лорд поднял со стола выбранную им же карту, которая неволей стала причиной его бедственного положения, и с рассеянным вниманием рассматривал ее на свету. Герцог готов был поаплодировать такой выдержке, если б не странная, скребущая мысль, что игра - а она под любым углом теперь вышла за собственные рамки - еще не кончилась. Ну разве может кто-то с таковым хладнокровием держать в руках своего убийцу, разве что этот кто-то сам не вполне человек?.. - Вы сами предложили ставку - помните? - К Нуарэ вернулась его обычная манера. Слова прозвучали громко. Даже слишком. В зале будто перевернули пылающий канделябр. - Вы с ума сошли?!... - Нет, господа, эта шутка далеко зашла... - Слишком... как это назвать..?? - Пошутили и хватит. Хватит! Вы же не будете стреляться... - Я, разумеется, не буду, messieurs! - Нуарэ прислонился к спинке кресла, сложив руки на груди. Ему отнюдь не нравились такие дискуссии, тем более что какой-то старик в погонах гаркнул ему возражения прямо в ухо. - Но, кажется, карточный долг дороже жизни. В полутьме его улыбка показалась точно белое лезвие клинка. - Не так ли, лорд? - Карточный долг - дело чести, - протянул лорд Генри. - По крайней мере, никто не скажет, что я испортил свою репутацию отказом от исполнения вполне честного пари... Нет ничего хуже запятнанной репутации. Револьвер он принял из дрожащей руки какого-то офицера, быть может, того, кто предложил злосчастную ставку - никто уже не помнил, - и направился к двери в соседнюю комнату. - Да бросьте вы эти нелепые шутки! - вырвалось у кого-то. Лорд Генри обернулся. - Шутки? - воскликнул он с трагическим видом оскорблённого достоинства. - Помилуйте, господа, какие же это шутки? Я совершенно серьёзно намерен избавить вас от вида того, что сейчас произойдёт. Поверьте мне, крайне неприятное зрелище! Он перевёл взгляд на Нуарэ. На миг герцогу показалось, что тот сейчас подмигнёт ему, но этого не случилось - англичанин только коротко кивнул, серьёзно и с пугающим спокойствием. И исчез за дверью. По толпе пронёсся дружный вздох, будто каждого обдало ледяным ветром, и вдруг громкий хлопок оборвал все голоса. Выстрелил... В оглушительно-звенящей тишине какой-то старик приблизился к двери, даже почти дотронулся до ручки, но отшатнулся. Остальные застыли мраморными статуями. Нуарэ широкими шагами пересёк комнату и взялся за ручку; сердце у него почему-то стукнуло так, что, кажется, это могли услышать другие. Дверь скрипнула. - Вот незадача, господа... Простите. Я стрелял, но промахнулся!