«Неозвученные признания»

      Когда я проснулся, было темно. "Всё ещё ночь.."- подумал я. Проснулся я от того, что перестал чувствовать собственную руку. Знаете это ощущение после сна в неудобном положении, когда пытаешься двигать пальцами на руке, она будто не твоя, не слушается совсем. Проснувшись, я стал пытаться ее размять, дабы снова начать чувствовать. Вскоре появилось неприятное ощущение. Когда конечность пришла в норму, я тихо выдохнул носом. В горле пересохло. Веко апатично дёрнулось.       Медленно стянув с себя одеяло, я встал с постели и прошел к выходу из комнаты. Наступая на бетонный пол, ступнями я ощущал его холод, по коже пробежали мурашки. "И всё равно..душа бывает холоднее в разы." - промелькнуло в моём сознании. Внутри было чувство пустоты. Словно, чёрная дыра, там, внутри, поглощала самого меня же. Что от меня останется?       Я прошел на кухню и включил свет, сразу же жмурясь. Вспышка ударила в сонные глаза, которые и так изо дня в день мучали нервные тики. Зрачки сузились от резкого яркого света. Щурясь, я прохожу к крану. Беру в руки стакан, наливая в него воду из-под крана и пью. Снова холод. По пищеводу. Дыхание сбилось. Но пью до конца, ибо жажда была сильна. Ставлю стакан резче, чем следовало бы и вижу, как в мгновение по дну пошла трещина. Хрупкий..Зачем же я...чёрт. Прислоняя руки к лицу, провожу по нему. Чувствую влагу. Конечно, я порезал руку. Нужно собраться. Нет, нельзя..слабости.. И эти кошмары. Они жрут меня, питаются моей силой. А хватит ли её на всех стервятников? Нельзя. Нельзя их кормить.       Я выхожу с кухни, выключаю свет, стараясь привыкнуть к темноте. Вот он..он всегда был во тьме. Как же он..жил. Оказавшись в спальне, я не слышу того столь привычного сопения или каких-то движений на кровати, что стояла напротив моей. Почему мы не придаём значения таким мелочам, когда стоило бы? Замечаем только тогда, когда уже поздно. "Мы начинаем ценить, когда теряем.." Кровь застыла на моей щеке. Мне всё равно. Я хочу ощущать не её тепло на своей щеке.       Сев на свою кровать, я старался разглядеть параллельную в темноте. Силуэт. На кровати напротив точно кто-то был! Я тут же подрываюсь с места и подбегаю к ней, сжимаю холодный шёлк простыней в руках, но под пальцами пустота. Никого. В глупом порыве жажды ощущений присутствия, я сжал в руках одеяло, моё тело затрясло в припадке, а я стиснул зубы до скрежета, прошипев. В пустоту подлили бензин боли. И полыхнуло пламя. Его языки - всё тот же холод. Леденят и сжигают одновременно. Руки сжимались до побеления костяшек, а я сам не заметил, как это пламя разожгло во мне животную ярость. Я ненавидел всех и всё. Почему? Я так хочу, чтобы он был рядом.       Рывком я отбросил одеяло на пол и подскочил. Сильно размахнувшись я ударяю кулаком в стену, а следом ещё раз и ещё. Ещё и ещё. Из-за прилива адреналина, который холодным пламенем бушевал в моём сердце, я не чувствовал боли. Вообще ничего не чувствовал, только сердце моё разрывалось. То ли от гнева, то ли от отчаяния. Нет, всё вместе. Они смешались в мутные бензиновые разводы, в которых тонула моя душа. От бензина любое пламя горит свирепее. И пусть я сгорю дотла. От костяшек рук вдоль локтей стекала кровь, но я продолжал бить, пока не услышал знакомый голос. Он звал меня к себе. Так тихо, спокойно. Я замер. На мгновение боль в груди прошла, стало так легко, словно я переборщил с ударами и умер. Я развернулся, желая обнять его, но позади было пусто. — Неужели совсем рассудка лишился? — прохрипел я. Иду к столу, что стоял у окна. Достаю лист бумаги и потёртый простой карандаш. Я стойко поборол в себе безрассудное зверство и стал изливать чувства на бумагу. Я писал, будто на автомате. Я не задумывался, глаза бегали по уже написанным мною строчкам. Сколько же было чувств во мне?..Что я бежал этот марафон, будто моих соперников никогда не существовало и вовсе.

«Ты исчез так же внезапно, как когда-то появился.

В тебе души не чаю я, хочу рядом находиться.

Я не думал, что, когда-то, нам придётся потеряться.

Но я знаю, точно знаю, что не дам тебе скончаться...»

      Карандаш сломался подобно соломине в окровавленных пальцах. На бумаге оставались багровые пятна. Но я не чувствовал себя озверевшим. Листок был свернут в конвертик и убран в стол, к тысячам таких писем. Вскочив с места, я одеваюсь и выхожу со штаба. Однако, одно письмо всегда было при себе, это письмо я хотел отдать Дзено, но не мог найти подходящий момент..наконец-то я понял, что нужно действовать сразу, а не тянуть. Я не могу так просто потерять его.       В письме, что я носил с собой тоже был стих:

«Без тебя мне очень плохо,

Чувствую опустошение.

Без тебя мне одиноко,

Голос твой, как утешение.

Сердце бешено стучит,

И, скрывать не стану вовсе,

Все предательски дрожит.

Ты - мой смысл, и даже больше.»

      Другие мои произведения были длиннее и куда красивее, но моя израненная душа подсказывала отдать именно это. Нет, я хотел сам читать их ему. Один стих я всё же успел ему передать, но прочитал ли он его? Жив ли он?..       Проходя по коридору, я остановился у шкафчика Дзено. Это было неправильно, но я должен. Должен проверить. Если внутри кабинки есть что-то о нем!?       Дверь была заперта, но ничто не останавливало меня вырвать её из петель и отшвырнуть в сторону. Осмотрев шкафчик, я заметил это письмо со стихотворением. Оно было запечатано. Схватив его сжимаю в руках, а затем судорожно распечатываю его. Писал я в двух экземплярах: от руки и для слепых, выдавливал эти точки. Я хотел видеть реакцию Дзено.       Этот стих писал я днём, после тренировки, пока Дзено был в ванной:

«Ты не видишь света, очень уж давно.

И вокруг себя не замечаешь никого.

Думаешь, лишь как бы людям насолить;

Как услышать крики, боль из-за обид.

Я скрывать не стану, слишком честен я.

Ты мои страданья днём и изо дня.

Но засел ты в сердце, очень глубоко;

Без тебя, мне кажется, будет нелегко.

Каждый раз с тобою, чувствую тепло;

Но с тобою, Дзено, очень тяжело.»

      Думаю, он бы вновь сдвинул брови и злобно вздохнул, голову на меня повернув, а потом бы язвил. На лице невольно появляется тёплая улыбка, но не было времени на это. Я хватаю письмо и ухожу из штаба быстрым шагом. Я найду Дзено. Проходя по коридору, Я заметил, что из под двери в одной комнате виднелся тусклый свет. Все должны были спать и это было странно. Подойдя к дверному проёму, я, не задумываясь, разрубил дверь пополам и прошел внутрь. — Фукучи-сан? Почему не спите в столь поздний час?       Мужчина передо мной стоял ко мне спиной и что-то делал. Я спешно подошёл и в одно мгновение увиденное повергло меня в шок, по венам вновь побежала злость, ненависть и зверская ярость. Я был готов убить этого человека на месте. На полу лежал Дзено. Мне было не до разборок, я кинулся к нему и стал пытаться разбудить, но все было бесполезно - он не двигался. Командир смотрел на меня, после чего отошёл и заговорил, — Извини, Тэттё, я не хотел и не думал, что так выйдет. Я хочу создать мир, где не будет несправедливости. Мир без войн. А Дзено напал на меня, можешь себе представить? К тому же, на него напал вампир, я не успел ничего сдела.. — ВЫ ЛЖЕТЕ! — Не повышай голос. Не хотел я этого делать. Но придется. Брэм. — взгляд мужчины падает на гроб, который стоял у стены, после чего подошёл к нему и открыл. В нем была половина вампира? Взгляд мой был пуст, я вновь опустил его на свое сокровище. — Если нужно... Если это нужно для спасения Дзено, я на пару минут поставлю справедливость на второй план. Я спасу его, во что бы то не ..— Я не успеваю закончить монолог, как вдруг, в мою шею впивается Дзено. Струйки горячей крови скатились к моим ключицам. Я устремляю потухший взгляд на Дзено и с горечью улыбаюсь, обхватив его руками, — Живой..— рука тянется в карман, после чего, я убираю письмо предназначенное для Дзено, в карман его брюк. — Дзено. Сайгику..знаешь, Я писал тебе стихи..— пока я захлебывался в собственной крови, пока человек, которого я так любил, убивал меня. Я не терял надежды быть услышанным. — Хочешь прочту из тебе?..кх.. Слеп ты, думают другие, Но, я знаю, что другие, Видят меньше, чем слепые. Ты остался без поддержки, Все лишь слышали насмешки, От тебя. Видишь больше, чем людишки - знаю я. Видишь нácквозь их нутро, Чувствуешь, что им легко, Насмехаться над такими, Что чуть-чуть не как они. Ты их лучше, не слепой. Твой взор души глубок, как ничей другой...— Я чувствую, как силы меня покидают. Бесспорно, если бы я хотел, я бы не погиб, я бы убил его тот же час, но разве я бы смог? Глаза закрываются, но я успеваю схватить оружие и воткнуть в парня, что был на мне, а за одно и в себя. Дзено не хотел бы быть тем, кем является сейчас. Лучше мы погибнем от моих рук, вдвоем, справедливой смертью, нежели, как твари дрожащие. Справедливость давно мертва для этого мира. Но она потому и мертва, что постоянный её спутник - это смерть вещей, чувств или жизней.