1
15 марта 2022 г., 11:12
...поздно вечером во вторник… в том дерьмовом мексиканском ресторане... вы пьете маргариту за доллар.…
- Нет, - твердо сказала Энди. - Официально заявляю: ты сошла с ума, и я совершенно не собираюсь вляпываться во все это дерьмо. Снова. Улыбка Лили была широкой и обаятельной. Это была та же самая улыбка, которая убедила Энди в нежном пятилетнем возрасте, что прыгать с крыши с зонтиком в руках будет "потрясающе весело". И еще раз в одиннадцать, что выливание нескольких ведер воды на подъездную дорожку в снежный день создаст "лучший ледяной слалом во всем мире". И позже снова, потому что Энди явно ничему не училась, что самое эффективное место для двух юных, политически активных девятнадцатилетних девушек, где можно найти новых парней – это митинг протеста. Короче говоря, это была такая специальная улыбка, которая всегда заканчивалась одной из трех вещей: а) сломанными конечностями, б) поркой или в) тюремным заключением. - Давай, Энди, - умоляла Лили. - Тебе это нужно. - Мне это нужно не более чем дыра в голове, - ответила она, нахмурившись. - Что в точности и произошло бы, если бы я последовала твоему явно безумному предложению. - Это называется завершением, - сообщила подруга. - И вот уже полтора года это ускользает от тебя. Признай это, Энди. Ты все еще не оправилась от всего этого. Энди вскинула руки в воздух. - Да, боже мой, - простонала она. - Ты как будто превратилась в мою мать. Закатив глаза, Лили прижала руки к сердцу. - Удар ниже пояса, Сакс. Но ты загнана в угол, так что я позволю тебе это. Позволь мне, однако, напомнить об одном событии, произошедшем буквально на прошлой неделе в той уютной маленькой кафешке, которую ты так обожаешь. Это было бы оправданным убийством. Ни один суд присяжных в мире не осудил бы ее. - Лили, я клянусь... - Какая-то цыпочка с короткими белыми волосами зашла заказать сэндвич, - сказала она. - Ты пискнула, так, как я никогда не думала, что люди умеют, а затем просто спряталась под столом, пока женщина, о которой идет речь, не ушла. В тот момент, когда она открыла рот, чтобы ответить, в ее голове все прояснилось. Какой репортер не может придумать хорошую шутку, ради всего святого? - Именно тогда, - торжествующе закончила Лили, отбиваясь от нее, - ты поняла, что не только сидишь в луже липкой давно разлитой вонючей содовой, но и что женщина совсем не похожа на Ла Пристли. - Я ненавижу тебя, - сказала Энди, но это было слабо. - Я могла бы также рассказать об инциденте в «Старбакс», который произошел всего шесть недель назад. Энди положила голову на стол. - О, нет, - пробормотала она скатерти. - О, да. Миранда Пристли заходит в ближайший к твоему месту работы «Старбакс», где мы с тобой совершенно случайно в то самое время наслаждаемся дорогущим кофе и высококалорийным шоколадным тортом. Ты, мой дорогой маленький профессионал и предположительно взрослая подруга, убегаешь в туалет и строчишь оттуда мне каждые тридцать секунд, пока твоя леди-дракон не уходит. - Послушай, - в отчаянии сказала Энди, - я просто не могу... Нежная рука в ее волосах заставила ее поднять глаза. Улыбка Лили была более сочувственной, чем раньше, но это ничуть не уменьшило тревогу Энди. - Энди, детка, я говорю это из любви. - Лили глубоко вздохнула. - У тебя проблемы с Пристли. Ее ответный смех был горьким. - Скажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю, Лилс. - Я имею в виду совершенно иную проблему, - ответила Лили с серьезным выражением в глазах. - Я имею в виду, что в тебе происходит какая-то странная, глубоко укоренившаяся вещь. Типа "не могу с этим смириться". Как я уже говорила: тебе нужно завершение. Ты должна изгнать эту цыпочку из своих мыслей и разобраться к черту со своей жизнью. - Если бы я хотела поговорить с доктором Джозефиной Брэдбери, доктором медицинских наук, доктором философии, и услышать о тридцати миллионах ошибок, которые я совершаю в своем жизненном выборе, я бы позвонила домой и покончила с этим, - яростно сказала Энди. Очевидно, что-то щелкнуло в мозгу Лили. Энди могла прочитать это по языку ее тела, когда та наклонила голову. - На самом деле, это неплохая идея... - Что? - Энди в ужасе выдохнула. - Вот что я тебе скажу, подруга. Ты делаешь… последнее, что я предложила ранее, или я позвоню дорогому доктору Джо и расскажу ей, как отчаянно ты нуждаешься в её вмешательстве. - Ты не станешь, - протянула Энди обвиняюще. Лили усмехнулась. - Я именно так и сделаю, и ты это знаешь. Я подробненько расскажу ей, что она была права, и вся эта жизнь в Нью-Йорке полное безумие. Юридическая школа действительно была лучшим выбором для тебя. А еще она все узнает о том, насколько тебе близка идея выйти замуж за приличного мужчину и поселиться с детишками в пригороде. Возможно, после того как я расскажу это все, за тобой приедут, соберут твои вещички из той жалкой дыры, что ты зовешь своей квартирой и увезут тебя… - Это гребаный шантаж, - прорычала Энди. - Я не стану этого делать. Не стану и все. Она едва успела моргнуть, как мобильник Лили оказался у нее в руке и поднесен к уху. - Привет, доктор Джо, - легко сказала Лили. - Да, прошло много времени с тех пор, как мы разговаривали… о, нет, я в порядке… да, я просто хотела сообщить вам, как дела у Энди… ага… ну, она не все вам рассказывает… вы же знаете, какая застенчивая девушка наша Андреа, но она очень хотела, чтобы вы знали... Вот и все. Не имело значения, что они были на публике, сидели в дешевом мексиканском ресторане и ели ужасные энчилады, потому что сегодня там был вечер маргариты за доллар. С криком ярости Энди перегнулась через стол и вырвала телефон у Лили, нажимая кнопку "отбой" и едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть несчастный гаджет через всё помещение. - Значит, ты это сделаешь? - сладко спросила Лили, забирая из ее рук сотовый и убирая его в карман, даже не моргнув глазом. - Лили, могу я, пожалуйста, спросить тебя о чем-то ошеломляюще очевидном, прежде чем ты заставишь меня сделать это? Её подруга усмехнулась и провела рукой по своим кудрям. - Валяй. - Чего, твою мать, ты хочешь от меня? - честно спросила она. Пожав плечами, Лили сделала большой глоток своей маргариты. - Честно говоря, моя дорогая, мне плевать как ты это сделаешь. Оставь на её крыльце пакет с пылающими какашками или что-нибудь в этом роде. Энди закатила глаза. В этом-то и заключалась проблема. - У любого, кто вхож в ее дом, есть ключ. Она не открывает дверь. - Видишь? Именно поэтому ты и можешь всё провернуть, - взволнованно сказала Лили. Увидев приподнятую бровь Энди, она уточнила: - Ты слишком хорошо все знаешь. Ты можешь попасть туда, где кто-то другой потерпел бы неудачу. В последней отчаянной попытке избежать своей участи Энди наклонилась над столом и накрыла руки Лили своими. - Что я такого сделала, чтобы заставить так тебя вести со мной, Лилс? Это из-за тех пятидесяти баксов, которые я тебе должна? Потому что я могу отдать их тебе. Даже прямо сейчас. Что я могу сделать, чтобы убедить тебя отказаться от этого плана? Она покачала головой. - Ничего. Свои проблемы надо решать, детка. Если ты не жаждешь ужасающего визита доктора Джо, то тебе стоит покончить с Мирандой Пристли, пойми, другого пути нет. После этого ты, наконец, поймешь, что она больше не будет делать с тобой ужасные вещи, перестанешь вздрагивать, трястись и прятаться по туалетам при намеках на встречу с ней. - Тогда зачем, черт возьми, ты тогда потащила меня в клуб, в который, как я отлично знаю, часто ходит Миранда? - проворчала Энди. - Ты пыталась вызвать у меня приступ паники? - Я уже год пытаюсь заставить тебя надеть свои долбанные трусики для большой девочки и уже, наконец-то, прийти в себя, - огрызнулась Лили. - Так что перестань барахтаться в своей тоске по слишком взрослой для тебя богатой белой девушке и заканчивай свои страдания, пока я не натравила на тебя твою мамочку. С одной стороны, Лили всегда преуспевала в том, чтобы вернуть ее к реальности и перестроить приоритеты. Но, с другой стороны, нынешняя методология Лили заключалась в том, чтобы заставить ее позвонить Миранде-гребаной-Пристли и спросить ее, не в родстве ли она с королевой Англии. В противном случае последует сигнал доктору Джозефине Брэдбери, доктору медицины, доктору философии и т.д, и т.п. Выбор, выбор. - Ты знаешь... - протянула Энди после долгой паузы. - Лучшая подруга не позволила бы мне идти на верную гибель. - Когда она встала, чтобы уйти, то бросила на Лили последний, долгий взгляд, полный страдания и отчаяния. - Мне нужны будут доказательства, - бессердечно сказала Лили. - Не будет доказательств, и я звоню твоей грозной мамочке. - Ты отстой, ты знаешь это? Смех Лили эхом отдавался в ее ушах всю дорогу до двери.… следующий день… тот же самый дерьмовый ресторан... маргарита теперь стоит четыре доллара за порцию и, следовательно, вы потребляете намного медленнее…
- Позволь спросить, что это такое? - спросила Лили, держа фотографию между пальцами, словно дохлую мышь. Ответная улыбка Энди была самодовольной. - Доказательства. Быстро покачав головой, Лили бросила фотографию на стол. - Все, что я вижу, это то, что у тебя появилась склонность к уличному искусству на тротуарах перед дорогими домами. Кстати, это мило, я и не знала, что ты все еще рисуешь. Мило? Энди захотелось завыть. Это заняло три долбанных часа, шесть кусочков одного только красного мела и чертовски много часов интернет-исследований цветов. Вместо этого она поковыряла меловую пыль, все еще застрявшую у нее под ногтями, и вздохнула. - Это таунхаус Миранды. - Ну, я вроде как догадалась, - ехидно ответила подруга. - Хотя я не понимаю, почему рисование красивой картинки перед домом твоего старого противного босса – это штрих завершения гештальта. - Маргаритки – ее любимые цветы, - пробормотала Энди. Выражение лица Лили было совершенно растерянным. - И как это согласовывается с нашим планом? Видите ли, это всегда было проблемой Лили. Блестящая художница, относительно приятный в общении человек, но абсолютно никакой утонченности. - Ты что, не понимаешь? - спросила она, слегка сморщив нос. - Если бы её спросили о ее любимых цветах, она бы непременно ответила, что ей нравится... что-то экзотическое и из тропического леса, которое стоит десять тысяч долларов за лепесток. А на самом деле она любит простые маргаритки. Очень. И ее совершенно точно выведет из себя то, что кто-то это знает. Это такая тонкая психологическая штука. - И откуда именно ты знаешь, что любимые цветочки твоей леди-дракона не что-то супер-дорогое и экзотическое? Что-то не припомню, чтобы вы двое приятельствовали и делились друг с дружкой девичьими тайнами, - сухо сказала Лили. В мгновение ока Энди вспомнила, как однажды поздно вечером в субботу бросила Книгу в таунхаусе и через приоткрытую дверь в кабинет Миранды увидела букет маргариток стоявших в вазе на столе. Единственная причина, по которой она это запомнила, заключалась в том, что обычно весь дом был декорирован яркими тропическими цветочными композициями, в основном художественно гармонировавшими с мебелью, чем рассказывающими о любви хозяйки дома к цветам. И почему-то даже было понятно, что маргаритки, скорее всего, были подарены близнецами, так как накануне был день матери. Близнецы, конечно же, подарили бы Миранде именно то, что она любила в такой день, пусть это и был букет за десятку с тележки уличного торговца. Иначе почему, вместо того, чтобы незаметно избавиться от них, Миранда поставила их в своем кабинете. Именно тогда Энди поняла, что Миранде не просто нравятся маргаритки, а редактор искренне любит эти простые цветы. Все это она могла бы рассказать Лили. Но ей казалось, что это уже чересчур. Это была частичка Миранды, которую она хотела оставить при себе. - Я просто знаю, - решительно отмахнулась она. - Тебе придется довериться мне в этом. - Чушь собачья, - парировала Лили. - Официально это самая дурацкая шутка в мире, и я обязательно позвоню доктору Джо, если в следующий раз ты не сделаешь лучше. Ее желудок скрутило. - В следующий раз? Нетерпеливо фыркнув, Лили постучала по фотографии блестящим ногтем. - Неужели ты решила, что я просто позволю развесить мне лапшу на уши? Не обольщайся, детка. И на этот раз фотка не прокатит. Я лично хочу увидеть реакцию Ла Пристли. - И как же ты собираешься это сделать? - саркастически поинтересовалась Энди. Лили просто улыбнулась. Опять эта улыбка....семь часов следующего утра… в кустах Верхнего Ист-Сайда... к сожалению, маргариты рядом не видно…
- Это худшая идея, которая тебе когда-либо приходила в голову, - прошипела Энди. - Считая ту, когда ты захотела искупать пойманную бездомную кошку. Закатив глаза, Лили просто раздвинула ветки, чтобы ей было лучше видно, старательно держа руки подальше от самых колючих листьев. - В свою защиту скажу, что мне тогда было семь лет. И ты согласилась с моей идеей. - Давай уйдем, пока не поздно, - яростно зашептала она. - Ты знаешь, что Миранда с нами сделает, если найдет нас? - Что бы это ни было, это не может быть так плохо, как ужасы, которые ты воображала последние сорок пять минут, - ответила Лили. Энди ткнула ее в бок указательным пальцем. - Заткнись! Я слышу шаги. Решив проигнорировать тычки, Лили молча уставилась на дверь особняка, так как дверная защелка внезапно загремела. С мрачной улыбкой Энди забилась в угол между кустом и крыльцом, прячась так хорошо, как только могла. Лили, которая, как теперь окончательно убедилась Энди, сошла с ума, вытянула шею в кустах, не обращая внимания на листья, царапающие кожу. - Эй, мам! - раздался крик одной из близняшек с крыльца. - Это случилось снова! Ответ Миранды донесся издалека – Энди представила, как редактор идет по дому, медленно собираясь начать новый день. - Что случилось, дорогая? - На тротуаре появился еще один рисунок, - взволнованно сказала девчушка. - Подойди и посмотри. Каблуки застучали по мраморному полу вестибюля совсем близко, почти у них над головами, и Энди затаила дыхание. - Ну, что ж, - сказала Миранда после самой длинной паузы за всю историю человечества. - Как изобретательно. Какая-то художественная искра... в общем, что-то вспыхнуло в душе Энди и тут же погасло. Она не совсем понимала почему. - Зачем кому-то рисовать шоколадки Херши перед нашим домом? - спросила девочка с любопытством в голосе. - Я имею в виду, что это действительно классный рисунок и все такое, но все равно это просто изображение конфеты. - Понятия не имею, - вежливо сказала Миранда девочке. - А теперь поторопись и приведи свою сестру. Иначе мы опоздаем. Дверь со щелчком закрылась, и Лили выбралась из кустов, чтобы посмотреть на Энди, приподняв бровь. - Знаешь, в словах этого ребенка есть смысл. Мне вот тоже интересно. Время от времени, когда Энди по утрам брала сумку Миранды, чтобы навести в ней порядок, маленький кусочек серебряной фольги падал на пол, из обертки торчал характерный сине-белый бумажный флажок. Однажды она даже намеренно наклонилась, подняла и подержала фантик перед лицом Миранды, вопросительно приподняв бровь. На что редактор лишь пожала плечами и прошествовала в свой кабинет. Энди потупилась. - Я почувствовала вдохновение. - И все же... - протянула Лили. - Что-то я не заметила панического ужаса в ее глазах при виде рисунка. Твои психологические штучки не сработали, детка, а значит, возвращаемся к нашим баранам… - Я... - начала было Энди, нахмурившись. Мобильник мгновенно оказался в руках Лили. - У меня доктор Джо на быстром наборе. Тоскливо вздохнув, Энди обреченно откинулась назад в кустах, вскрикнув, когда особенно навязчивая ветка ткнула ее в задницу. - Знаешь, ты самая дерьмовая лучшая подруга во всей вселенной....долбанные три часа утра... на корточках на пустом тротуаре… во всем мире не хватит маргариты для этого…
- Ты собираешься объяснить, что ты только что заставила меня сделать? - спросила Лили с кривой улыбкой. - Я бы предпочла этого не делать, - призналась Энди, разворачивая маленький сверток, который Лили вручила ей, как только она подошла. Лили пожала плечами. - Ладно, неважно. Хотя парень, который дал мне это, сказал, что взамен ты теперь должна устроить для Тино пикник в парке. Над чем сегодня ты работаешь для своей леди-дракона? - Разве ты сама не увидишь всё утром, когда снова заставишь меня прятаться в этих чертовых кустах? - спросила она, не особо то желая открывать коробку, пока Лили болталась поблизости, но также остро осознавая тот факт, что каждая уходящая секунда приближает их к тому моменту, когда Миранда проснется и обнаружит их. - Нет, - беспечно ответила Лили, взмахнув рукой в воздухе. - Это было эпично провально. Полагаю, мне просто придется предположить, что твоя оригинальная тактика запугивания сработает. Но я все еще хочу фотографии. И я решаю, когда этого будет достаточно. Ее подрагивающие пальцы продолжали играть с крышкой коробки. - Тогда ладно. Я думаю, ты хочешь вернуться в постель и все такое, да? - Вообще-то... - протянула Лили, заставив Энди съежиться. - Мне весьма интересно, что именно находится в этой маленькой коробочке, за которой ты заставила меня ехать на такси аж в Квинс в два часа ночи. Тем более, похоже, ты явно не хочешь мне это показывать. - Эм... - глупо сказала она. Лили усмехнулась. - Попалась, чика. Открывай уже ее. Когда крышка открылась, и она смогла хорошенько рассмотреть содержимое коробки, Лили бросила на свою подругу растерянный взгляд. - Энди, это же просто какой-то детский мелок. - Да, - кивнула она, чувствуя, как пылают ее щеки. - Я ожидала увидеть, ну, по крайней мере, травку. Я имею в виду, парень, который дал мне это, э-э, не был похож на художника. При этих словах Энди не смогла сдержать легкой улыбки. Маурисио работал копирайтером в газете, и хотя он был немного зол из-за того, что она разбудила его телефонным звонком в полночь, он довольно быстро простил ее. - О, он точно не художник совсем, - сказала она, - а вот его сын Тино – да. Лили потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать. - Ты хочешь сказать мне, что мы выкрали мелки у восьмилетнего ребенка? - Ну, справедливости ради, Тино всего шесть, - сказала она, роясь в коробке и вытаскивая кусочек синего мела. - И это не совсем тот оттенок, который мне нужен, но я думаю, что смогу смешать его с другим. Снова недоуменное моргание. - Энди, просто помоги мне понять… ты вытащила мою задницу из постели, заставив ехать к черту на кулички за детским набором для рисования, потому что у тебя закончился синий? Какого хрена, Энди? - Ну, Миранде очень нравятся пляжи, - сказала она, защищаясь. А потом, поскольку ее мозг, очевидно, отправился в отпуск, она продолжила говорить. - Не такие пляжи, куда ходят обычные люди, чтобы загорать или плавать. Ей нравятся те, которые совершенно безлюдны. И я нашла одну фотографию пляжа где-то в Северной Каролине, там совершенно дикое место, бескрайняя береговая линия и... - Ух ты! - Лили прервала её. - Так ты окончательно спятила? Она знала, что именно так и подумала бы Лили. И любые попытки спорить с ней были бы безнадежны. Поэтому вместо ответа Энди просто опустилась на колени и продолжила рисовать мелом океан. - Я имею в виду, - не успокоилась Лили, - ты же знаешь не хуже меня, что красивая картинка пляжа с лошадкой на нем испугает Ла Пристли не больше, чем маргаритки и шоколадки под окнами на тратуаре. Долгая пауза, во время которой единственным звуком был скрежет Энди мелом по асфальту. - Что ты делаешь, Энди? - наконец спросила Лили тихим, очень тихим голосом. Энди нетерпеливо подняла глаза и пожала плечами. - Я просто делаю то, что ты мне велела, - пробормотала она. - Нет, это не так, - ответила она, и что-то похожее на удивление окрасило ее слова. - То, что ты делаешь, не… я имею в виду, я думала, ты ее боишься... - Она вздохнула. - Энди, я думаю, что это плохая идея. Синий сработал просто отлично, учитывая, что под ним она использовала слой зеленого. - Я все время тебе это твердила - натянуто ответила она. - Но нет, нам пришлось пройти десять раундов "Лили знает лучше", а потом еще и захотелось втянуть мою чертову мать во всю эту неразбериху. Ты же знаешь, я прекрасно справлялась сама по себе. - За исключением того факта, что ты совершенно не справлялась, - задумчиво вздохнула Лили, все еще отказываясь признать поражение. Даже когда им было по пять лет, и Энди только что вернулась из больницы с загипсованной правой рукой, Лили терпеливо объяснила ей, что это из-за того, что она просто неправильно прыгнула с крыши. - Лили, - мягко предостерегла Энди. Что было шагом вперед по сравнению с тем, как она стукнула Лили своим гипсом по голове, после чего они обе разрыдались. - В любом случае... - сказала она обеспокоенным тоном. - Я просто… Энди, ты не должна быть здесь. Если ты… если я права, то это не тот способ справиться со всем этим. Разбивающиеся о камни волны рисовать было особенно сложно, она не продумала, как белый мел будет взаимодействовать со всеми остальными. - И вот я снова ловлю себя на том, что говорю тебе: «я же тебе говорила». - Ты не… я совершенно не имела это в виду, господи… я должна позвонить твоей маме, - решительно сказала она. - Типа, по-настоящему. Мел хрустнул у Энди в руке. - Ты оставляешь доктора Джозефину Брэдбери, доктора медицины, доктора философии, в стороне от этого, - прорычала она. - Я в свою очередь собираюсь закончить то, что начала, все будет так, как есть, и после мы больше никогда не будем об этом говорить, хорошо? - Ты что... - Лили замолчала на несколько мгновений, а затем, очевидно, собралась с духом, чтобы попробовать еще раз. - Как ты хочешь, чтобы все это закончилось? Она уже почти закончила. Несколько нарисованных кустарников, несколько весело скачущих по песку пони, и все. - На самом деле я не знаю, - призналась она. - Но полагаю, что наконец-то я со всем этим в порядке. Думаю, что после этого я действительно могла бы просто… отпустить ее. Скептицизм был очевиден на лице Лили, пока она помогала Энди собирать мелки, но, к счастью, она промолчала. - Я... мне жаль, Лилс, - сказала она, запихивая все в свою сумку и застегивая ее. - Я не хотела... - За что, черт возьми, ты извиняешься? - недоверчиво перебила Лили. - Если бы я не настаивала на этом, ты бы все еще благополучно пряталась под столами в местах общественного питания вместо того чтобы… что бы ты там ни делала. - Извинения от Лили Торн? - спросила Энди игривым голосом, прижимая руки к сердцу. - Что дальше? Собаки и кошки, живущие вместе? Я и не знала, что мы так близки к концу света. Закатив глаза, Лили толкнула Энди локтем. - Заткнись, или я заберу свои слова обратно....как раз перед восходом солнца два дня спустя… вероятно, вы совершаете очень большую ошибку… а на горизонте отчетливая возможность будущего совершенно без маргариты…
Она должна была подготовиться к этому. Множество предварительных набросков и поход в специальный магазин для художников, с целью купить несколько особенных мелков, так как мел для классиков маленького Тино на этот раз не сработал. И что хуже всего, ей пришлось взять с собой фонарик. Не то чтобы уличных фонарей было недостаточно, но этот должен сработать идеально. Энди, на самом деле, много раздумывала о фонарике. Стоил ли риск быть пойманной отличного освещения? В конце концов, ей пришлось решить, что, да, стоил. Лили точно знала, что Энди собирается создать свой последний рисунок, но она не заговорила об этом. Энди была ей благодарна. Через три часа основной набросок был закончен, и она была готова начать заполнять первый слой цветным мелом, когда услышала, как кто-то прочистил горло позади нее. На самом деле в этом не было ничего необычного. За последние шесть ночей тут ее несколько раз расспрашивали редкие прохожие, а пару раз ей даже пришлось отказаться от мелочи. Поэтому, когда Энди повернулась лицом к тому, кто бы это ни был, она ожидала увидеть очередного праздношатающегося зеваку. Вместо этого она обнаружила, что ее конечности превращаются в желе, а желудок в свинцовый шар. - О... - выдохнула она, широко раскрыв глаза. - Э-э... - Так или иначе, - нейтрально сказала Миранда, выгибая бровь и бросая взгляд на Энди, - почему то я не удивлена. Что она могла на это сказать? Ее рот открылся, а в голове стало совершенно пусто. - Хотя должна признать, что я и не подозревала, что ты еще и художница, Андреа. То, как Миранда произнесла ее имя, обвилось вокруг ее груди, как всегда, и Энди почувствовала, как там началось теплое покалывание. - Ничего подобного, - услышала она свой голос откуда-то издалека. - Я просто... просто мы с моей лучшей подругой много лет вместе ходили на уроки рисования. Она художница, а я так, немного рисую. Ты идиотка, голос в ее голове звучал устрашающе похоже на крик Эмили, ей плевать на твои детские глупости! Заткнись, пока жива. Поэтому она сжала губы и поклялась больше не произносить ни слова, пока Миранда не задаст ей прямой вопрос. Вместо этого она подняла фонарик высоко в воздух одной рукой и взяла коричневый мел, за который вчера выложила семь баксов. И чуть не выскочила из собственной кожи, когда прохладные пальцы коснулись ее, и Миранда повернула ее руку с фонариком для лучшего угла зрения. Рука Энди сильно дрожала, но ей удалось не выронить фонарик. После нескольких напряженных мгновений молчания Миранда заговорила снова. - Я не узнаю эту работу. - Бернини, - пробормотала Энди в ответ на незаданный вопрос, настолько отвлеченная тем, что она делала, что почти забыла, с кем разговаривает. - «Экстаз святой Терезы». Скульптура в стиле барокко. - Это не мой любимый художник, - покачала головой Миранда. О, боже милостивый, что эта женщина пытается с ней сделать? Разрываясь между смехом и плачем, Энди решила, что лучший путь, вероятно, честный. - Я не знаю твоего любимого художника, - призналась она. - Но в этой работе что-то есть… я подумала, что тебе это может понравиться. Ты увидишь, когда всё будет сделано. Снова воцарилась тишина, но напряжение спало. Было легко притвориться, что фонарик держит кто-то другой, и Энди просто позволила себе погрузиться в работу. С восходом солнца Миранда выключила фонарик без комментариев. На самом деле она не сразу поняла, что Миранда вернулась в таунхаус, чтобы приготовить кофе, когда едва не опустила пальцы в дымящуюся кружку, не глядя протянув руку, чтобы взять один из своих мелков. Она приготовила кофе. Миранда приготовила кофе, а затем потрудилась принести Энди чашку. Потратив, ко всему еще, довольно много времени, спокойно держа фонарик пока Энди рисовала. Может быть, апокалипсис действительно уже на горизонте. К тому времени, когда Энди откинулась на пятки, удовлетворенная своими последними штрихами, кофе уже давно остыл. Она начала складывать мелки обратно в сумку, и тут подошла Миранда. Энди на самом деле не знала, что она ожидала увидеть дальше. Однако, что бы это ни было, она, конечно, не представляла, что Миранда вздохнет и скажет: - У тебя мел на носу. Энди в ужасе начала вытирать нос рукавом. - Ты делаешь только хуже, - сказала Миранда, закатывая глаза. - Да… эм... - пробормотала она, закрывая рукой нос и поднимая сумку. Она не чувствовала себя такой трехлеткой даже когда ей на самом деле было три года. - Ну что ж… хорошего утра, я полагаю. Она едва сделала дюжину шагов, когда голос Миранды лениво донесся до нее. - Ты не можешь это всерьез. - Что ты имеешь в виду? - осторожно спросила она, остановившись на полпути. - Никаких объяснений? - пояснила Миранда. - Про это? - Изящная рука взмахнула над рисунком. Пожав плечами, Энди устало вздохнула. - Я не думала, что ты захочешь пояснений. - Ты недавно ударилась головой, или твоя глупость – это для тебя естественное состояние, Андреа? Трехлетка внутри нее снова вышла наружу, и Энди нервно начала переступать с ноги на ногу. - У меня их нет, - твердо сказала она. - Во всяком случае, я не собираюсь их тебе давать. Миранда разочарованно фыркнула. - Внутрь. Энди моргнула. - Что? - Заходи внутрь, - медленно повторила редактор, наклонив голову в сторону входной двери таунхауса. - Нам нужно разобраться в этом вопросе, и я бы предпочла не делать этого публично. Это было нехорошо. На самом деле, это было НЕХОРОШО. Это было то, что доктор Джозефина Брэдбери, доктор медицинских наук, доктор философии, скорее всего, назвала бы "ловушкой", верно? Сопротивляясь желанию выхватить свой мобильный и набрать 911, Энди просто кивнула и последовала за Мирандой в дом....время неизвестно... сидя в удобном кресле во дворце Ледяной Королевы... маргарита не утешает мертвых…
У нее галлюцинации. Как иначе все это объяснить. Ни в какой вселенной Энди Сакс не оказалась бы в гостиной Миранды Пристли, ни в одной вселенной хозяйка дома не велела бы ей "устраиваться поудобнее", а затем, после того как упомянутая леди ушла "освежиться", ни в одной вселенной маленькая рыжеволосая девочка в мятой пижаме не подала бы ей свежую чашку кофе. Самый волшебный из всех волшебных грибов не смог бы вызвать такого уровня глубокого психоза. И, судя по выражению лица близняшки в пижаме с мультяшным персонажем на груди, девочка разделяла ее мнение. - Ты выглядишь немного знакомо, - наконец сказала дочь Миранды, наклоняя голову и убирая волосы с лица. Был миллион вещей, которые можно было сказать в ответ. В конце концов, она выбрала тот, который доставил бы ей меньше всего неприятностей. - Да, - ответила она, кивнув. - Я бывала здесь раньше. Ты и твоя сестра как-то раз заманили меня наверх. Она ожидала какого-то признания в этом. Может быть, даже небольшого смущения или, что лучше всего, раскаяния. Вместо этого рыжая близняшка ухмыльнулась. - Это всегда так весело, - сказала она. - Особенно когда срабатывает. Но почему ты здесь сейчас? И почему мама велела мне принести тебе кофе? Она такого не делает даже с мистером Найджелом, когда он бывает здесь, а он ей действительно нравится. - Я понятия не имею, - честно ответила она, игнорируя подразумеваемое оскорбление. - Куда ушла Мир… твоя мама? Девочка пожала плечами. - Подготовиться к работе? Позвонить Эмили и приказать ей тридцать миллиардов вещей? Я не знаю. Может быть, она пошла будить Кэссиди. Та вечно долго спит. Так, значит это Кэролайн. Хорошо. - Разве вам двоим не пора собираться в школу? - спросила она, стараясь говорить вежливо и ненавязчиво. Потому что ответы на вопросы, которые она действительно хотела знать, были определенно запрещены. Еще одно пожатие плечами. - Мама напишет нам записку. В любом случае, школа в некотором роде абсолютно бесполезна. Мы просто сидим там без дела весь день, выслушивая то, что мы либо уже знаем, либо то, что нам совершенно не нужно знать. Литература не так уж плоха, но это не раньше полудня. Ах... вот и безопасная тема. - Что вы сейчас проходите? - «Сон в летнюю ночь». Очень нудно, потому что учителю приходится объяснять много вещей, но это довольно забавно, как только начинаешь понимать этот язык, - ответила Кэролайн с небрежным видом. - Мне нравится этот парень Деметрий. И вся эта неразбериха. А еще там эльфы и феи. Эй, ты в курсе, что у тебя на носу мел? Чувствуя, как краснеют ее щеки, Энди быстро порылась в сумке и достала носовой платок. - Так лучше? - спросила она, пару раз проведя им по носу. - Вроде как... но теперь ты выглядишь так, как будто у тебя сильная простуда, - невинно сказала ей Кэролайн. - Ну, либо так, либо так, - сказала она, кидая платок обратно в свои художественные принадлежности. - Ладно... вернемся к Шекспиру, а? Мне всегда больше нравились его комедии, чем трагедии. Кэролайн начала энергично кивать. - Мама сказала, что этим летом она отвезет нас в... Какое бы обещание не дала Миранда, Энди так и не узнала о нем. Как раз в тот момент, когда Кэролайн начала увлекаться своей темой, в комнату вошла сама Миранда и едва заметно улыбнулась дочери. - Спасибо, что составила компанию нашей гостье, Кэролайн. Может быть, тебе стоит пойти собираться в школу прямо сейчас? - Оуу… мааам, - заскулила она. Энди несколько раз моргнула. Кто-то, кто мог капризничать в присутствии Миранды Пристли и не быть наказанным. Интересненько. - Я хотела бы поговорить с... - Она встрепенулась, и Энди поняла, что девочка не помнит ее имя. - С ней. Ей тоже нравится Шекспир. Миранда искоса посмотрела на Энди. - Конечно, ей нравится, - пробормотала она. Что, черт возьми, это значит? - Кэролайн, дорогая, мне нужно поговорить с Андреа наедине, - продолжила Миранда. - Так что беги собирайся. Явно удрученная, Кэролайн шаркнула босой ногой по ковру. - Прекрасно, - фыркнула она. - Я пойду. Когда пятки сердито застучали по лестнице, Энди нерешительно улыбнулась Миранде. - Это такой веселый возраст, - пояснила она. Ответная улыбка Миранды не была утешительной. На самом деле у Энди сложилось отчетливое впечатление, что, если бы она могла, Миранда буквально откусила бы ей голову. - Какой бы очаровательной ни была моя дочь, я не собираюсь обсуждать ее с тобой. - Как я уже говорила раньше, - заметила Энди, переходя прямо к делу, потому что, если бы она что-нибудь и знала о Миранде, то явно то, что о светской беседе не может быть и речи: - У меня нет для тебя никаких объяснений. - Я думаю, ты лжешь, - решительно сказала Миранда, садясь в кресло напротив девушки. Конечно, так оно и было. Они обе знали, что она весьма неумело лжет. Энди лишь надеялась, что Миранда не захочет продолжать в том же духе. Поэтому она сделала крошечный глоток кофе, который был просто потрясающим, но так ведь Миранда никогда и ни в чем не терпела неудачу, так что это не должно быть большим сюрпризом, и чопорно сложила руки на коленях. Она могла подождать. А Миранда, непривычная к отказам, и непривычная к тому, что ей приходится ждать более десяти секунд, не могла. Так что Энди успела сосчитать в уме до двенадцати, прежде чем Миранда снова заговорила. - Андреа, - сказала она, резко выдыхая через нос, - уже четыре ночи ты проводишь под моими окнами, украшая мою парадную дорожку рисунками, явно направленными лично на меня. Ты же понимаешь, что я не оставлю это дело, без желания понимания твоей незаурядной логики. Еще глоток. Потому что, в конце концов, единственное объяснение, которое она могла предложить, скорее всего, привело бы к тому, что Миранда позвонит в полицию, а она хотела сначала допить свой кофе. - Чего, ради всего святого, ты пыталась достичь? Может быть, все дело было в том, как Миранда наклонилась вперед и положила руки на колени. Может быть, дело было в том, что ее губа так изящно изогнулась в подобии улыбки. Хотя, скорее всего, нет. Скорее всего, едва заметная нотка отчаяния в ее голосе побудила Энди ответить. - Моя лучшая подруга, художница, о которой я тебе рассказывала, - начала она, чувствуя себя все глупее с каждым произнесенным словом, - была убеждена, что я провела последние восемнадцать месяцев, прячась от тебя. Выражение лица Миранды осталось непроницаемым. - И? - В результате, она дала мне выбор... - Вот тут-то и должна была вмешаться полиция, она просто знала это. - Либо разыграть с тобой злую шутку, чтобы преодолеть мой предполагаемый страх, либо подвергнуться длительному вторжению в мое сознание доктора Джозефины Брэдбери, доктора медицины, доктора философии. Бровь изогнулась. - Это моя мать, - уточнила она. - Моя чрезвычайно властная мать, которая не только убеждена, что могла бы прожить мою жизнь лучше, чем когда-либо смогу я, но и в том, что у меня запутанный клубок психологических расстройств, на диагностику и лечение которых ей нужно потратить много времени. - Ах, - вот и все, что она сказала. И каким-то образом этому вздоху удалось передать полное и безоговорочное согласие Миранды с оценкой ее матери. - Так все и есть? - Что? - безучастно спросила она. - Ты боишься меня? - спросила Миранда, снова улыбаясь своей акульей улыбкой. Ну, конечно. - Н-нет, - пробормотала она. Улыбка стала шире. Лгунья, говорилось в ней. - В любом случае... - продолжила Энди, ее дискомфорт возрастал в геометрической прогрессии с каждой секундой. - Вот почему я... сделала то, что я сделала. Миранда пару раз моргнула, и в ее движении была какая-то странная чувственность, которая заставила Энди задуматься, а о чем именно она думает. - То есть, это все была просто детская шалость? - спросила она с таким искренним любопытством, что Энди чуть не призналась во всем на месте. Почти. - Да, - сказала она так резко, как только осмелилась. - Только не очень эффективная. Ладно, а вот это было больно, как ни странно. - Хм? - Твоя шутка надо мной, - пояснила Миранда, все еще улыбаясь. - Я не нахожу ее особенно пугающей или даже раздражающей. Не такая уж и злая шутка. Энди так сильно прикусила губу, что чуть не порвала кожу. - Если только...- Миранда задумчиво продолжила: - Возможно, ты вовсе не хотела, чтобы это выглядело как шутка. Объясни мне это, Андреа. Прикусывание губ не помогало. - Я просто… ты никогда не улыбаешься, - прошептала она. Настала очередь Миранды сидеть молча. Энди хотела возмутиться несправедливостью всего этого, но вместо вдруг снова взялась за объяснения. С ужасающими, унизительными подробностями. - Я иногда вижу, как ты уходишь с работы, - сказала она тихим бормочущим голосом, - и у тебя... напряжение, типа, по всему лицу. И когда Лили сказала… я подумала, может быть, я смогу заставить тебя хоть на миг улыбнуться. И мне даже не нужно было это видеть. Надежды было вроде как достаточно. Это было так ужасно, унизительно, плохо, плохо. Теперь Миранда точно ее убьет. Медленно. Закрыв лицо руками, Энди просто пожелала, чтобы ее смерть была милосердной и относительно безболезненной. Она не ожидала услышать шаги, удаляющиеся из комнаты, за которыми последовал звук открывающейся и закрывающейся входной двери. Когда она наконец смогла заставить себя открыть глаза, то не увидела ничего, кроме пустой гостиной. Сгорая от любопытства, она пошла по следам и обнаружила Миранду, стоящую рядом с ее рисунком и смотрящую на него с непроницаемым выражением лица. - Я пожалела тебя, - резко сказала она, не поднимая глаз. - В общем, я считаю, что лучше не испытывать профессиональных сожалений, но ты была... какой-то другой. Я не могу точно определить это. Может быть, невинность или сострадание. В то время я думала, что лишила тебя этих качеств, и сожалела о потере. Вау. Но Энди сумела промолчать, чтобы чары не рассеялись. - Но в тот день… тот… я знала, что не приму отказ, - продолжила Миранда, оставив Энди гадать, о каком именно дне она говорила. - Все, что я видела, это глупая маленькая девочка, которая очень непрофессионально бросила свою работу и не заслужила шанса, который я ей дала. Я очень долго злилась. Тебе следовало бы бояться меня, Андреа. Я не очень хороший человек. Совершенно не тот момент, чтобы спорить прямо сейчас. - Я тебя не боюсь, - смело заявила она, и только после того, как сказала это, поняла, что это действительно правда. Энди увидела, как губы Миранды слегка дрогнули. - А потом я узнаю, что не ценила своего счастья, а ты... ты никогда не переставала думать обо мне. Андреа, я не могу...- Она колебалась, и уязвимость была настолько очевидна, что у Энди перехватило дыхание. - Ты не можешь снова уйти. - Я не уйду, - сказала она, озадаченная. Для пущей убедительности она протянула руку и легонько коснулась тыльной стороны ладони Миранды. Только для того, чтобы бы с ошеломлением почувствовать, как рука Миранды скользнула и схватила ее собственную, сжимая ее почти до боли крепко. - Я больше не уйду, - тихо повторила она. Больше сказать было нечего, остальные слова были бы лишним, пусть и, честно говоря, Энди все равно не была на сто процентов уверена, куда они направляются. Это могло закончиться по-разному, но она не хотела говорить ничего такого, что могло бы все испортить. - Это прекрасный рисунок, - в конце концов, сказала ей Миранда, все еще не поднимая глаза и хриплым голосом. - Композиция, исполнение, линии технически сложны. Но выражение ее лица… полная и абсолютная радость... Внезапно Миранда подняла глаза, и ее улыбка была всем, чего Энди когда-либо хотела. Что полностью объясняло, почему в ее мозгу произошло короткое замыкание, и она сказала первое, что пришло ей в голову. - Я бы рисовала для тебя каждый день, чтобы ты улыбалась, - сообщила она, широко раскрыв глаза и затаив дыхание. И ужас от того, в чем она только что призналась, упал ей на плечи, как мокрое одеяло, и она почувствовала, как ее глаза наполняются ненавистными, предательскими слезами. - О, - прошептала она, - Миранда, я... Теплая рука на ее щеке прервала ее. - Андреа, - сказала Миранда, все еще улыбаясь, что было странно, потому что из всех ответов, которые, по мнению Энди, она могла получить на подобное заявление, улыбка даже не попала в список. - Андреа... Она сморгнула слезы, и мир внезапно пошатнулся, когда губы Миранды очень нерешительно коснулись ее собственных. Среди беспорядочных мыслей о тепле, мягкости и просто "о, боже", было утешительное осознание того, что Миранда, казалось, была так же смущена всем этим, как и она сама. Не отрывая губ, руки Энди нашли талию Миранды, а пальцы Миранды волосы Энди, и Энди тут же решила, что с радостью проведет весь остаток своей жизни, целуя Миранду Пристли. Не имело значения, что эта ситуация была настолько невозможной, что потребовались бы годы, чтобы разобраться во всем этом, и доктор Джозефина Брэдбери, доктор медицины, доктор философии, собиралась высрать достаточно кирпичей, чтобы построить гребаный особняк, и благослови господи самодовольство Лили, она снова была права. Потому что, вероятно, существовало множество способов заставить Миранду улыбнуться, и Энди собиралась открыть их все. - Я думаю, у меня появилась новая любимая вещь, - сказала Энди, когда их губы разжались, чувствуя себя ошеломленной, глупой и легкомысленной одновременно. Взгляд Миранды был напряженным. - О, правда? С глупой ухмылкой она скользнула рукой вниз по бедру Миранды. - Хотя я не уверена. Мне, вероятно, нужно создать лучшую основу для сравнения. - Из всех нелепых вещей.. - пробормотала Миранда, закатывая глаза. Но ее губы изогнулись вверх, и она позволила втянуть себя в еще один захватывающий поцелуй. Действительно, любимая вещь.
