Твои волосы сводят меня с ума

Нанон вздёргивает вверх бёдра распластавшегося под ним и облизанного с ног до головы Ома. Последний лежит грудью на одеяле, держась за прутья спинки кровати, и теперь прогибается в пояснице, еле удерживая себя на дрожащих коленях. Нанон оглаживающими движениями поднимается по задней стороне бёдер, ведет по ягодицам, чуть раздвигая их. Проводит пальцами сверху вниз по дырочке и ведёт к поджимающимся яйцам и налившемуся члену, делая по нему пару поступательных движений рукой и возвращается к дырочке. Оглаживает по кругу, запуская пальцы внутрь, легко скользя по смазке и полностью вынимая их, снова и снова окуная в горячую глубь. Ом сильнее вцепляется пальцами в прутья, кусает губы и глушит стон в одеяле, зарываясь в него лицом. Нон перемещает пальцы на ягодицы и водит между половинок смазанным членом. Медленно и тягуче, проходясь всей длиной по отверстию и яйцам. Ом безумно хочет, чтобы член скользнул внутрь, но тело не слушается, насадиться нет сил, и всё, что он может, это сжиматься при каждом прикосновении ствола к чувствительной дырочке, ждать и стонать в поверхность одеяла. Он потерял счёт времени, сколько длится эта пытка, минуты или, может быть, уже часы, с тех пор как Нон облизал его первый палец, а затем измывался над ним, вылизывая каждый сантиметр тела, но не давая что-либо сделать в ответ. А всё этот проклятый хвост из длинных волос, который Ом себе нарастил по просьбе Нона. Любимый с тех пор как с катушек слетел, трахая его везде, где только видел. Не осталось наверно ни одной поверхности, к которой бы Нон не прижимал его, благо это распространялось пока только на квартиру. Вот и сейчас, потираясь об Ома, и слыша приглушенные стоны, Нанон не выдерживает, наклоняется и хватает за хвост у самого основания, тянет его, поднимая голову Ома, так что тот прогибается ещё больше, задирая шею вверх. И шепчет Ому на ухо: - Детка, я хочу слышать твои стоны, когда буду входить в тебя снова и снова. Нон наматывает волосы на кулак и тянет вверх и назад. Ому больно и охрененно хорошо от властности парня. Он отрывает руки от спинки кровати и опирается на локти, но Нон тянет дальше, и Ом поднимается на руки. Удерживая голову Ома за волосы в задранном состоянии, Нон одним толчком входит на всю длину, и по телу обоих проходит жаркая волна наслаждения, заставляя хрипло простонать в унисон. Нон вжимается бёдрами, крепко сжимая пальцами и притягивая к себе тело. Выходит почти полностью, оставляя внутри только головку, и снова резко подаётся вперёд, сладким шлепком встречаясь с ягодицами. Меняет положение коленей, делая себя устойчивее, и снова загоняет себя внутрь, со знанием дела попадая по простате. Измученное в долгих ласках тело Ома реагирует само по себе, сотрясаясь в дрожащих конвульсиях. Если бы не волосы, намотанные на кулак, руки бы подвели его, и он упал лицом в кровать. Но Нон держит крепко, на грани боли и удовольствия, и набирает темп, вторгаясь в любимое тело снова и снова, с жёсткостью любящего, но изголодавшегося до секса человека. Ом стонет на одной ноте безостановочно, не в состоянии перевести дыхание и закрыть приоткрытый рот. Дышать получается через раз. Все мысли сосредоточены на ощущениях таранящейся простаты, сжимающихся на бедре пальцев и шлепков бёдер о ягодицы. Нанон знает его, как облупленного, знает, с какой скоростью надо трахать, чтобы оргазм и облегчение наступали как можно раньше. Пользуется этим, вытрахивая из него сознание, превращая в один оголённый нерв с ощущением неминуемо подступающей концовки. Ом забывает, что значит контролировать себя и своё тело. Его безостановочно трясёт, и каждая клетка готова взорваться. Хочется, чтобы сладкая пытка скорее закончилась и никогда не прекращалась. Нон ускоряет темп, переходя на немыслимую скорость, и Павата ломает, крушит, выплёскивает на кровать, отнимая последние крупицы сил. Руки подгибаются, и он падает грудью на одеяло, утягивая за собой руку Нона. Тот выпутывает руку из волос, присоединяет её к крепкой хватке на всё ещё вздёрнутых бёдрах, входит с бешеной скоростью в тело ещё несколько раз. В последний момент выходя из горячего тела и кончая на ягодицы невменяемоего парня под собой. Силы оставляют и его, и он валится рядом с Омом на кровать, ощущая, как ноги сводит судорогой. Лица Ома не видно. Нон проводит ласковым движением по волосам, второй рукой нежно поворачивая лицо любимого к себе, чтобы заглянуть в глаза. Ом смотрит на него расфокусированным взглядом с расширенными зрачками, а на его щеках видны дорожки от слёз. Нон пугается. - Ом, у тебя слёзы! Я сделал тебе больно?! Прости, прости меня! Чёрт, я увлёкся и переборщил! Эти волосы свели меня с ума! Я и так хочу тебя всё время, а тут ещё они, и я… Ом затыкает его, кладя на губы ладонь. Он кое-как опускает бёдра на кровать, распрямляя колени, и произносит тихим сорванным шёпотом: - Я люблю тебя. Ты не сделал мне плохо. Мне было охрененно хорошо, я не могу подобрать других слов. Ты сделал мне настолько хорошо, что слёзы текли сами по себе. Спасибо тебе. Он улыбается Нону нежной улыбкой и убирает ладонь с его губ. Нанон кончается от этой улыбки в тысячный раз и не знает, можно ли любить кого-то ещё больше. Он перехватывает руку Ома и целует ладонь, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность. Задержавшись на ладони, он придвигается ближе к любимому и прижимается губами ко лбу. Отстраняется на мгновение и запечатлевает чувственный поцелуй на улыбающихся губах своего парня.