Марыся и пан

«Ступай-ка ты в вечер, Марыся, смоли нам чутка пшеницы. Всего лишь чуть-чуть смеркает… Врут, что на мельнице черти… Что медлишь? А ну-ка рысью!» Она мачехе не перечит, пшеницы мешок собирает, метнувшись на мельницу птицей, закончить дело стремится, давя все свои испуги и едва подумав о смерти. …Некий пан за спиной возникает. Весело тростью вертит, подходит шагом упругим: «Марыся, пойдём танцевать!» – предлагает любезно руку. Отзывается громким стуком Марысино сердце в груди, и знает чётко Марыся – так просто ей не уйти, – ведь она здесь столкнулась с бесом. Все плюсы и минусы взвесив, кокетливо уши развесив, она требует белую юбку, сорочку, корсаж и платье, передник, сапожки, перчатки, по бусинке ожерелье, кольцо, перстенёк, умыться, немного прихорошиться, голову ей причесать – а то не пойдёт танцевать! – даже требует с неба месяц… И всё получает тут же, стремительно, вмиг и сразу, чуть только успеет сказать... Такое бывает лишь в сказках. Пан всесилен и нагло весел: «Что ещё желаешь, голубка? Твой стан изящный и хрупкий – как ловко могла б танцевать! Что ещё для тебя достать?» Пану, кажется, нравится «дружба» – завалив Марысю дарами, он готов на любую службу, даже воду носить решетом, приглашая тщетно на танец – будто это как воздух нужно. …Интересно, а как он закружит, коли дать на танец добро?.. Такой этот «пан» мерзавец – понятно, что ему нужно. У Марыси кончаются нужды, исполнены все задачи, у ней прорва сокровищ и кружев. Хитрый бес решето смазал глиной, смолол по зернам пшеницу, сосчитал все листья осины… Ночь кажется слишком длинной, и рассвет – чересчур далёко… Ещё что-то выдумать нужно. Предлагая любезно руку, пан взглядом следит темнооким и всем видом внушает чуждость: «Так пойдём танцевать, голубка?» Не выглядел бы столь чуждым, приняла бы, верно, за друга… Марысе приходится туго, ей страшно, что клонит в сон – ведь не сможет ответить пану. И не хочет сломаться вот так... Как царица – в покорном наряде, подаренном колдовством. Ведь молчанье – согласия знак. «Что ещё достать, моя птичка? Хочешь царские черевички?» – вопрошает задорно пан, не пугаясь лучей рассвета. Себя чувствуя загнанной дичью, Марыся чует обман, стремительно ищет ответы… До рассвета уже чуть-чуть – и очнулась будто Марыся: что толку ей от рассвета?.. Под грудой сокровищ и кружев ей трудно даже вдохнуть. Тем паче – вести менуэты… Или дёру с мельницы дать, передавая приветы. …Пан явил ехидный поклон и за жерновом спрятался где-то – бес разом и «пан» и «пропал». И пока не вернулся пан, остаётся Марысе ждать – есть время вспомнить советы иль придумывать собственный метод, как бы сладить с нечистой силой не на время, а навсегда. Марыся – «пропал» или «пан».